16+

Стоит ли идти в кино на «Голодные игры»

03/04/2012

АЛЕКСЕЙ ГУСЕВ

В великом фильме Роберта Олтмана «Игрок» есть эпизод, где к начальнику сценарного отдела голливудской киностудии приходит очередной сценарист с заявкой. Он подробно, покадрово расписывает первую сцену, смакуя световые эффекты и мизансцены, а все остальное проговаривает впроброс, ибо ничего особо содержательного там, собственно, нет.


                    «У него совершенно дурацкая заявка, – говорит потом начальник своему коллеге, – которая провисает после первой же сцены». Фильму «Игрок» в этом году исполняется двадцать лет, а сценарии, в которых толком придумана лишь завязка, продолжают идти все более плотным потоком. Не в последнюю очередь – благодаря тому, что в эпоху интернета значение трейлера для кассового успеха фильма существенно возросло, а трейлеры, понятное дело, отрабатывают в основном завязку. И «Голодные игры» Гэри Росса в точности таковы.

В завязке, впрочем, оригинального тоже немного. История про то, как гонка на выживание становится сюжетом для популярного телешоу, была описана Робертом Шекли еще в 1953 году в рассказе «Седьмая жертва», экранизированном в Италии в середине 60-х с Марчелло Мастроянни в главной роли. В 80-е на смену Шекли и Мастроянни пришли Стивен Кинг и Шварценеггер с «Бегущим человеком». А в конце 90-х драматургическая схема раскололась, породив – почти одновременно – два шедевра: «Шоу Трумана» – про человека, вся жизнь которого оказывается тотальным телешоу, и «Королевскую битву» – про детей, которых выбрасывают на остров, чтобы те истребляли друг друга, пока в живых не останется лишь один: заслуживший жить дальше. За поле, очерченное этими сюжетами, которые даже для начинающих синефилов давно уже являются хрестоматийными, Гэри Росс не выходит ни разу. Да и оно-то для него великовато. Мягко говоря.

Сетовать на недостаток оригинальности в голливудской продукции – занятие бессмысленное, ее там и не должно быть. Тем более в завязке, которая, по сути, – лишь постановка вопроса. Фильмы же отличаются друг от друга, прежде всего, способом нахождения ответа (опять же, совсем необязательно нового), то есть разработкой, – будь то неожиданность трактовки, глубина открывающихся смыслов или просто цепочка виртуозных гэгов. И когда Кэтнисс, главную героиню фильма, доставляют вместе с ее соперниками на территорию, где, к восторгу кровожадных зрителей, развернется смертоносная схватка, – автор оказывается перед богатейшим выбором.

Он может отслеживать деформации психики в экстремальной ситуации, тем более что она трижды экстремальна: постоянная угроза гибели, постоянная необходимость убивать, постоянное внимание телеаудитории. Он может представить происходящее как мрачную метафору современного мира, где торжествует социальный дарвинизм, тем более что антураж антиутопии дает для этого широчайшие полномочия (хотя Сидни Поллак в классическом фильме «Загнанных лошадей пристреливают, не так ли?», напротив, предпочел тона «ретро»). Он может оказаться моралистом и, вслед за автором «Повелителя мух», исследовать природную укорененность Зла в человеческой душе, а может и вовсе придать происходящему психоаналитический оттенок. Наконец, он может вообще «не заморачиваться» о смысле и срежиссировать гигантский кровавый балет, где падение бездыханного тела на траву будет не более, чем опадание лепестка осенней хризантемы, тронутого кровавой ржавчиной увядания, а пули станут не летать, но парить…

К слову сказать, тот же Киндзи Фукасаку в «Королевской битве» непостижимым образом умудрился одновременно пройти по всем этим четырем (и по нескольким еще) путям, ни на одном не заплутав. Гэри Россу, правда, тоже удалось не заплутать, и с куда меньшими затратами. Он просто никуда не пошел. С места не сдвинулся.

Одну задачу он, впрочем, перед собой поставил: как бы главной героине выйти победительницей с минимальными затратами. То есть идеальным вариантом, конечно, было бы, если б Кэтнисс вообще так никого и не убила, но это, во-первых, сильно разочарует всех зрителей, а во-вторых, почти невыполнимо технически. Так что убивать ей, конечно, придётся, но – в состоянии аффекта, для защиты друга, ненароком. Ну или уж в качестве крайнего средства самозащиты.

То, что «Голодные игры» проводятся в 74-й раз, – а стало быть, само их существование не может не наложить отпечатка на сознание подрастающих поколений; то, что голодные – по-настоящему голодные – нечасто церемонятся, когда речь идет о физическом выживании; то, что поводов к ярости – слепой и глубоко укорененной, пусть в обычной обстановке и скрытой, – у Кэтнисс хоть отбавляй, и все отборные, – все это в расчет не принимается. Ведь она хорошая, слышите вы – хо-ро-ша-я. Кажется, Гэри Росс и автор романа Сьюзан Коллинз твердо убеждены: их предшественники, от Шекли до Фукасаку, просто не догадались до такой чуткой, глубоко чувствующей и морально стойкой героини. Как до нее догадалась Коллинз, дочь кадрового офицера, прошедшего Вьетнам, – вот где подлинная загадка. Папа в джунглях как-то поутру встретил аутичную вьетконговку с цитатником Махатмы Ганди за корсажем аозая? Какая завязка.

Дело не в том, что это, мол, наивно – не наивней «Крепкого орешка». Не в том, что ни к чему не привело: «Голодным играм» все равно «влепили» возрастные ограничения из-за «жестоких сцен», и продюсерам пришлось спешно замазывать на компьютере брызги крови в воздухе и на лезвиях, чтобы смягчить прокатный рейтинг. И не в том даже, что «оно не работает», ибо менее подходящей разработки для этой завязки не подобрать. Но там, где Шекли, Кинг или даже Коллинз описывали на бумаге зрительскую реакцию на захватывающее своей жестокостью шоу, берущийся за этот сюжет режиссер непременно сталкивается с тем, что его собственные зрители не слишком-то отличаются в своих пристрастиях от тех, которых он так беспощадно разоблачают на экране. Ведь шоу занимает бóльшую часть фильма, и те, кто пришли на фильм, хотят увидеть примерно то же самое, что и зрители шоу. И тогда фильм должен либо превратиться в обвинение развращенной аудитории, в сатирический памфлет, – либо дать увидеть нечто более захватывающее и важное, чем изобретательная резня нон-стоп посреди величественного пейзажа.

Гэри Росс, увлеченный своей единственной задачей, попадается в эту ловушку с таким горемычным постоянством, что впору было бы заподозрить особо изощренный умысел, – кабы он сам столь очевидно не разделял вкусов изображенной им толпы. «Пусть люди верят в любовь», – злодейски решает режиссер шоу, отменяя совсем было неизбежный поединок между влюбленными. Умиление, которое испытывает по этому поводу режиссер фильма, не поддается описанию, да и просмотру – с трудом: тут и скрипочки, и крупные планы лиц, залитых солнцем, и свет подлинного чувства в глазах героев. Он даже забывает о важнейшем драматургическом моменте: герои-де вынудили власти играть по их правилам, и те будут а) мстить, б) скоро мстить (в сиквеле) и в) страшно мстить (на то и сиквел). Вот только эта реакция властей, которая ляжет в основу сиквела, известна зрителям «с чужих слов». Ведь чтобы показать ее, надо было прервать сцену торжества Дружбы, Любви и Верности, а Гэри Росс на такое пойти никак не может. Те, кто помнит, сколько времени уделил Уир горечи и бессилию режиссера шоу Трумана, когда его подвел Труман, поступив по-своему, – те неминуемо почувствуют горечь и бессилие, не обнаружив ничего подобного в «Голодных играх».

Воспитанный Голливудом зритель, который наслаждается изощренной жестокостью боевых сцен и свято верит в торжество всеобщей братской любви, – существо, что и говорить, специфическое. И потакать ему становится с каждым киносезоном все более хлопотным занятием. Но хлопоты эти, по крайней мере, понуждают иных режиссеров ко все большей изобретательности и лукавству, – не последним профессиональным добродетелям. Простодушный и прямой, как д’Артаньян в Менге, – Гэри Росс, по несчастью, лишен их напрочь. О, уверен, у него масса иных добродетелей. Вот только профессиональных среди них не видно.                      

ранее:

Фильм «Шапито-шоу»: под многозначительностью скрывается трэш
«Фауст» ясен и нервозен, как текст, сплошь состоящий из коротких фраз»
Стоит ли идти на «Резню» Романа Поланского?
«Главная проблема фильма «Высоцкий» не в том, что он плох, а то, что он глуп»
Стоит ли идти в кино на «Поля смерти»?





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform