16+

Как прошел мой суд с губернатором Полтавченко

13/04/2012

Как прошел мой суд с губернатором Полтавченко

В Санкт-Петербургском городском суде по первой инстанции 28 февраля – 29 марта 2012 г. рассматривалось мое заявление* о признании незаконным решения Межведомственной экспертной комиссии (МЭК) по рассекречиванию документов при губернаторе СПб, которая оставила на секретном хранении три дела из Центрального государственного архива историко-политических документов (ЦГАИПД СПб).


                      Эти три дела я просил 7 июля 2011 года рассекретить (заявление было написано на имя директора архива В. Тарадина), но в ноябре 2011 г. получил немотивированный отказ. В итоге я посчитал, что нарушено мое право на информацию.

Губернатор и МЭК

Судья горсуда Е. Витушкина определила ответчиками (официально они именуются «заинтересованными лицами») губернатора СПб Г. Полтавченко и состоящую при нем МЭК. В отличие от предыдущих судов этот оказался необычным, можно сказать, уникальным – уже после трех заседаний, благодаря последовательной и принципиальной позиции судьи, МЭК была вынуждена сдаться на милость победителей еще до объявления решения суда и полностью удовлетворить все мои требования. Все три дела в итоге оказались рассекреченными.

Тут, правда, я должен честно предупредить: не исключено, что губернатор СПб Г. С. Полтавченко не знал об этом судебном процессе в городском суде Петербурга, не знал о сути моих претензий и, в конце концов, о том, что суд мне проиграл. Потому что сам губернатор в суд не ходил, а действовал через представителя. Если это так, то тогда моя статья будет губернатору Г. С. Полтавченко интересна, а, может быть, даже и полезна, поскольку он узнает много нового о том, как в реальности функционирует МЭК, как работают, а точнее, уклоняются от работы его чиновники.

Особенность нашей жизни заключена в том, что любое судебное разбирательство оказывается полифункциональным. Первая функция – это, естественно, судебный иск  и заботы о том, чтобы суд требования заявителя удовлетворил. Вторая функция – изучение того, как работает сам суд, какое тут правосудие: имитативное или «взаправдашнее». Наконец, всегда есть третья функция – глубинное изучение того государственного органа, к которому обращены исковые требования. Ибо только в суде можно узнать об их деятельности что-то документально подтвержденное. Как показала описываемая история, без суда, добровольно, чиновники правду не говорят.

30 лет спустя

Работая над книгой, посвященной истории советского литературного быта 1940 – 1960-х гг., я, в частности, заказал в ЦГАИПД девять архивных дел. Заказ был сделан в июле 2011 г. Однако эти дела мне не выдали, сославшись на то, что они секретные.

По ч. 3 ст. 13 закона РФ «О государственной тайне», срок засекречивания сведений, составляющих государственную тайну, не должен превышать 30 лет. Если бы у нас было цивилизованное государство, то по прошествии 30 лет все секретные дела рассекречивались бы автоматически, как это происходит, скажем, в США или Великобритании. Однако в нашем государстве истечение 30 лет с момента создания архивного дела создает лишь возможность его рассекречивания после долгого рассмотрения соответствующими государственными органами.

Для документов уровня ЦК ВКП (б)/КПСС существует МВК в Москве – Межведомственная комиссия по защите государственной тайны, для документов регионального уровня – МЭКи. МВК и МЭК смотрят дела с грифом «секретно», присвоенным еще во времена КПСС, и решают: можно или нельзя их сейчас рассекретить. СССР уже 21 год как нет,  но архивы, МВК в Москве и комиссии в регионах по-прежнему исходят из тех грифов секретности, которые были присвоены КПСС.

Кстати, полную информацию о деятельности самой МВК получить невозможно, поскольку утвержденные МВК документы не представлены в информационных базах, однако известны два точных факта. Первый – рассекречивание документов, созданных в процессе деятельности крайкомов, обкомов, райкомов, горкомов КПСС, осуществляется региональными межведомственными экспертными комиссиями (МЭКами) в соответствии с Порядком рассекречивания документов КПСС органами государственной власти субъектов РФ.

Второй факт. Положением о порядке рассекречивания документов, созданных КПСС, установлено, что МВК рассматривает на предмет рассекречивания документы, созданные в процессе деятельности высших и центральных органов КПСС.

Оба документа появились в 1998 – 2001 годах. Был краткий период растерянности власти в 1992 – 1997 гг., когда после ликвидации КПСС все ее документы в региональных архивах оказались доступными, на прежние грифы «секретно» внимания не обращали. Но потом на месте отрубленных голов выросли новые, и все архивные дела, которые в свое время засекретила КПСС, опять объявили секретными, а для рассекречивания придумали барьер в виде МВК и МЭКов, который надо преодолевать.

В итоге вертикаль МВК – МЭКи была закреплена в Типовом положении о порядке рассекречивания и продления сроков засекречивания архивных документов, которое было утверждено МВК 12 марта 2010 г. Документ этот изначально имел гриф «ДСП» и был недоступен, однако по моему заявлению Калининский районный суд 1 июня 2011 г. принял решение: снять гриф ДСП (см. ссылки 1 и 2). И документ стал открытым.

Работать в архиве с материалами, которые надо сперва рассекречивать, практически невозможно. Достаточно сказать, что 7 июля 2011 г. я подал заявление на рассекречивание 9 дел: 6 дел были рассекречены 19 октября, а заказать я их смог только 28 ноября, еще одно дело рассекретили 7 декабря, а получил я его 12 марта 2012 г.; последние два дела рассекретили 14 марта 2012 г. При таких темпах жизни не хватит, чтобы написать книгу.

Про ксерокс, аттестованный в ФСБ

Итак, 7 июля 2011 г. я заказал в ЦГАИПД СПб девять архивных дел. Однако эти дела мне не выдали, сославшись на то, что они секретные. Хотя со времени их создания прошло гораздо больше 30 лет. Тогда 7 июля я подал заявление на имя директора ЦГАИПД с просьбой дела рассекретить. 28 ноября 2011 г. мне удалось получить информацию о том, что мое заявление о рассекречивании было рассмотрено на заседании МЭК. После чего мною был подан заказ в ЦГАИПД на выдачу всех девяти архивных дел.

1 декабря 2011 г. оказалось, что три дела (это протоколы бюро Ленинградского обкома КПСС за 1968 г. и материалы работы комиссий партийного контроля Ленинградских обкома и горкома ВКП (б) 1951 г.) МЭК не рассекретила. Каких-либо объяснений, почему дела не рассекречены мне не дали – что-то объяснять исследователям у нас не принято.

Я подал заявление в городской суд – дела, связанные с гостайной разбирает городской суд. Я просил признать решение МЭК незаконным и обязать ее рассекретить архивные дела.

Активное участие во всем этом деле приняли мои представители – юристы Института развития свободы информации Дарья Сухих и Евгений Смирнов. Судебный процесс, состоявший из четырех заседаний, превзошел наши ожидания.

28 февраля 2012 г. состоялось предварительное заседание. Стороны высказали свои позиции, а суд начал предварительно знакомиться с порядком рассекречивания.

И тут начали выясняться неожиданные вещи. Прежде всего, оказалось, что дело Ф. 24. Оп. 134. Д. 262 уже было рассекречено 30 декабря 2011 г., о чем меня никто в известность не поставил, и если бы не судебное разбирательство, я бы об этом и не узнал.

На это предварительное заседание прибыла Л. Г. Зайцева, ответственный секретарь МЭК, и мы стали выяснять у нее, почему же дело 262 не было рассекречено вместе с шестью другими. Оказалось, что МЭК заседала 19 октября 2011 г., однако был уволен представитель ГУВД, входящий в МЭК по должности, и пока не появился новый, МЭК не могла принять решение. А приняла решение только 7 декабря, утвердил же губернатор это решение спустя 23 дня – 30 декабря 2011 г. Правда, осталось неясным, как в отсутствие представителя ГУВД рассекретили прочие шесть дел, заказанных мною, а также десятки дел, поданных на рассекречивание другими исследователями. Ответа на этот вопрос мы не получили. Кстати, Л. Г. Зайцева добавила, что однажды представитель армии сломал ногу, и вследствие этого работа МЭК также была приостановлена.

Действительно, согласно п. 4.8 Положения о МЭК, «присутствие на заседаниях членов МЭК обязательно. Они не вправе делегировать свои полномочия другим должностным лицам». Однако никто не запрещал назначить дублеров каждому из членов МЭК с правом решающего голоса на случай увольнений, ломания ног и других болезней.

Но в том-то и дело, что МЭК, возглавляемой вице-губернатором СПб В. В. Тихоновым, абсолютно безразлично, в какие сроки будет проведено рассекречивание и будет ли оно вообще. Сломал ногу – подождем, когда срастется, не горит же. Тем паче что все члены МЭК работают на общественных началах, по должности.

Выяснив с одним архивным делом, занялись двумя другими, так и не рассекреченными. И вот тут судья стала выяснять все детали не понарошку, а по-настоящему. Т.е., не получая ответа на заданный вопрос, продолжала настаивать до тех пор, пока ответ не звучал членораздельно и ясно.

Л. Г. Зайцева сразу сообщила, что дела Ф. 4505. Оп. 1. Д. 42 и Ф. 4506. Оп. 1. Д. 36 не были рассекречены потому, что в них содержатся исключительно секретные документы Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б), а для рассекречивания таких бумаг уровня ЦК у МЭК нет прав. Мы сразу же сослались на ст. 15 Закона «О гос. тайне», согласно которой МЭК в месячный срок обязана была направить нерассекреченные дела в МВК с запросом.

«Вы направили?» – спросила у Л. Г. Зайцевой судья Е. А. Витушкина. «Нет». – «Почему?» Пауза, судья настаивает. В итоге ответ Зайцевой был в своем роде замечательным. Оказалось, что отправить надо копии этих секретных документов, а в каждом деле по 200 листов… «Все-таки в чем дело?» – продолжала допрос судья. Зайцева мялась-мялась и в итоге сказала, что надо иметь аттестованную в ФСБ копировальную технику, а таковой в Петербурге нет.

Судья продолжала: но гражданин все же имеет право получить мотивированный ответ от МЭК. Что ему делать? Зайцева: еще раз обратиться в МЭК. Судья: зачем еще раз, если один раз он уже обратился? Зайцева: может, ему не очень нужно… Или обратиться в Москву, в РГАСПИ – Российский государственный архив социально-политической истории. Я: но как я могу обратиться в РГАСПИ, если я не знаю, про какие документы спрашивать, вы же их засекретили. Вы сами обязаны тогда обратиться в РГАСПИ.

Зайцева: в каждом деле по 200 листов, на каждом листе по отдельному документу, что же, я буду составлять два списка по 200 названий в каждом?.. Глаза ее были полны ужаса, когда я сказал, что даже если пить чай каждые 15 минут, то и в этом случае можно набрать такие списки за 4 часа работы.

Судья уточняет: все ли документы в архивных делах относятся к уровню ЦК ВКП (б), нет ли там документов уровня обкома и горкома Ленинграда? Нет, подтвердила Зайцева.

Я еще раз заявляю суду: согласно Закону «О гос. тайне» МЭК была обязана послать по поводу дел, содержащих секретные документы ЦК ВКП (б), запрос в месячный срок в МВК, но не сделала этого; МЭК даже не имеет аттестованного в ФСБ оборудования, т.е. технических средств, необходимых для выполнения служебных обязанностей. Вывод: в МЭК просто не желают работать. И настаиваю на том, чтобы МЭК срочно отправила запрос в МВК или в РГАСПИ.

Заседание завершается тем, что судья требует от представителя губернатора принести на первое заседание оба секретных архивных дела и ответ на запрос в МВК или в РГАСПИ о том, являются ли документы Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б) вообще секретными.

Оргазм и астма

Заседание 14 марта принесло два сюрприза. Первый возник вследствие того, что судья стала просматривать оба секретных дела, внимательно изучая каждый лист, и в итоге установила: а) часть листов вообще не является секретной, б) часть листов – примерно по 10 в каждом деле – создана парткомиссиями Ленинградских обкома и горкома ВКП (б).

Иначе говоря, судья примерно за 45 мин. произвела полистный просмотр двух архивных дел, т.е. сделала то, чего МЭК не удосужилась сделать, начиная с июля 2011 г. – в течение восьми месяцев! И таким образом обнаружилось, что в делах есть документы партколлегий обкома и горкома, рассекречивание которых является прямой обязанностью МЭК. А утверждение Л. Г. Зайцевой о том, что все документы в этих делах относятся к уровню ЦК ВКП (б), оказалось неправдой. Больше того, в Положении о МЭК прямо указано: «Представленные для рассекречивания документы рассматриваются членами Комиссии полистно и в полном объеме». Значит, не смотрели полистно и в полном объеме, т.е. не выполняли свои прямые служебные обязанности надлежащим образом, прикрываясь тотальной секретностью.

Второй сюрприз преподнесла представитель губернатора. Она попросила приобщить к делу письмо из РГАСПИ от 12 марта 2012 г. № 466 на имя Штуковой С. В., председателя Архивного комитета СПб (она же заместитель председателя МЭК). Это письмо – ответ на запрос Штуковой о статусе документов Комитета партийного контроля при ЦК ВКП (б). Запрос же Штукова направила по требованию суда.

Ответ оказался вообще сенсационным. Зам. директора РГАСПИ Котов С. А. сообщил: «документы КПК при ЦК ВКП (б) за 1951 год были получены в Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (с 1999 года РГАСПИ)… в 1972 – 1985 годах. Все документы КПК при ЦК КПСС при поступлении были переданы на открытое хранение, так как не содержат сведений, относящихся к государственной тайне».

Таким образом, обнаружилось, что оригиналы документов, копии и/или выписки из которых содержатся в ЦГАИПД СПб в делах Ф. 4505. Оп. 1. Д. 42 и Ф. 4506. Оп. 1. Д. 36, вообще не секретны! Говоря словами известного анекдота, то, что мы всю жизнь принимали за оргазм, оказалось астмой. То, что МЭК считала секретным,  отказываясь запрашивать МВК и РГАСПИ, вообще оказалось несекретным аж с 1972 – 1985 годов. Так чего мы тут вообще судимся?! Иными словами, если бы МЭК работала, то не было бы повода для этого судебного разбирательства. И наоборот – добиться ясности можно было только через суд.

Правда, представитель губернатора даже в этой ситуации начала доказывать, что МЭК все равно не имеет права рассекретить дела, т.к. это не входит в их полномочия. И заявила: рассекречивать дела должна не МЭК, а архив. Но зачем тогда нужна МЭК, сразу спросили мы. И были ли МЭКом делегированы архиву права по рассекречиванию? Этого представитель губернатора не знала. В итоге суд обязал его выработать к следующему заседанию юридическую позицию.

Тузик и грелка

Заседание 20 марта было коротким, но выразительным. Представитель губернатора доставила в суд информационное письмо от 20 марта 2012 г. за подписью С. В. Штуковой, в котором было указано, что 14 марта 2012 г. состоялось плановое заседание МЭК, на котором дела Ф. 4505. Оп. 1. Д. 42 и Ф. 4506. Оп. 1. Д. 36 были рассекречены в полном объеме, а протокол заседания и акт о рассекречивании направлены на утверждение губернатором.

Мне оставалось только спрятать заготовленные речи и изумиться. Ибо все рассуждения о том, имеет МЭК право рассекретить или нет, были выброшены на помойку, и все мои требования по рассекречиванию ответчик выполнил еще до решения суда. Стоило судье занять принципиальную правовую позицию, стоило лично проверить содержимое архивных дел, стоило потребовать сделать запрос в РГАСПИ, и людям из МЭК пришлось капитулировать, потому что дальнейшее сопротивление было уже  абсурдно. Судья разорвала МЭК, как тузик грелку.

Планы по рассекречиванию

Моя борьба с МЭК не ограничивается боями за рассекречивание конкретных дел. Московские архивы – РГАСПИ, РГАНИ – помимо рассекречивания по заявлениям исследователей рассекречивают документы в массовом порядке и в порядке собственной инициативы. И мне хотелось выяснить, что в этом отношении делается в Петербурге.

Еще 3 марта 2011 года я послал в МЭК запрос, в котором просил предоставить копию плана работы МЭК на предстоящий период. Мне отказали, указав, что план «содержит ограничительный гриф».

С учетом того, что ни в одном нормативном акте не говорится о том, что планы секретны или ДСП, я 27 июня 2011 г. попросил предоставить планы на 2008 – 2011 гг., а если они относятся к информации ограниченного доступа, просил дать ссылку на норму права.

29 июня 2011 г. С. Штукова написала мне в ответ, что план на 2011 г. является ДСП, при этом ссылку на норму права и наименование правового акта не привела, но обнадежила, сообщив, что на ближайшем заседании МЭК будет рассмотрен вопрос о «возможности снятия ограничения».

30 августа 2011 г. я написал жалобу на действия должностного лица Штуковой С. В. в прокуратуру Центрального района. 7 октября мне ответил вице-губернатор В. В. Тихонов, курирующий Архивный комитет и возглавляющий МЭК. Он сообщил, что планы на 2008 – 2009 гг. имеют гриф ДСП и сослался на норму права. Опять же обещал, что на следующем заседании МЭК  гриф может быть снят.

Наконец, 28 октября 2011 г. С. Штукова написала мне, что с планов на 2008 – 2011 гг. гриф ДСП снят не был: «планы имеют сугубо служебное предназначение, перечней фондов и дел, предназначенных к рассмотрению для принятия решения о возможности рассекречивания, они не содержат».

В общем-то этого я и добивался: подтверждения того, что своей инициативы в деле рассекречивания ни ЦГАИПД, ни МЭК не проявляют. Архивы Москвы проявляют, а в Петербурге – нет. И рассекречивание архива практически не движется.

Однако письма и жалобы какое-то дело сделали, и 7 декабря 2011 г. протоколом МЭК  был утвержден план работы МЭК на 2012 год, который впервые стал открытым, впервые размещен на сайте Архивного комитета и, видимо, впервые содержит собственный список рассекречиваемых документов из фонда Ленинградского обкома (Ф. 24. Оп. 1б, оп. 2, оп. 2б, оп. 2в). Крайние даты – 1928 – 1945 гг. 

Много это или мало – рассекретить за один год 4 описи? Подсчитаем. В фонде обкома 88 444 дел, распределенных по 231 описи. На одну опись в среднем приходится 382 дела. За один год по плану архива будет рассекречено 382 х 4 = 1528 дел. Вроде бы немало. Однако при работе такими темпами один лишь фонд № 24 рассекретят за 58 лет, к 2070 году – 200-летию Ленина (если о таковом еще будут помнить). В ЦГАИПД же всего около 4,16 млн дел, секретных около 75%, т.е. 3,12 млн. При тех же темпах их рассекречивание произойдет за 2042 года, т.е. к 4054 году.  Ждать осталось недолго. Мне это напоминает известный анекдот советского времени. Американская ЭВМ подсчитала: СССР до коммунизма осталось 19 км. Потому что каждая пятилетка – это шаг к коммунизму.                              

* См. на сайте Института развития свободы информации.

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ, фото gov.spb.ru











Lentainform