16+

«Ведущий на государственном ТВ не имеет права никого называть «кощунницами»

05/05/2012

ВИКТОР ТОПОРОВ

«Провокаторы» Аркадия Мамонтова (фильм + обсуждение; «Россия») – главное событие теленедели. Событие со знаком минус, естественно.


             Вместо серьезного анализа и обсуждения всего комплекса проблем, связанного с безобразной выходкой пяти взбалмошных девиц в храме Христа Спасителя (а в комплекс этот входит прежде всего реакция государства, реакция общества и реакция РПЦ на «срань господню» и на «Богородица, прогони Путина!»), нам было предложено, по сути дела, полюбоваться судилищем.

Или, вернее, спектаклем, имитирующим судилище, с тенденциозно подобранными присяжными, с истерикующими судьей и прокурором (но в отсутствие адвоката), с подставными свидетелями и с нанятой, как всегда на телевидении, за небольшие деньги – и потому дружно аплодирующей или свистящей по отмашке режиссера – публикой.

Я не буду в тысячный или в пятитысячный раз обсуждать саму историю «Пусси Райот», она общеизвестна. Не стану оценивать действия государства, избравшего для панк-певиц формой пресечения многомесячное содержание под стражей и сейчас запутавшегося и с квалификацией предполагаемого преступления, и с гипотетическим наличием (или отсутствием) его состава.

Государство у нас такое, как оно есть, – и юриспруденция такая, как есть, – и УК, и УПК тоже такие (хотя уместно отметить, что оба кодекса подверглись в 1990-е годы резко ухудшающей редактуре: из многих статей, включая непосредственно данный случай затрагивающие, ушла внутренняя логика, ушла системность – и, скажем, выбор между 212-й и 282-й сейчас сплошь и рядом произволен). Всё действительное разумно, как выразился однажды великий немец, – и от себя мы можем добавить только  то, что разумно оно, увы, лишь до известного предела.

Я не хочу и не буду предъявлять претензий РПЦ. Во-первых, потому что она в этой истории – потерпевшая сторона. В конце концов, не попы пришли с хулиганскими намерениями на панк-концерт, а панк-певицы – во храм.

Во-вторых же (и в-главных), церковь отделена от государства, я в лоно церкви (и РПЦ, и любой другой) не вхожу – и считаю всё, чем она на законных основаниях занимается, ее внутренним делом. Я уважаю институт религии, уважаю институт православия, уважаю веру и верующих, но уважаю со стороны. А уж внутрицерковные порядки, моральный облик или имущественный статус священнослужителей, и т.д., и т.п., меня не волнуют. Не мое это дело и не моя печаль… Так, навскидку, я думаю, что церковь не лучше и не хуже паствы, которую она окормляет, и общества, в рамках которого существует.

Я не готов улюлюкать вместе с так называемыми рукопожатными и поддакивать их истерическим и лукавым нападкам на РПЦ, равно как и славословиям по адресу все тех же «Пусси Райот». Я прекрасно понимаю, что дикая выходка в ХХС не была ни актом борьбы за «истинное православие», ни художественной акцией: девиц (две из которых, впрочем, уже молодые матери) бросили в бой – бросили в политический бой, цель которого – отнюдь не подрыв устоев РПЦ, а дальнейшая дестабилизация общества, – их бросили в бой, как диверсионную группу; часть диверсанток взяли в плен (взяло в плен государство) и собираются судить по законам военного времени…

Всё это, разумеется, метафора, но, пожалуй, именно такая метафора точнее всего и описывает происходящее. Или, вернее, уже происшедшее. Потому что применительно к происходящему прямо сейчас вполне применима и другая метафора – крупной дорожной аварии. В ходе которой (кто бы ни был первым и главным виновником) машины сталкиваются и разбиваются – и вылетают на обочину, «цепляя», и сталкивая, и опрокидывая множество других. И становится уже не важно, вправо или влево ты примешь руль, ударишь по газам или по тормозам, – ни от тебя самого, ни от твоих соседей по дорожному движению уже ничего не зависит.

Это и есть искомая (кем искомая? Но это вопрос отдельный) дестабилизация – и вот о ней-то и надо говорить, ее-то и надо обсуждать, с ней-то и пора покончить. Пока же, увы, происходит нечто прямо противоположное – и телефильм  «Провокаторы» (как и одноименная передача) оправдывает свое название самым прямым и вместе с тем самым парадоксальным образом.

Да что там девочки. Марионетки они, эти девочки. И ругаются смешно – срань господня – как в плохом переводе с американского. А вот светское ток-шоу, организованное как молитвенное собрание; все эти «отец мой Христос и мать Богородица», все эти скорбно поджатые губы и гневно разверзнутые уста, всё это кликушество, вся эта холмогоровщина, вся эта, извините, фофудья – это уж, извините, перебор. Провокационный перебор. По каналу РПЦ  – извольте, а так – нет. 

Художественность передачи была вполне под стать ее идейному содержанию. В стихотворении Геннадия Григорьева «Переведите, Виктор Топорян» (1978) есть такое четверостишие: «Налей, Элен! Он пьет, ты пьешь, мы пьем. Над Лондоном сгущаются туманы. Лукавый мне опять расстроил планы. Когда б не ты – что Троя нам? – втроем».

При публичном исполнении поэт, произнося слово «лукавый», имел обыкновение указывать на меня пальцем… И вот всё это, причем буквально, было повторено в «Провокаторах»: нам объясняли, что слово «дьявол» означает «лукавый», и показывали при этом пальцем на находящегося в Лондоне Бориса Березовского. Просто подкладывали под слово «лукавый» его фотопортрет.

Передача «Провокаторы» была ужасна нарушением светского духовного пространства. Ведущий на государственном канале не имеет права называть «кощунницами» кого бы то ни было, чтобы ограничиться одним примером. Мы живем не в теократическом государстве – и подобное обзывание не может исходить со стороны власти, которую он в передаче олицетворяет.

Более того, мы живем в государстве поликонфессиональном, а с точки зрения мусульман и иудеев, мы все кощуны и кощунницы просто потому, что едим свинину. В Индии едят свинину (корова – священное животное), а в мусульманском Пакистане – говядину, – и этот конфликт до так называемого Раздела (да и после того) унес миллионы жизней. И это называется не «Осторожно, религия!», это называется «Эй, вы, лезущие в пекло поперек батьки, полегче!».

Во многих вещах (и в этом вопросе тоже) я сторонник того, что художник, писатель и философ Максим Кантор называет просвещенным апартеидом. Речь идет о подчеркнуто раздельном, но взаимоуважительном существовании человеческих масс, каждая из которых внутри самой себя придерживается общих религиозных, культурных, наконец, сексуальных ценностей и, не в последнюю очередь, практик.
В некотором роде это система цивилизованно относящихся друг к другу гетто. Захочешь помолиться, зайдешь  во храм; захочешь девочку склеить или мальчика – зайдешь в клуб, и т.д. Без агрессивной рекламы чего бы то ни было вовне. Но только среди своих. И не стоит разжигать страсти, не стоит ни верующим, ни неверующим. Креститесь (или не креститесь, это на усмотрение каждого) на соборы и на иконы, а никак не на телекамеры.                    

ранее:


Кто получит «Национальный бестселлер»?
Почему Пелевин не получит «Национальный бестселлер»
Какими привилегиями пользовались петербургские члены Союза писателей
Почему креативный класс не волнует афера с цифровым ТВ
«Просидел четыре часа, заработал где-то 50 евро...»
Надо ли дать Каспарову и Немцову по собственной телепередаче?











Lentainform