16+

Путин, наверное, мечтал о честных выборах

06/03/2012

АНТОН МУХИН

Единственным человеком в России, которому действительно нужны были честные выборы — причем нужны не для абстрактного морального удовлетворения, а именно что жизненно необходимы, — был Владимир Путин. И он не смог их добиться. Это такая неприятность, которую никакая победа на выборах не скрасит.


                      Многие участники первых декабрьских акций протеста рассказывают примерно одинаковые истории: «Проголосовал 4 декабря, пришел домой с ощущением, что что-то не так. Открыл «Вконтакте» – а там все лента новостей забита сообщениями, что на участках — полный беспредел. И тут я понял: это не у меня одного такое ощущение. Это действительно так и было».

Социальные сети не просто организовали протесты после думских выборов, став тем ресурсом, который сообщал всем желающим время и место. До этого они подняли саму волну протеста, дав людям возможность почувствовать, что возмущение выборами — всеобщее. Как известно, для революции достаточно, нескольких процентов горожан были готовы выйти на улицы. Но при этом необходимо, чтобы большинство их поддерживало. Социальные сети и обеспечили эффект этой поддержки.

Результат: сотни тысяч людей на улицах — протесты, которых страна не видела со времен краха СССР.

Но вместе с тем в социальных сетях был и огромный ресурс для власти. После декабря возникла уникальная ситуация — тысячи людей стали записываться в добровольные наблюдатели на президентских выборах. Оставалось лишь одно. Сделать так, чтобы эти люди увидели и разнесли по всем «Вконтакте» и «Фэйсбукам»: выборы президента 4 марта прошли без нарушений.

Это было бы совсем не больно. Ведь Путин объективно побеждал, с этим согласны практически все. И, скорее всего, побеждал уже в первом туре. Потому что в условиях выбора между Путиным и четырьмя путинскими клоунами невозможно не победить.  Ну пусть бы он в Москве и Петербурге получил не 49 и 58 процентов, а по 30. Это было бы даже красиво: зажравшиеся жители столиц ходят на свои гламурные митинги и голосуют против лидера нации. А простой русский народ, хоть и беден, и унижен, но понимает, кто его заступник.

И вот все эти тысячи наблюдателей пришли бы 4 марта поздно вечером домой (если не заниматься переписыванием протоколов, то посчитать голоса на участке можно довольно быстро) и написали в своих соцсетях: «Наблюдал за голосованием. Никаких нарушений. Скукота!»

Я не люблю Путина,  ты не любишь Путина, он не любит Путина, но выборы-то честные. Если идти на митинг, то чего требовать? Свободу слова? А где доказательства, что ее нет? Разве ваш «Вконтакте» забит рассказами друзей и знакомых о том, как они стали свидетелями нарушения этой самой свободы?

Что, Владимир Путин всего этого не понимал? Понимал. И, наверное, даже очень хотел, чтобы все было именно так. Ну или, по крайней мере, чтобы выборы были честными там, где за ними наблюдают. И, наверное, отдал приказ. Но в процессе движения по вертикали власти вниз  приказ трансформировался.  Сначала в «давайте сделаем, чтоб было не придраться», а на низовом уровне — как обычно: будет меньше 60% (70%, 80% – в зависимости от региона) — заявление по собственному желанию на стол!

Почему так получилось — понятно. Президент далеко и честные выборы — это его личная проблема. А проблема конкретного чиновника — когда его спросят, что он сделал, чтобы было, что ответить. Когда твою работу признают неудовлетворительной (а это практически неизбежно в любом случае), ты хотя бы сможешь показать список проделанных мероприятий: я старался. Хоть и дурак, но работящий. А если и работа провалена, и не сделано ничего, то спастись нечем. У барина ведь как? Сегодня он либеральничает, завтра — царствовать изволит, следить за его капризами — дело неблагодарное. Поэтому мы тут организуем все, как умеем. Авось, ничего — не хуже других.

И вот это — самое страшное для верховной власти. Одно дело, когда Кремль не может остановить коррупцию, даже если, что вполне возможно, искренне этого хочет. Украдут половину денег на откатах — но хоть на другую половину что-нибудь сделают. Но здесь — вопрос жизни и смерти: будет подлито масло в огонь народного гнева, или, наоборот, он будет постепенно утихать.

Ты спускаешь по вертикали власти приказ: обеспечьте мне судьбу Брежнева. А они говорят: «Есть!» – и готовят судьбу Каддаффи. И ничего ты с этим сделать не можешь. Может, поэтому он и плакал?                    

ранее:

Что общего у Вадима Тюльпанова и Валентины Матвиенко
6 отличий нынешних выборов от предыдущих
На что в России может претендовать династия Романовых
О сути и форме петербургских политиков
Метро назову, которое есть, но трижды – которое будет
Год за три











Lentainform