16+

«Говорить надоело уже. Надо действовать»

02/03/2012

«Говорить надоело уже. Надо действовать»

Александр Сокуров на прошлой неделе подписал обращение к оппозиции и стал считаться членом движения «Петербургская линия». Мы спросили у режиссера, которого стали называть другом Путина после того, как тот поддержал его фильм «Фауст», будет ли он участвовать в протестах и чего ждет после выборов.


                 - Почему вы решили участвовать в «Петербургской линии»?
– Я пока только подписал обращение ко всем политическим силам города прийти в себя и попытаться договориться об общих целях и формах деятельности. Все остальное совершенно непредсказуемо. Пока я ни в ком не вижу  желания это сделать, нет  очевидных признаков, что на наше предложение есть какая-то реакция. Кроме СМИ, на это никто не отреагировал. Поэтому ни о какой последующей деятельности пока и речи быть не может.

- А гипотетически?
– Гипотетически невозможно пока на эту тему говорить, потому что непонятно, с какими условиями и настроениями придут разные политические силы.

- Но эти силы должен кто-то организовать...
– Я не достаточно авторитетный человек, чтобы проводить организационную работу. Я не могу этого сделать. И не знаю, кто может.

- Лев Лурье предлагает членам «Петербургской линии» собраться, поговорить и найти ораторов, которые как-то организуют протестные массы?
– Я пока ничего не знаю о планах Лурье, но если мы будем опять собираться и разговаривать, то, наверно, меня придется уволить от этой обязанности, потому что говорить надоело уже. Надо действовать. А как – это должны уже конкретные политические деятели решать, я не политик. Мы предложили идею, а те, кто понимает в этом что-то, должны предпринимать конкретные организационные действия. У нас есть  люди, которые шествия организовывают. И они умеют это делать и делают очень неплохо.

- А вы не собираетесь участвовать в митингах? Чтобы вас услышали…
– А меня не могут услышать. Я вообще не понимаю, зачем я там нужен…

- Вы – известная личность.
– Ну какая я известная личность, перестаньте!

- Разве нет?
– А разве люди меня знают? И какой смысл будет, если я приду? Если меня знают, то ко мне должны прислушиваться. На какие-то мои предложения должна откликаться какая-то часть власти. Но власть в городе никак не откликается на мои инициативы.

- То есть нам не хватает понимания власти?
– Дело не в этом. Сами люди, которые занимаются организацией митингов, не могут выбрать форму работы. А это именно их задача. Ведь они-то друг друга знают, а я даже не знаю политической конъюнктуры, сообщества политического в городе. Я не знаю, какие партии здесь, я знаю только «Яблоко» и людей из «Яблока». Это достойные люди, которых я поддерживаю. Но я не знаю других, к сожалению.

- Обращение, вами подписанное, рассчитано на активность сейчас или после выборов?
– Очень правильный вопрос. Конечно, это обращение долгого времени действия. Наверно, и после выборов протест будет иметь значение, политическая жизнь продолжается. Хотя многие заранее знают, чем выборы закончатся, и никакого сюрприза не будет для населения страны. Но как норма цивилизованной политической жизни – это очень правильно, когда люди объединяются, советуются друг с другом. И всегда плохо, когда среди людей, у которых есть желание сделать жизнь в отечестве лучше, по очень глупым причинам возникают конфликты. Это проявляется в том, что протестанты не могут вместе выйти на митинг. Или в самой форме выступления этих протестантов...

- А почему в Москве все получается у протестующих, а у нас нет?
– То, что в Петербурге все отличается от Москвы, естественно – город бедный, маленький,  неполитизированный. Здесь неисчислимо меньше серьезных людей, нет ни одного крупного авторитетного  человека. Поэтому власти никогда не стоит бояться за то, что происходит или может происходить в Петербурге. Здесь ничего не произойдет, здесь ничего не может произойти, что могло бы как-то обеспокоить власть. А в Москве может. Там есть кому возглавить движение.

- Если в Петербурге так, что же тогда в остальной России?
– Там еще хуже ситуация.

- То есть стоит только на Москву рассчитывать?
– В смысле практической политической работы, формулирования политических идей, методов работы – к сожалению, только на Москву. Хотя то, что происходит в Москве, на самом деле  отражает общее положение в стране, потому что кроме Москвы в российском государстве ничего и нет – деньги все в Москве, все СМИ крупные в Москве, вся экономика, политика, телевидение – в Москве. В Петербурге вообще одна телестанция осталась – 100-й канал. Пятый – непонятно что… У нас пятимиллионный город с одним каналом! Сравните с Хельсинки – 300 тысяч  населения и 7 каналов. Наш город просто на грани угасания.

- Что тогда будет делать «Петербургская линия»? Разве может одно движение растормошить спящий город?
– «Петербургская линия» создана для чистоты эксперимента. Тут речь идет о самом начальном, утробном этапе политического развития, когда людям пытаются сказать: хотя бы не ссорьтесь для начала. Хотя бы ту малость, что вы делаете, делайте вместе.

- Вы говорили, что выборы сюрприза не преподнесут. А протест после выборов может быть серьезным?
– Ничего не будет, никаких протестов особых. Если Владимир Путин победит на выборах, о каком протесте может идти речь? Нужно проверить результаты и согласиться с выводами комиссии. Если же выяснится, что результаты подтасованы, общественность сможет заявить об этом. Но инструмент проверки работы избирательных комиссий  надо выбрать еще до выборов. Иначе бесполезно что-то делать, и протест будет не протест. Это будет настоящий мятеж. А в нашей конституции, в отличие от конституции США, не прописано право народа менять ситуацию, если он понимает, что его интересы предают. В конституции США это написано. Но мы должны действовать в рамках своей конституции. И законопослушно принимать то, что произойдет.

- А ситуация конца 1980-х – начала 1990-х повториться не может?
– На мой взгляд, нет. Потому что ни Петербург, ни Москву не поддержит остальная Россия. Не поддержит никогда Кавказ, ему выгодно, чтобы Владимир Владимирович остался. А одна Москва ничего не сделает – законодательной базы никакой нет, партии разрозненны все. Если все парламентские партии объявят единый день неповиновения, то, может, что-то и получится.

- Революции не боитесь?
– Нет, не боюсь. Ее не будет. Население России – это не женщины из Беслана, которые сделали все, чтобы расследовать теракт в школе. Если бы эта ситуация случилась в русском селе, никогда бы не была сделана даже сотая часть того, что было сделано.  Не тот народ, не та ментальность.  Митинги – максимум, что может быть. Но митинги ничего не дают.

- Помните, Путин говорил, что если он не будет чувствовать поддержки народа, он оставит пост? И вот на митинги недовольных выходят тысячи…
– Нет, вы неправильно поняли. Он имел в виду, что если он значительно будет проигрывать на выборах, то не будет менять эту ситуацию. Какой смысл уходить после выборов?

- У него 6 лет впереди, что, если недовольство им будет нарастать?
– Ну и что? Какая разница, сколько лет впереди – 6, 12? Если он победил – с чего бы ему уходить? Он же выбран. Получается, что группа людей настаивает на своей позиции, а десятки миллионов, проголосовавших за президента, дескать, не должны быть учтены. В данном случае голосование – механизм работы большинства. Если люди, протестуя, будут ограничиваться митингами и шествиями, это их конституционное право. Но они не смогут ничего изменить, если их не поддержит остальная страна.

- А она не поддержит?
– Нет. Уже нет поддержки Кавказа. И многие другие республики не поддержат. Если, конечно, не будут совершаться какие-то преступления и глупости политические, если слова будут очень сильно расходиться с делом и так далее. Кроме того, наши силовые ведомства ориентированы не на помощь населению, а на подавление. Все должно быть тихо. На днях вот было заседание Комитета по охране памятников – там тишь да гладь и божья благодать. Всякая попытка привлечь специалистов и власть действовать быстрее не имеет никакого результата.

-  Значит ли это, что и на митинги протеста ходить бессмысленно?
– Это каждый решает сам. Вопрос не в форме, а в содержании – в ответе на вопрос «зачем?». У нас нет законных инструментов, чтобы что-то изменить, поэтому протест просто отражает настроения. К тому же у нас пока политические партии незрелые.

- Потенциал-то у них есть?
– Со временем, если некоторые люди не будут посажены в тюрьмы и изъяты из политического процесса силой, будут формироваться полноценные политические партии и организации.

- Может, и лидер новый появится? Все ругают Путина, но не находят ему замены.
– Не знаю, что на это ответить. Точнее, знаю, но не думаю, что мне надо отвечать. Время покажет, что нам нужно.                        

Анастасия ДМИТРИЕВА











Lentainform