16+

Почему Пелевин не получит «Национальный бестселлер»

20/04/2012

ВИКТОР ТОПОРОВ

В Москве состоялось оглашение Короткого списка и состава Малого жюри ежегодной российской литературной премии «Национальный бестселлер» на 2012 год. Решительное обновление и омоложение Большого жюри сделало свое дело.


                      На смену прошлогодней разнузданной кумовщине пришли куда более мягкие и расфокусированные дружеские узы, литературно-партийные и служебно-издательские пристрастия и куртуазное амикошонство – отсюда и достаточно неожиданный, и вместе с тем, несомненно, сильный шорт-лист.



Прежде всего, обращает на себя внимание присутствие в нем двух рукописей. И пусть одна из них, – полупудовые «Немцы» лауреата «Большой книги» Александра Терехова, – уже успела буквально в последние дни стать книгой, да и вообще выглядит по итогам предварительного голосования явным фаворитом, – члены жюри все равно проголосовали именно за рукопись, – неторопливо разгоняющуюся и по-настоящему выстреливающую только к финалу, то есть безусловно дочитали велеречиво-разоблачительный роман о лужковской Москве до конца.

Еще примечательнее история с «Русским садизмом» никому не известного Лидского (которого, правда, номинировал в рукописи не абы кто, а сам Павел Крусанов). Этот яркий, странный и страшный роман вышел в финал более чем уверенно. А если добавить восторженные рецензии, адресованные новому произведениюУпыря Лихого (также в рукописи), то поневоле – а вернее, конечно, с радостью – придется придти к выводу: на сей раз члены жюри подошли к своей работе серьезно и ответственно, ориентируясь на тексты, а не на имена и обложки.

Вышедшие в финал книги Сергея Носова, Марии Степновой, Анны Старобинец и журнальная публикация Владимира Лорченкова достаточно широко обсуждались в течение года (я посвятил каждому из этих произведений по монографической рецензии на «Фонтанке.ру») и наверняка будут обсуждаться еще. Обращает на себя внимание жанровое разнообразие этих четырех романов: ироническое повествование букеровского типа («Франсуаза»), фамильная сага с сильным гендерным перекосом («Женщины Лазаря»), интеллектуальная фантастика с элементами антиутопии («Живущий»), русско-молдавское, с еврейским акцентом, «тарантино» («Копи Царя  Соломона»).

Из неудачников отбора упомяну прежде всего Юрия Буйду, со своими пятью баллами остановившегося буквально в полушаге от цели, Алексея Никитина, Андрея Рубанова и Ольгу Погодину-Кузьмину. Никитину, на мой взгляд, помешало присутствие в конкурсе сразу двух его романов – «Истеми» и «Маджонга», – много, чересчур много пишущий Рубанов при всех достоинствах его ежегодной прозы все же несколько поднадоел; Погодина со своей талантливой гомоэротической фамильной сагой «Адамово яблоко» оказалась в одном кластере с куда более традиционно ориентированным романом  Степновой (и была им вытеснена), ну, а замечательным «Жунглям» Буйды просто-напросто не хватило одного балла.

Невыход в шорт-лист «Ворона белого» Крусанова огорчителен, но закономерен: число поклонников крусановской прозы остается стабильным (как и она сама), а победоносная аура «Укуса ангела» все же успела за без малого 13 лет несколько подвыветриться: как известно, даже для того, чтобы оставаться на месте, необходимо идти вперед... Неудача Пелевина, уже бывшего один раз лауреатом «Нацбеста», объясняется, на мой взгляд, именно этим: одна и та же радость, писал Антонио Мачадо, дважды в окошко не влетает (разве что – известно,  к кому)… Откровенно не показались членам жюри представители «актуальной литературы» – Анатолий Гаврилов и Дмитрий Данилов, – хотя как раз эти двое за общую невыносимую  драгомотину данного творческого направления отвечают лишь в минимальной мере.

Год был небогат на события в книжном мире; издательства осторожничали, предпочитая проверенных авторов, чисто жанровую, а то и чисто проектную литературу, – но всё это в дошедшем уже до финала цикле «Нацбеста» мало-помалу отсеялось. Причем проектная литература отсеялась не без помощи организаторов: мы просто-напросто не ввели в число номинаторов никого от издательств, завязавших – временно или навсегда, кто знает, – с поисками и публикацией произведений изящной словесности, вследствие чего пришлось выдержать несколько непростых разговоров.                      

 

ранее:

Какими привилегиями пользовались петербургские члены Союза писателей
Почему креативный класс не волнует афера с цифровым ТВ
«Просидел четыре часа, заработал где-то 50 евро...»
Надо ли дать Каспарову и Немцову по собственной телепередаче?
Система литературных премий трещит по швам
Может ли быть актуален роман Грэма Грина, написанный 46 лет назад











Lentainform