16+

Как модная русская картина оказалась подделкой

24/07/2012

Как модная русская картина оказалась подделкой

В Петербурге разгорелся новый антикварный скандал, на этот раз связанный с поддельным произведением модного русского художника – эмигранта первой половины ХХ века Бориса Григорьева. На днях стало известно, что по факту продажи картины «В ресторане» (другое название - «Парижское кафе») возбуждено уголовное дело.


              Купил эту картину петербургский коллекционер Андрей Васильев. Версия событий, изложенная несколькими СМИ со ссылкой на покупателя, выглядит так. В 2009 году Васильев приобрел «В ресторане» у своего знакомого Леонида Шумакова за 250 тысяч долларов. Известный искусствовед и эксперт Елена Баснер якобы подтвердила, что это подлинный Григорьев. Кроме того, Васильев ссылается на «Мой журнал для немногих», который издавался в Петербурге в начале прошлого века. В одном из номеров за 1914 год эта картина под названием «В ресторане» была опубликована как собственность издателя журнала Александра Бурцева.

В 2010 году Васильев решил показать свое приобретение  на выставке в престижной московской галерее, где приглашенные эксперты усомнились в подлинности. И показали результаты технологических исследований, которые они проводили до покупки этой вещи Васильевым. Там сказано, что присутствуют пигменты позднего происхождения.

Летом прошлого года в Русском музее состоялась большая персональная выставка Бориса Григорьева. В альбоме, выпущенном к ней, воспроизведена работа Григорьева под названием: «Парижское кафе» (1913). Вариант композиции «В ресторане». Указана техника и размеры – картон акварель, темпера, белила. 53,3х70,3. Впрочем, на выставке произведение не экспонировалось. 

Только тогда Васильев узнал, что еще в 1986 году Русский музей провел выставку из коллекции ученого Бориса Окунева, которая незадолго до этого была подарена музею наследниками собирателя. В каталоге картон «Парижское кафе», который Окунев купил, вероятно, в довоенное время, назван, но не воспроизведен.

Из всего этого можно было сделать вывод, что та работа Григорьева, которую Васильев купил, является подделкой с подлинной картины.

В 2011 году Васильев рассказал всю эту историю в полицию, но дело возбудили только сейчас. Теперь коллекционер обратился с письмом к министру культуры Владимиру Мединскому с просьбой проверить условия посещения фондов Русского музея. Васильев считает, что кто-то беспрепятственно посещал фонды, чтобы изготовить  качественную подделку под Григорьева.
Названные нами лица и организации воздерживаются от комментариев: делом занимаются правоохранительные органы.

Но у источников, знакомых с антикварным миром, возникло много вопросов.  Пострадавший покупатель Андрей Васильев – врач-психиатр по образованию, опытнейший коллекционер и, по некоторым сведениям, арт-дилер, работавший на крупные московские галереи и частных собирателей. Трудно предположить, что он мог за просто так выложить 7,5 млн рублей за работу Григорьева, не заказав хотя бы одну-две экспертизы, а безоговорочно доверился продавцу.

Также трудно предположить, что Андрей Васильев, который давно интересуется искусством, находится в курсе всех заметных событий, не было известно о существовании каталога собрания Окунева. Эта маленькая книжка продавалась в музейных киосках и была всем доступна. А если он знал о каталоге, то почему, увидев предлагаемого ему Григорьева, не заглянул в эту брошюру.

Версию Васильева с проникновением неизвестного копииста в фонды ГРМ источники находят малоубедительной. Проще создать неизвестный «оригинал». Или надо предполагать, что о существовании «Парижское кафе» из собрания Окунева никто не знал и никогда не узнает.

Кстати, сравнивая опубликованную подделку и картон из Русского музея, нам указали на два отличия. В копии у мужчины нет пенсне, а у дамы – заколки в прическе. А если бы уж делали подделку с оригинала, то явно скопировали бы без отличий.

Наконец, вытащив эту историю на свет божий, г-н Васильев нарушил неписанные законы антикварного мира. Любые конфликты тут не принято выносить на публику, их разрешают в своем кругу. Иначе, разом потеряешь контакты, которые нарабатываются десятилетиями. Никто не захочет иметь дело  с дилером, «засветившимся» на подделке. Неважно прав он или виноват, важно, что рядом стоял.

Источники выдвигают такую версию этой темной истории. Существовала цепочка из продавцов и покупателей, г-н  Васильев был в ней звеном. Что-то не срослось, а он оказался крайним. Это могло заставить его обнародовать историю с григорьевским «Парижским кафе».

Комментарии

Михаил Пиотровский, директор Эрмитажа:

– Подделок становится все больше из-за неестественно раздутых цен  на искусство. Люди платят за имя, ставшее брендом, а не за художественную ценность произведения. Это вписывается в наш рыночный мир, который стимулирует жульничество.

Эксперты во всем мире стали бояться высказывать свое мнение. Если такой специалист назвал вещь подделкой и даже доказал это в суде (а такие разбирательства с наследниками, фондами и т.д., неизбежны), то он все равно может разориться на судебных издержках.

Мне представляется, что экспертиза должна разделится на музейную и коммерческую. В первом случае речь идет о работе музейного сотрудника с музейной вещью или предложенной для приобретения музею. Такой сотрудник отвечает за свои действия в пределах служебных полномочий. В случае коммерческой экспертизы  эксперт должен выступать только от своего имени и отвечать личной, а не музейной репутацией. Такие люди должны быть готовы в суде отвечать за свою экспертизу, а их ответственность за ошибочное суждение может быть застрахована. Но надо понимать, что услуги таких экспертов очень дороги: от 10 до 15% от стоимости вещи.

Михаил Суслов, вице президент Ассоциации антикваров С.-Петербурга, вице-президент Международной конфедерации антикваров и арт-дилеров:

– На мой взгляд, сложно  выделить конкретные имена русских художников, чья живопись на антикварном рынке сегодня  наиболее востребована. Их довольно много. Живопись высокого художественного уровня – вот что  сейчас приоритетней всего. А если принимать во внимание конкретных мастеров, то  важнее всего здесь произведения периода расцвета их  творчества. Для Коровина – самым дорогим периодом с антикварной точки зрения являются 1910-е – начало 1920-х годов, для И. К. Айвазовского  – это 1850 – 1870 годы. Стоимость живописи Левитана и Нестерова зависит от каждого случая в отдельности. Порядок цен на произведения мастеров такого уровня может колебаться от 100 тысяч долларов до бесконечности.

Что касается процентного соотношения подделок на антикварном рынке,  то цифры, которые приводятся популярными изданиями (до трети от всего рынка), на мой взгляд, сильно преувеличены. Качественная живопись стоит очень дорого. Потенциальные покупатели подделок страдают из-за собственной скупости, когда приобретают «вожделенный шедевр» за полцены.                  

Вадим ШУВАЛОВ








Lentainform