16+

Надо ли гордиться тем, чем гордятся петербургские архитекторы?

11/05/2012

Надо ли гордиться тем, чем гордятся петербургские архитекторы?

Вышел в свет X том «Архитектурного ежегодника Санкт-Петербурга» 2010 – 2011 гг. В целом визуальное впечатление он производит унылое, показывая, что деградация искусства архитектуры продолжает идти.


                      Талантов среди петербургских зодчих опять не обнаружилось. Может, где-то они и есть, но в ежегодник не пробились, закатанные в асфальт наши постоянными активистами.

Реальность и дымовая завеса

Ежегодник начинается со вступительной заметки Михаила Мамошина, председателя «Объединения архитектурных мастерских», издающего ежегодник. Мамошин констатировал с болью и горечью: «Сегодня  ситуация кардинально изменилась. Похоже, в скором времени новое строительство в историческом центре будет свернуто, как это было в советское время, и все преобразования в нем будут проходить только в форме реставрации и реконструкции. Время покажет… А пока отменена реализация многих интересных проектов. Примером тому является Дворец искусств на Васильевском острове и другие объекты. Все это напрямую связано со сменой руководства города… Все в городе сильно изменилось: подвергнуто ревизии законодательство в архитектурно-строительном комплексе и в сфере охраны памятников архитектуры, почти официально объявлен мораторий  на строительство в центре… Что еще нас ждет впереди?..»

Не могу оставить эти рассуждения без комментария. Во-первых, упомянутый Дворец искусств на Васильевском острове – это жуткий проект, разработанный в мастерской самого Мамошина для территории трамвайного парка, и его упоминание в числе «интересных» – не более чем бессовестная самореклама. И слава богу, что этот бездарный проект отпал.

Во-вторых, сворачивания нового строительства в историческом центре не произошло, несмотря на смену власти, и примеры, опровергающие этот тезис, есть и в ежегоднике: например, проект мастерской «Ретро» жилого дома со встроенными помещениями и подземной автостоянкой по адресу: Большая Посадская ул., 12; административное здание со встроенной автостоянкой по проекту мастерской Мамошина на наб. Фонтанки, 161 (рядом с д. 9 по Климову пер.), между Лермонтовским и Английским проспектами; проект мастерской «Интерколумниум» (Е. Подгорнов и др.) жилого дома на Стремянной ул., 15/1.

В этот список можно добавить те объекты, которые в этот ежегодник не вошли: готовящееся строительство отеля на наб. Фонтанки (арх. Ю. Земцов) на месте приговоренной к уничтожению конструктивистской тяговой подстанции, а также жилого дома на наб. Мойки, 102, являющегося частью проекта реновации во всем квартале между наб. Крюкова канала, ул. Писарева, ул. Декабристов и наб. Мойки.

Если же впечатление «сворачивания» и есть, то оно связано с тем, что в таких местах, как Невский пр., район Исаакиевской пл. – Вознесенского пр. – ул. Якубовича, пл. Островского, Владимирская пл. все, что можно было испакостить, уже испакостили, и сюда внедряться далее просто некуда. Тем более что все эти проекты сразу стали одиозными и сами скомпрометировали дальнейшее внедрение. Кто сильнее мог скомпрометировать саму идею нового строительства в центре, чем Юрий Земцов зданием «Стокманна», Станислав Гайкович зданием отеля на Старо-Невском – Гончарной или Евгением Герасимов надстройкой дома Лобанова-Ростовского? Так что от Невского проспекта пока наших зодчих отогнали (хотя строительство «боярской» мансарды на доме на углу Невского и Караванной ул., спроектированной Рафаэлем Даяновым, вроде бы продолжается).

Наконец, продолжает оставаться неопределенной ситуация с целым уникальным ансамблем «Новой Голландии», на реновацию которого нет никакого моратория и по-прежнему есть желание строить тут что-то новое.

В-третьих, мораторий на новое строительство в центр прямо вытекают из буквы и духа охранного законодательства, и стоны по этому поводу всего лишь означают исполнение законов, к чему наши архитекторы не привыкли. В свое время в «Литературке» на 16-й полосе появлялись остроумные фразы. Одним из постоянных авторов был В. Голобородько, именно он написал: «»Не убий, не укради, не лги, не бери взяток...» – выходит, нигде не работать?» Плач Мамошина напоминает именно это высказывание.

Конфликт видимости и сущности

Это один из сквозных мотивов ежегодника: красивые картинки противоречат тому, что есть в реальности.

Книга открывается картинками экспонатов «закрытого международного конкурса концепций генплана развития «Новой Голландии»». На самом деле это не более чем набор слов: конкурсом в точном смысле, т.е. с объявленной программой и международным жюри, действо, устроенное одной из фирм Романа Абрамовича, назвать невозможно. Летом прошлого года я писал об этом подробно, одновременно прогнозируя, что очень скоро Абрамович забудет о «Новой Голландии», поскольку на самом деле она ему не нужна.

И, действительно, забыл.

22 октября 2011 года я послал письмо Джону Манну, начальнику Управления по информационной политике ООО «Миллхаус», помня о тех упреках, которыми Джон осыпал меня в связи с моими статьями о намерениях и делах Абрамовича («Г-н Золотоносов никогда не связывался с представителями компании Millhouse для комментариев ни по одному из вышеперечисленных вопросов, и критика в данном случае является совершенно необоснованной», – писал в августе 2011 г. г-н Манн).

«Здравствуйте, Джон! – написал я в октябре.- Есть ли у Вас какие-то новости? Каковы планы г-на Абрамовича?». Ответа не последовало. Видимо, новостей тоже не было.

6 января 2012 года появилось сообщение о том, что губернатор Петербурга «собирается встретиться с бизнесменом Романом Абрамовичем, чтобы обсудить реализацию проекта реконструкции Новой Голландии. В течение двух месяцев на территории острова обещают провести выездное заседание». Больше сообщений на эту тему не поступало. Нет и какой-либо информации о том, что делается сейчас с полуразрушенными памятниками архитектуры петровского времени и какая уготована им судьба. 

Поэтому публикуемые картинки «закрытого конкурса» – это, во-первых, пустая видимость, фантом, а, во-вторых, напоминание о том, что вся история оказалась не более, чем аферой. И заодно о том, что практически все концепции демонстрируют новое строительство на острове, категорически запрещенное охранным законодательством. То есть концепция у всех архитекторов и Романа Абрамовича была одна: нарушить наше охранное законодательство и испортить наш ансамбль. В этом смысле увековечить этот гранд-проект порчи, конечно, стоило, потому что он, несомненно, был одним из событий архитектурного года.

Вредительство за красивым фасадом

Другой проект, о котором нельзя не сказать, – это «Академия танца Бориса Эйфмана». Проект «Студии 44» Никиты Явейна, адрес: ул. Лизы Чайкиной, 2 (на самом деле тут задействованы еще два адреса: П.С., Большой пр., 25/2 и Б. Пушкарская, 14). На картинках все красиво, проект производил очень приятное впечатление еще на выставке «Архитектон» в Доме архитектора, однако красота эта обманчива в том смысле, что ради нее было произведено масштабное уничтожение. Как отмечает Л. Семыкина, член президиума Совета ВООПИиК, во-первых, была полностью уничтожена историческая планировка большого квартала и историческое межевание, во-вторых, уничтожены сохранившиеся подлинные элементы исторической среды. Если дополнительно к этим жертвам еще и вспомнить историю строительства второго здания Мариинского театра, утраты и мизерабельный результат строительства МТ-2, то можно убедиться, насколько дорого историческому Петербургу обходится балет.

До прихода сюда Явейна и Эйфмана на прямоугольном участке, примыкающем к Большому проспекту, сохранилось крупное жилое здание (Большой пр., 25/2) и одноэтажный корпус бывшего кинематографа «Ассамблея», построенный в 1913 году архитектором Ф. Корзухиным. Со стороны Б. Пушкарской улицы – участок такой же формы, которым владела жена доктора медицины Юлия Добберт. Для нее архитектором А.Рейнбергом был перестроен деревянный особняк (1896 г., ныне Пушкарская ул., 14) и выстроен каменный доходный дом (1898 г., ул. Л. Чайкиной, 4). Как указывает Л. Семыкина, вопреки здравому смыслу и закону КГИОП этот чудом сохранившийся образец городской усадьбы конца XIX в., состоящий из деревянного и каменного строений и сада,  не был поставлен под охрану как единый комплекс. Особняк с садом является региональным памятником, а доходный дом Ю. Добберт – выявленным объектом культурного наследия. Статус выявленного объекта имело и здание бывшего кинематографа.

В качестве «арт-подготовки» плацдарма для нового строительства были предприняты следующие меры: в 2009 году сняли с охраны  здание кинотеатра «Ассамблея», радикально сократили территорию памятника и в 2010 году сформировали (тоже вопреки требованиям закона – без проекта межевания) сложный криволинейной формы земельный участок, захвативший практически все внутриквартальное «жизненное пространство». Год назад историческое здание бывшего кинематографа было снесено, уничтожены зеленые насаждения и элементы благоустройства двора.

Проект планировки территории, которым должна была быть обоснована возможность размещения здесь нового объекта, не согласован и по сей день. Проектная документация не была представлена на рассмотрение Совета по сохранению культурного наследия. Однако проект, противоречащий целому ряду норм охранного и градостроительного законодательства (в частности, по отступам от границ участка стен здания с окнами), реализуется ударными темпами. В ходе работ пострадали практически все строения, окружающие строительную площадку: разломы в стенах дома по Большому пр., 25/2 стянуты металлическими стяжками, сквозные трещины пронизали дворовый фасад выявленного объекта культурного наследия – доходного дома Ю. Добберт, пострадало соседнее здание школы. Деревянный особняк Ю. Добберт, в котором собираются открыть музей балета Эйфмана, задавлен бетонной громадой, возведенной у него «за спиной». А в воспоминание о Корзухине останется лишь воспроизведенный фрагмент фасада бывшего кинематографа со стороны ул. Л. Чайкиной, поскольку подлинник уничтожили. 

Зато картинки в ежегоднике очень красивые. И если не знать о том, сколько всего уничтожено, что снесены не дровяные сараи, а памятники архитектуры, можно вполне позитивно воспринять деятельность Никиты Явейна и возникшее по его вине архитектурное происшествие.

Архитектурные и градостроительные ошибки

Прежде всего, это «унитаз» от Е. Герасимова и С. Чобана – здание банка «Санкт-Петербург» (Малоохтинский пр., 64) (на фото). Странно, но Евгений Герасимов гордится этим проектом.

Гордится строительством в восточном крыле Главного штаба и Никита Явейн – красивые картинки также приведены в ежегоднике. Однако даны лишь виды интерьера. Между тем сейчас уже обнаружилось, что проектом «Студии 44» были предусмотрены не просто стеклянные кровли над дворами восточного крыла, но световые фонари, верхние части которых выведены на крышу в виде возвышающихся «теплиц», словно здесь собрались выращивать огурцы и помидоры. В итоге «теплицы» заметно исказили вид кровли, и это искажение видно с Дворцовой площади.

Проник в ежегодник и торговый комплекс «Галерея» на Лиговском проспекте, спроектированный в мастерской В. Григорьева. Хотя о нем как об ошибке я уже писал не однажды, не могу не сказать здесь, что проблемы этой постройки начались точно с того момента, когда было нарушено историческое межевание и решили строить здание длиной с квартал. Такие габариты имеют дворцы вроде Зимнего или Екатерининского, но когда делают практически пустой фасад, потому что инвестор с самого начала сказал, что ему не нужны окна, получается сарай, барак, и именно этот архетип и просвечивает в этом объекте несмотря на квазипилястры, скульптуру и трехчастное деление фасада. Потому что как квазипилястры, так и трехчастное деление не связаны с архитектоникой здания. Это все накладное, имитационное, бутафорское, чисто внешнее, то, что не растет «изнутри», из конструкции здания, его структуры. Структура как раз предельно проста: примитивный железобетонный каркас, обшитый декоративным материалом. Это как если бы глаза человека не были бы связаны нервами с мозгом, а являлись всего лишь рисунками на поверхности кожи. Именно потому фасад здания и выглядит слепым и неживым.

По-своему характерно здание офисно-гостиничного центра на Лиговском проспекте,  61 (проект мастерской Б-2). Фасад в вертикальном направлении получился – после того, как его надстроили двухэтажной мансардой – трехчастным. Первый этаж – галерея высотой в 2,5 этажа, прямоугольные в сечении колонны, поддерживающие основной четырехэтажный массив. Соотношение по высоте 2,5 к 4 не случайно, оно равно 0,625 и является так называемым «золотым сечением». А двухэтажная мансарда на кровле эту гармоническую пропорцию нарушает, не говоря уже о том, что сделана из чужеродного материала и выглядит грубо приляпанной. Это типичная архитектурная ошибка, основанная на игнорировании законов гармонии.

Аналогичную ошибку совершил и Михаил Мамошин в проекте дома 161 на наб. Фонтанки (место это сейчас пустует). Не думаю, что Мамошин неграмотен, просто заказ инвестора всех сразу оглупляет. Рядом стоит памятник архитектуры – дом 159, построенный по проекту архитектора А. Бубыря (1910 – 1912), являющийся памятником архитектуры местного значения. Это образец «северного» модерна с очень тонко продуманной системой асимметрии фасада. Мамошин ставит дом левее памятника, и тут надо было быть особенно точным. Да, предложена мимикрия под модерн с асимметрией, хотя и не столь изысканной и сложной, которая есть у Бубыря. Делает Мамошин и повышение кровли на углу, аналогичное «готическому» возвышению у Бубыря. Однако тут же все сам и портит 2-, а то и более этажной надстройкой (мансардой) на кровле. Модерн такое уродство не терпит. К тому же надстройка нелогична в контексте классицистского дома 163, который имеет три этажа, и дома 159.

Естественно было бы организовать «ступеньки»: дом 163 – 3 этажа, дом 161 – 5 этажей, дом 159 – 6 этажей. Но вместо этого Мамошин залепил 7 этажей, уравняв их по высоте с коньком основной крыши дома 159. Ошибка элементарная, видная на глаз. Впрочем, дом 163, сформированный к 1857 году, давно собираются то ли сносить, то ли надстраивать, и какой винегрет там получится в итоге, не знает никто. Судьбу квартала в целом у нас никто не планирует.

Прочее

Самыми удачными проектами я считаю проекты коттеджей и индивидуальных домов. Например, дома для Комарова по проекту А. Головина, А. Шретера и др., для Павловска по проекту архбюро И. Солодовникова и для пос. Ленинское А. Викторова (мастерская «Союз 55»). Такого рода здания у наших архитекторов получаются лучше всего, здесь не проявляются с обычной силой органические дефекты архитектурного и градостроительного мышления, мешающие понять размеры, соотношение с контекстом и пр.

Можно согласиться и с проектом мастерской «Рейнберг & Шаров» домов 83 – 85 по Среднему пр. В.О. Стиль – эклектичная гигантомания с явными элементами «сталинского ампира». Дом 85 уже построен, он называется «Жилой квартал «Новая история»» (6 зданий 9 – 16 этажей), дом 83 еще нет. Раньше на этой территории располагалось стрельбище Ленинградского гарнизона, а на пустой территории, где нет исторического контекста, наши зодчие строят довольно успешно. Правда, непосредственно у проспекта на протяжении целой трамвайной остановки должны стоять двухэтажные здания – очевидно, магазины, детские сады и т.п., а уже позади них, в глубине, – жилые дома. Соотношение 9 – 16-этажных домов с 2-этажными не выглядит убедительно, двухэтажные постройки смотрятся как дровяные сараи. Традиция в городе иная: двухэтажные магазины и детские садики ставят внутри кварталов, а магистрали оформляют жилые высокие дома. Здесь сделано все наоборот.

А то, что предложено разными мастерскими для районов новостроек иногда кажется нарисованным одним человеком. И это закономерно, потому что рисует компьютер, исходя из готовых инженерных и технологических решений. Там, где контекст значения не имеет, например, на Пулковском шоссе, получается бесстильно или разностильно, но терпимо. Там, где контекст важен, – абсолютно неудачно. Таков, например, проект жилого комплекса для ул. Шкапина и Розенштейна (мастерская В. Каплунова), включающий 20-этажные дома-башни со скругленным фасадом. То, что могло бы сгодиться в Купчине или в ДРВ (Дальше Ручья Влево), в районе Балтийского вокзала – Обводного канала будет выглядеть чудовищно.

Как чудовищно выглядит, например, жилой дом по проекту Е.Герасимова и др. на ул. Егорова, 25, построенный в 2008 – 2010 гг. Я смотрю, у Герасимова теперь что ни дом, то ему надо переходить на нелегальное положение. Дом поставлен с нескрываемым презрением к району рот Измайловского полка, который, похоже, уже приговорили в целом к уничтожению и новому, абсолютно бесстильному строительству без единого генерального плана.                              

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ, фото basis-ic.ru











Lentainform