16+

Зачем белоленточники объезжают торговые точки с проверкой сертификатов

24/05/2012

ОЛЬГА СЕРЕБРЯНАЯ

Вообще говоря, все плохо. И дело даже не в том, что читать твиттер и смотреть видеотрансляции с московских бульваров было интересно только первые два дня. Дело в том, что все опять свелось к общепиту.


             Полиция запрещает активистам раздавать еду без сертификатов; задержанных, как пошутили в Твиттере, подвергают экспертизе на наличие еды в желудке, а оставшиеся на свободе в ответ едут в магазины и требуют приложить к закупаемым партиям провианта копию сертификата. Пока что Ольге Романовой удалось обнаружить сертификаты только в «Азбуке вкуса». До «Глобуса Гурме» они еще не доехали.

Меня это тревожит по двум причинам. Во-первых, активисты и прокремлевская молодежь от этих контрольных закупок сливаются в единого коллективного Онищенко. Раньше воспитанники Якеменко совершали рейды по супермаркетам в поисках просроченных товаров, теперь белоленточники объезжают торговые точки с проверкой сертификатов. Мне не то, чтобы жалко торговые точки, но как-то это мелко. А во-вторых, глубоко непонятно само возникновение полевых кухонь, бутылей с водой и прочих атрибутов корпоратива в революционном лагере. Нельзя что ли решать эти проблемы в индивидуальном порядке?

Откуда будет мобильность, если сразу такой обоз – того и гляди, прачечные организуют? Даже не знаю, что во мне говорит: петербургский минимализм или долгий опыт коммунальной жизни (хотя это, наверное, взаимосвязано).

В общем виде я бы сформулировала проблему московского уличного протеста как проблему меню. С меню всегда одни проблемы. Когда есть комплексный обед, поесть можно быстро и дешево. А когда имеется меню, его приходится читать. А это долго, муторно и даже как-то нервно – в том, что касается правой колонки.

В Москве сейчас, помимо меню полевых кухонь, имеется меню городских пространств: в минувший четверг, например, молодые поэты весь день решали, где проводить революционные чтения – у Маяковского, у Мандельштама или у Блока. Сошлись на Мандельштаме, потому что там никто раньше еще не читал.

Новое место, да. Надо опробовать. Но что главное, имеется меню ненасильственных форм протеста. Его составил в трехтомном труде «Политика ненасильственного действия» профессор Дж. Шарп, участник программы по изучению ненасильственных санкций в Центре международных отношений Гарвардского университета, и оно активно распространяется по Фейсбуку.

С санитарно-эпидемиологической точки зрения продукт просроченный, поскольку труд был опубликован аж в 1973 году. С революционной же точки зрения – так и вовсе безнадежный. Потому что как выбрать, например, между пунктом 22 (раздевание в знак протеста) и пунктом 57 (отказ от исполнения супружеских обязанностей)? Что предпочесть: «невыход из дома» (номер 65) или «коллективное исчезновение» (номер 69)?

Есть еще методы физического вмешательства в виде сидения, стояния, невыхода из транспорта и нахождения в воде (162-165), есть психологическое вмешательство в виде «самоотдачи во власть стихии», а есть социальное – в виде «бесконечного произнесения речей». Заманчиво звучит пункт 70: «эмиграция в знак протеста», но есть подозрение, что эта форма требует дополнительного согласования с принимающей стороной.

Некоторые пункты, кстати, выдаются по умолчанию, как комплимент от шефа: 195-ый, например, «стремление к заключению в тюрьму». А некоторые так вообще всегда на столе, как перечница: 133-й, «неохотное и медленное подчинение». В общем, есть ощущение, что все ждут официанта, а сервис на площади ненавязчивый.                  

ранее:

«Зачистки у «Жан-Жаков» теперь будут происходить регулярно»
«Идиотизм не имеет национальности и вероисповедания»
«Прошло два года. Ненависть к нашей школе вышла на новые рубежи»
Может ли интеллигенция выжить без церкви?
Что кот Дорофей показал нам своим исчезновением
«Я не смотрю телевизор уже 20 с лишним лет»











Lentainform