16+

Будут ли дальше расти российские города

22/06/2012

Будут ли дальше расти российские города

5 миллионов жителей для Петербурга – это не предел. Он может стать еще крупнее. Такой вывод можно было сделать из лекции Татьяны Михайловой (PhD in economics, Penn State), профессора Российской экономической школы, специалиста в области экономической географии России и СССР*.


                      Люди крайне неравномерно распределены в пространстве. Это видно не только на ночных снимках земли из космоса, но и если стоишь в пробке на подъезде к центру Петербурга. И человеку, стоящему в пробке, очень хочется эту неравномерность сгладить – чтобы в Петербурге людей было поменьше, а где-нибудь в Сибири побольше.

Но экономисту ровное распределение человеческой деятельности по пространству  кажется неэффективным. Татьяна Михайлова в своей докторской диссертации показала, что более-менее равномерное распределение промышленности по территории СССР (сложившееся в результате военной эвакуации и целенаправленной политики), не способствует эффективности экономики. По ее данным, снижение на 1,5 градуса средней температуры воздуха дает падение производительности труда на 3,5 процента.

Тренд к укрупнению городов, к стягиванию разного рода активностей в одно место – общемировой. Хороший пример – Голливуд, еще более загадочный пример – американский Mountain View, где располагаются штаб-квартиры Google, Symantec, Mozilla, LinkedIn. Казалось бы, зачем им всем тесниться в городке с населением в 74 тысячи человек?

C точки зрения экономической географии главными факторами, определяющими распределение людей и бизнесы (экономисты говорят – агентов) в пространстве, являются транспортные издержки и выгоды от агломерации. Выгоды от такого укрупнения городов понятны. Это короткие производственные связи и общий рынок труда. Причем уже сложившаяся агломерация улучшает свое качество путем самоотбора: самые инициативные и продуктивные агенты устремляются в большие города. Концентрация талантов в одном месте создает благоприятную среду для появления нового знания.

Получается, что от собирания людей в одном месте – сплошные выгоды. Но измученному многолюдьем житель мегаполиса это не нравится – и он достает из кармана козырный аргумент: в современном мире транспортные издержки постоянно снижаются – соответственно, крупные города должны становиться все менее привлекательными. А общаться с коллегами можно теперь по имейлу и скайпу. Незачем жить и работать рядом.

Тем не менее, исторически эта линия рассуждения не работает. Агломерация дала  толчок индустриальному развитию, затем – переходу к высокотехнологичному производству.

Так, в Великобритании исторически экономическая выгода от концентрации производства продолжала нарастать примерно до 1930 года. Для иллюстрации дальнейших процессов Михайлова ссылается на исследование, проведенное на французском материале: во Франции после достижения некоторой точки концентрации промышленность начала-таки расползаться по отдаленным регионам. Удешевление транспортных издержек, наконец, сыграло свою роль. В Москве, утверждает Татьяна Михайлова, сейчас происходит то же самое: небольшие производства начинают возникать на сто первом километре, где при сохранении близости к агломерации снижаются издержек производства (экономия на зарплатах и аренде площадей).

Но особо радоваться не стоит. Потому что есть еще один показатель: экономическая эффективность фирмы на 4 – 5 процентов выше в тех местах, где выше плотность населения. Поэтому Москва на 7,5 процента эффективнее Петербурга.

То есть людям выгодно находиться рядом, причем эта близость варьируется в зависимости от рода занятий: если для производства достаточно находиться в пределах одной области, то для высокотехнологичных отраслей характерна концентрация в пределах одного района. Несмотря на бесплатный скайп.

Эта схема, по словам Михайловой, четко работает на пространстве бывшего СССР. Россия, которую мы получили после распада Советского Союза, была слабо сконцентрированной страной. На протяжении всей советской истории правительство старалось как можно больше размазать экономическую активность по территории. Сейчас мы наблюдаем глобальный процесс концентрации. 

Но происходит этот процесс не равномерно. Концентрация началась с Москвы, Петербург стал расти только в 2000 годы. Города-миллионники начинают расти сейчас, и результат будет виден в ближайшие десятилетия. В тоже время во всех регионах локальные центры притягивают миграцию населения и производство. В областных центрах, по сравнению с сельской местностью, тоже происходит концентрация. Райцентр растет за счет маленьких деревень.

Таким образом, человеку, избравшему местом жительства крупный российский город в ближайшие годы следует ожидать еще большего его укрупнения.

Модель экономического распределения городского пространства была создана американским урбанистом аргентинского происхождения Уильямом Алонзо в 1964 году. Эта модель моноцентрична. Город строится как набор концентрических кругов, плотность землепользования и стоимость земли в которых увеличивается от окраин к центру.

Однако эта понятная и логичная схема не работает в крупных российских и еще некоторых городах (среди них – Мумбаи и Йоханнесбург). Российская специфика объясняется исторически. Большевики унаследовали историческую Москву и стали строить заводы на тогдашней окраине. Когда места в центре уже не хватало, началось строительство жилых кварталов за поясом заводов. То же самое происходило в Петербурге.

В капиталистическом городе промышленные предприятия в ответ на рост мегаполиса продавали бы свою землю, переезжая на окраины. В советских городах это было невозможно, потому что торговли землей не существовало.

Отсюда проблема: люди, живущие на окраинах, едут работать в центр. Отсюда непропорциональная нагрузка на транспортную систему. В свою очередь, транспортные проблемы увеличивают ценность центральной земли, поскольку если жить в центре, то и добираться на работу легче.

Точка зрения, наиболее распространенная в современных дискуссиях о транспортных проблемах, состоит в том, что для их преодоления требуется преобразовать российские мегаполисы в полицентричные города. Михайлова скептически относится к такой возможности. Чтобы это сделать, требуется создание вторичного центра, который мог бы конкурировать по привлекательности с центром изначальным и был бы легко доступен (иначе изначальный центр перетянет). Возможно ли это в Москве или Петербурге? Ответ скорее отрицательный.

В ходе дискуссии был, в частности, рассказан пример из жизни петербургской компании, которая, укрупнившись, решила сэкономить на аренде офиса, располагавшегося из соображений престижности в центре, создав два офиса: представительский в центре и бэк-офис на окраине, где работало бы 80 процентов персонала. Эта экономически здравая идея не была реализована, потому что какую бы точку на карте города ни выбирала компания, треть сотрудников была не согласна туда ездить.

* Т. Михайлова выступала в лектории «Контекст» – площадки, где ученые и бизнесмены могут встречаться и задавать друг другу неудобные вопросы. Партнерами лектория, наряду с журналом «Город 812», являются: научно-образовательные организации (РЭШ, Факультет свободных искусств и наук СПбГУ, НИУ Высшая школа экономики, Леонтьевский центр), а также ряд компаний международного уровня, действующих в России (Дювернуа Лигал, Concept Club), и др.                          

Ольга СЕРЕБРЯНАЯ, фото artdeco2011.ru








Lentainform