16+

«Говорят, что мы потеряли СССР? Это не так. Он перевезен и законсервирован на Брайтон-Бич»

03/07/2012

АНДРЕЙ АСТВАЦАТУРОВ

В июне я посетил Нью-Йорк, где принял участие в Международной книжной ярмарке. В этом году, насколько я понимаю, в США проходил год России. В связи с этим в Америку, в рамках проекта Read Russia, и пригласили большую группу русских писателей.


               Организацией нашего выезда занимался Фонд Ельцина и Светлана Аджубей. Они и привезли в Нью-Йорк Захара Прилепна, Германа Садулаева, Дмитрия Данилова, Сергея Шаргунова, Бориса Минаева, Павла Басинского, Сергея Лукьяненко, Андрея Геласимова, Алису Ганиеву, Александра Снегирева, Александра Иличевского, Александра Терехова, Ольгу Славникову и Дмитрия Быкова. Приезжал и Эдуард Радзинский. Там были и пожилые авторы — представители предыдущего литературного поколения. Например, поэт Андрей Дементьев, бывший главный редактор «Юности».

Мы проводили встречи с читателями. В Нью-Йорке живет, наверное, два миллиона русских, поэтому нам было перед кем выступать. Я был занят только на двух мероприятиях — совместно с Павлом Лемберским в библиотеке Квинс (там было человек 15) и на Манхэттене с Захаром Прилепиным, Александром Иличевским и Борисом Минаевым. На эту встречу пришло человек 50, в основном – русские эмигранты средних лет, которые соскучились по родной культуре и захотели посмотреть на современных российских авторов. Возраст пришедших на нас посмотреть колебался от 20 – 25 лет до 70-ти. Я встретил даже несколько своих студентов с журфака и филфака СПбГУ.

У каждой встречи была заданная тема. На первый мы просто рассказывали о своих текстах. На второй мы говорили о 90-х. Мы обсуждали наш опыт существования и выживания в эти лихие годы. Борис Минаев в основном говорил об исторической необходимости экономических реформ, их неизбежности, их положительной роли, а мы с Захаром Прилепиным, неожиданно объединившись, заняли в отношении 90-х несколько иную позицию и дружно критиковали либеральные реформы. В итоге, вышла живая дискуссия, и даже нам самим в какой-то момент стало интересно. Больший интерес у посетителей вызвал Дмитрий Быков. Оказалось, что в Нью-Йорке у него целая армия поклонников. Правда, на некоторые свои встречи он не явился, и оправдывался тем, что успел за это время написать две главы романа.

Американцы на встречи приходили, но не очень активно. Они сейчас в принципе не интересуются Россией. Они интересовались СССР, поскольку Союз был стратегическим врагом номер один. Врага надо было знать, поэтому в 60-е в США создавались кафедры славистики и советологии. Сейчас американцы заняты арабскими странами, их они и изучают — переводят литературу, открывают кафедры арабистики, которая становится очень популярной. На втором месте – Китай. Такая у американцев психология — того, с кем они не дружат, они начинают очень пристально изучать. А мы перестали быть их стратегическими врагами, и они совершенно потеряли к нам интерес.

Что касается эмигрантской публики, то она, как правило, не очень хорошо знает, что происходит в России, и не очень этим интересуется. Наши встречи скорее напоминали ностальгические вечера — людям было интересно что-то вспомнить, соотнести со своими впечатлениями. Мы напоминали экзотических зверей из далекой страны, реалии которой почти позабыты. Путин, его друзья, его враги, – всё это наших бывших сограждан совсем не интересует. Это довольно любопытно, но им, правда, совершенно безразличны актуальные для нас события. У них своя, сложившаяся американская жизнь, свои реформы, свои налоги, свои проблемы и интересы. О Путине они очень редко задают вопросы, в отличие от американцев, которые как раз им живо интересуются.

А вообще их почему-то больше всего интересует сталинизм — жертвы, репрессии, преследования. Многие из них уезжали из СССР, из тоталитарного кошмара, как они считали. Западу же Россия видится как страна, много лет прожившая под пятой Сталина, и американцы по привычке любят послушать о Сталине, ГУЛАГЕ, о психушках для инакомыслящих времен Брежнева и пр. Американцы, услышав фамилию Сталин, сразу просыпаются. Они задают много вопросов, потому что это была эпоха самого жесткого противостояния двух мировых систем, эпоха, когда СССР был врагом номер один.

В свободное время мы гуляли по стендам, ходили слушать друг друга. Были и отдельные концерты, мероприятия и застолья для участников поездки. Например, мы посетили знаменитый ресторан «Самовар», который открыл Иосиф Бродский с Романом Капланом. Хороший ресторан, с общеобязательным элементом развесистой клюквы в виде исполнения «Калинки-малинки» и «Катюши». Средний, я бы даже сказал по московским и питерским меркам. Но он памятен русскому человеку тем, что там собирались знаменитые эмигранты: Довлатов, Нуреев, Бродский.

За те 12 лет, что я не был в Нью-Йорке, город сильно изменился. Район Сохо, где раньше селились художники и дизайнеры, окончательно превратился в район истеблишмента. Я немного с сожалением на это смотрел, потому что помнил, что за этим углом была галерея, а теперь вместо нее — магазин дорогой косметики. Центр тусовочной жизни переместился в Бруклин и Гарлем. Я помню, что раньше, когда я заходил в Гарлем с друзьями, все оборачивались. Заходишь в кафе — и все перестают есть и пить, а музыканты — играть, пока ты не выйдешь. Тогда можно было сказать, что ты русский — и они успокаивались. Главное, чтобы не американец. А сейчас там стоят дорогие дома, живет черная интеллигенция боком о бок с белой, можно ночью прогуливаться безо всякого страха. На Манхэттене еще остались опасные места, напоминавшие о былой криминальной славе Нью-Йорка, но в целом Нью-Йорк город стал спокойным и безопасным.

В этот приезд я в первый раз в жизни побывал на Брайтон-Бич. Колоритно, интересно, но только первые 20 минут. Дольше уже наскучивает. Русские вывески, русские магазины, русская реклама. Говорят, что мы потеряли СССР, но это не так. Он туда перевезен и законсервирован, даже в лицах. Хотя это скорее не СССР, а его гротескный, дико захолустный вариант. Там в магазинах, напоминающих советские гастрономы 70-х, за прилавками стоят советские продавщицы, по-советски перебранивающиеся с капризными покупателями. В знаменитом на Брайтон-бич «Международном продуктовом магазине» – всё, как в моем детстве: один вид всякого продукта — например, колбасы или сыра. В банках – разные крупы, которые американцы не едят, в эмалированных тазиках, заполненных бурой жижей, мокнет немыслимая для американцев жирная селедка.

Вообще в Нью-Йорке огромное количество русских. Я искал оправу для очков и зашел в шесть магазинов в разных районах. В четырех продавцами работали наши бывшие соотечественники. Они говорили с акцентом, и я это сразу понимал. Некоторые, завидев соотечественников и различив в нас потенциальных лохов, тут же нахраписто пытались спихнуть товар низкого качества. В отдельных местах продавцы не сразу признавались, что они русские. Видимо хотели послушать, что мы о них говорим. Но поскольку мы их не обсуждали между собой, то через какое-то время они сами переходили на русский язык. Однако нельзя сказать, что они светились радостью, узнав в нас соотечественников.                

ранее:

«Наш студент рассуждает так: не спросили – ура!; прогулял – вообще герой!»
«Иногда вставляю мат в текст. Как писателя меня это не украшает»
«В петербуржцах нет столичности, зато есть провинциальное высокомерие»
«У меня нет иллюзий, что я буду понят»
«Любой бунт сегодня обречен на провал»
«Молодые писатели не ищут себя, а обслуживают рынок»





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform