16+

Что осознало активное поколение, столкнувшись с беспределом на выборах

13/03/2012

ОЛЬГА СЕРЕБРЯНАЯ

Короткую послевыборную неделю интернет употребил на осознание данности. Данность состояла в том, что выборы состоялись, Путин победил в первом туре, хотя на большинстве наблюдавшихся участков лишь выходил во второй, митинг не разрешили и потом разогнали, Льва Лурье отпустили, остальных держали два дня.


            После активно пережитых выборов, на которых огромное количество блогеров работали наблюдателями, осознание этой данности не было негативным. Никто особо не заламывал руки и не констатировал крушения надежд. Скорее, негативным на этом фоне казался весь предшествующий социальный опыт.

Нынешнее активное поколение старалось ведь руководствоваться в жизни не данным, а должным. То есть уехать из «этого ужаса» и поселиться в пространстве, более-менее отвечающим твоим понятиям о прекрасном или приемлемом. Раздувшаяся до непостижимых размеров столица – плод этой жизненной стратегии. Бежать от выморочной реальности, отключить телевизор, разговаривать с себе подобными, от неприятного отмахиваться – преимущественно посредством денег.

«Сетевые хомячки», московский «Маяк» и прочие сегрегирующие определения – тоже результат этой стратегии. На одной предновогодней вечеринке, когда речь зашла о московском оппозиционном шевелении и отсутствии у него каких-либо внятных требований, кроме раздраженного неприятия Путина, я заметила, что в стране вообще-то внятных требований до фига. Где в стране? – спросили меня. Я почему-то ответила: «В Сибири, например». И получила сентенцию, которая надолго вывела меня из беседы. Мне было сказано: «Так в Сибири же никто не живет».

И вот 4 марта наступило осознание данности. Путинские веб-камеры – до того как они зафиксировали один гигантский вброс в Дагестане – зафиксировали еще и реальность: люди живут везде, и не только в Сибири. Пол-Москвы сидели, как прикованные, у компьютеров. Люди впервые видели Чечню, село Красноярка Омской области (о котором потом поэтически рассказал Андрей Козенко в колонке на Ленте.ру) или какой-нибудь Онгудай.

Мне показалось, что сама идея с веб-трансляцией была изощренным ответом Путина на лозунг «Вы нас даже не представляете». Типа: а вы нас тоже не очень-то.

Художественный раздел портала openspace попросил молодых кураторов и художников, работавших наблюдателями на выборах, рассказать о впечатлениях. Впечатления у этой ранее замкнутой на себя социальной группы оказались глубокими и выражались в основном  в осознании реальности других людей, в столкновении с чуждыми, однако действующими структурами в виде заправлявших в УИКах училок, в практике отстаивания своей позиции, в непосредственном наблюдении за беспределом.

С беспределом ведь нужно столкнуться, чтобы понять, что для его пресечения требуется сложная и долгая работа, причем не личная, а совместная. И совместная не с единомышленниками, а с неприятными порой личностями, имеющими в данный момент сходные с тобой интересы.

Это драматическое осознание российской данности напомнило мне сюжет из блокадных записок Лидии Гинзбург. Блокадный человек идет утром на работу в Радиокомитет и, предъявляя на входе пропуск, испытывает гордость от включенности в функционирование этой машины – машины по производству заметок, содержательно и стилистически чуждых блокадному человеку. Однако само верчение Радиокомитета, извлекавшее людей из солипсизма холодной комнаты, дает ему ощущение причастности к делу и обозначает благую цель, которая через несколько лет, общими усилиями, неминуемо будет достигнута.

Ужасно, однако, то, что для переживания своей общественной природы российскому человеку обязательно требуются нечеловеческие условия. Блокада, например.                       

ранее:

О чем нельзя говорить в Петербурге
«Я не люблю Россию. Я люблю мужа...»
Может ли президент России не иметь детей
Начинаешь чувствовать себя трансгендером...
«Смерть Житинского стала поводом для демонстрации непримиримости ко всему советскому»
Почему Сеть в равной степени осуждает Путина и семью благотворителей











Lentainform