16+

«Неужели меня можно считать поборником цензуры?»

25/07/2012

«Неужели меня можно считать поборником цензуры?»

«Задавайте свои каверзные вопросы», - предложил кинорежиссер Дмитрий МЕСХИЕВ, более полугода назад возглавивший петербургский Комитет по культуре. В интервью Online812 он рассказал, волнуют ли его слухи об отставке и почему поддержал Матвиенко после письма артиста Трухина.


               - Вы раньше не работали в государственных структурах. Каковы были ощущения, когда оказались во главе одной из них?
– Ощущения? Если сказать образно, то это все равно как если бы я вышел на станции в незнакомом городе, где я никого не знаю. Это новая жизнь в принципе. Начиная от графика, потому что раньше я начинал работать значительно позднее, чем сейчас. И – до огромного количества степеней ответственности за каждый шаг. Более того, мне пришлось столкнуться с огромным количеством сфер, с которыми я, как деятель культуры, раньше не встречался. Каким-то вещам предстоит еще научиться. Это нормально.

- И чему учитесь?
– Многому. Во-первых, нужно погрузиться в непривычные для меня дела. Например, управление общеобразовательными учреждениями. Это абсолютно отдельная и очень важная вещь, и я стараюсь вникнуть в проблемы, и в первую очередь – школ. Скажу честно: это если не основное, то самое важное в деятельности комитета по культуре. Никогда раньше я не сталкивался с работой библиотечной системы, и ее «кухня» для меня сейчас среди приоритетных. Если театральное сообщество мне хоть как-то близко, то музейное – тоже в новинку. Хотя раньше я бывал в огромном количестве музеев и запасников, и в Петропавловке попадал в такие места, куда в советское время никого не пускали. В какой-то степени для меня новой оказалась и концертная деятельность.

- Как же вы замахнулись на театральную реформу, которая вызвала такую бурю в театральном сообществе?
– Ни на что я не замахивался! Сейчас мы пришли к абсолютному взаимопониманию с театрами Петербурга. Весь сыр-бор разгорелся из-за того, что кто-то кого-то не дослушал, и начались эмоции, а это не работа. Я как раз не хотел ничего реформировать. Я хотел начать обсуждать. Не только я, но и 99 процентов театральных деятелей нашего города понимают, что нужно куда-то двигать театральную жизнь. Все понимают, что проблема есть. Я не сторонник временных и скороспелых реформ. Я высказал свою точку зрения, на которую имею право как чиновник, как деятель культуры и просто как человек. Я ее не изменил. Когда страсти улеглись, то выяснилось, что мы все, включая театральных деятелей, думаем об одном и том же. У нас нет противоречий. Могут быть нестыковки в нюансах видения театральной жизни, но в целом их нет. В какой-то степени меня тоже захлестнули эмоции, и я в этом признался, как и деятели театра.

- Почему в комиссии по этой «реформе» оказались такие разные люди – Белинский, Краско, Новиков, Фурманов? Кстати, как в ней оказался Фурманов?
– Как руководитель Рудольф Фурманов сделал для театральной жизни города и для его культуры значительные вещи. Я считаю, что он как деятель культуры недооценен современниками. Я в этом убежден. Он может кому-то нравиться, кому-то не нравиться, но то, что этот человек основал замечательный театр и посвятил ему огромное количество лет, и то, что театр у него негосударственный, и то, что этим человеком было создано большое количество объектов культуры, в  том числе и в нашем городе – это факт. В комиссии по театральной реформе были разные люди – для того чтобы прозвучали разные мнения, чтобы в полемике, спорах и выражении разных точек зрения мы совместно могли придти к какому-то общему знаменателю.

- Хочу уточнить про Фурманова. Не влияют ли на ваше отношение к нему то, что вы родственники?
– Моя жена – племянница жены его сына. Это в России называется родственниками? Девяносто девять процентов таких родственников не знают друг друга. Вы поняли, кто кому кем приходится?.. Рудольфа Давыдовича я знал задолго до того, как женился на Кристине Кузьминой. Мы с ним вместе работали.

- А идея с худсоветами остается в силе?
-  Это не моя идея. Она была озвучена на заседании комиссии, не помню кем. Все испугались, подумали, что это будет цензурный орган. Но худсовет был предложен, как орган взаимодействия между государственными структурами  и ведущей театральной общественностью. Не хотите худсоветов, ну и бог с вами. В данном случае я противник какой-либо цензуры в творчестве. Сам проработал в кино  тридцать один год и прекрасно знаю, что это такое. Неужели меня можно считать поборником цензуры? Конечно, нет. Я выступаю за порядок, а не за цензуру. Пусть в творчестве расцветают все цветы, но должна быть и ответственность – финансовая, организационная, просто перед городом. На недавнем семинаре мы с театральными деятелями как раз обсуждали, что в художественный совет должны входить художественные руководители. В какой-то степени речь идет о том, что должна быть создана рабочая группа, которая будет заниматься взаимодействием театров и органов исполнительной власти.

- Худсовет будет влиять на репертуарную политику?
– Разговора об этом не было. Кто-нибудь слышал от меня, что я или Комитет по культуре хотим влиять на репертуарную политику? Нет.

- А вот господин Фурманов  говорил, что не понимает, почему государственный Театр им. В. Ф. Комиссаржевской ставит пьесу Шендеровича.
– Театр Комиссаржевской может ставить то, что ему хочется и что ему нравится, как и любой другой театр, – если это, конечно, не поругание ценностей государства, если нет противоречия нормам закона и морали. Все остальное – пожалуйста. Только чтобы не было пустых залов. Я за то, чтобы у театра был зритель.

- Но господин Фурманов утверждает, что государственный театр не имеет права ставить пьесу  драматурга-оппозиционера.
– У господина Фурманова своя точка зрения. У меня – своя. Я считаю, что театр имеет право ставить разных драматургов.

- Вы долгое время лоббировали объединение киноцентра «Родина» и Дома кино. Это совпадение, что оно случилось после того, как вы стали председателем Комитета по культуре?
– Я не сделал того, что хотел. Объединить эти два учреждения невозможно, хотя считаю это абсолютно правильным, потому что в одном здании существует два кинотеатра, они работают на «одной поляне», показывают некоммерческое, неформальное, авторское кино. И при этом терзают друг друга нездоровой конкуренцией, вместо того чтобы объединиться, делать совместные проекты, участвовать в культурной жизни. Существующие между ними разногласия мне кажутся неправильными. Такие учреждения должны дружить и совместно развиваться. Тогда это будет движение вперед. На сегодняшний момент Городской детский киноцентр «Родина» повысил доходы от продажи билетов на 38,4% по сравнению с первым полугодием прошлого года. Количество сеансов также увеличилось – на 20%, количество посетителей – на 40,8%. Эти цифры – не мои домыслы, а сухая статистика, официальные показатели. Они доказывают, что объединение – всегда благо. Я надеюсь, что эти два кинообъекта культуры – Дом кино и «Родина» – и дальше будут двигаться в одну сторону, что будет способствовать популяризации кино, и мечтаю, что наконец перестанут «бодаться» и писать друг на друга кляузы, как это было раньше, и как это вообще у нас, увы, заведено.

- Станут ли, как вы обещали, петербургские премии «Музейный Олимп» и «Прорыв» федеральными?
– Надеюсь, со временем так и будет. У нас есть и другие идеи. Какие-то сбудутся, какие-то нет – невозможно реализовать сто процентов замыслов. Если мы воплотим в жизнь хотя бы шестьдесят или семьдесят процентов, то уже хорошо. Важно креативить. Очень многие проекты придумал не я, мне их предложили другие деятели культуры и искусства. Я подхватываю предложения, мы их обсуждаем. Я не склонен опираться только на свою точку зрения. Если меня поддерживают в каких-то начинаниях, то и я поддерживаю, если нет, то и я не предпринимаю шагов в этом направлении. Например, возьмем идею с петербургским карнавалом. Мы провели соцопрос и выяснили: большинство жителей города хотят, чтобы он был. Будем его проводить, но для этого необходимо скорректировать планы с географическими и климатическими условиями Петербурга.

- Судя по комментариям в интернете, районные праздники у петербуржцев не вызывают оптимизма. Многие считают, что от них пахнет «совком».
– Мне кажется, что подобные комментарии пишут те, кому не нравятся такие праздники: невозможно понравиться всем и каждому. Я не берусь судить, насколько плохо или хорошо делают праздники в районах. Знаю: сделать уличную акцию, тем более хороший праздник, – непростая задача. Найдутся как сторонники, так и категорические противники. Но это же не конвейер. Какие-то праздники получаются лучше, какие-то хуже. Если это ежегодное мероприятие, то оно встало на какие-то рельсы, то его нужно двигать дальше. Я уверен, что нельзя прислушиваться только к негативным мнениям. Есть много и позитивного  в районных праздниках. На них ходят люди, и они от них в восторге: уж поверьте мне, а не молодежи, которая в основном пишет в интернете, как им не нравятся «праздники для пожилых людей». В этих вопросах надо подходить с более широких позиций. Всегда кому-то будет шумно, кому-то ярко, а кому-то – холодно: на наши праздники приходят сотни тысяч человек. Это о чем-то говорит? Статистика показывает рост интереса жителей и гостей к праздникам. Это факт. Значит, мы на правильном пути.

- Вы стали председателем петербургского Союза кинематографистов три года назад -  и какая от этого союза польза? Вот артист Виктор Бычков в интервью сказал, что для него от членства в союзе только одна польза – бесплатный туалет в центре города.
– Есть индивидуумы, которые не всегда понимают степень важности общественной организации. Мне кажется, что нельзя искать в ней личную выгоду. В общественную  организацию приходят не ради личной пользы. Если артист Бычков считает, что в союзе нет пользы, то почему бы ему не задуматься, как принести эту пользу и что-то придумать? Роль общественных  организаций в нашей стране пока недооценена. Например, в Финляндии  принято быть членом двух-трех общественных организаций, и если человек не состоит ни в одной, то его воспринимают как не совсем нормального члена общества.

- Поскольку вы вначале говорили про каверзные вопросы, то хочу спросить: вы и сегодня написали бы письмо в защиту Валентины Матвиенко, как два года назад?
– Так же написал бы. Мне никто его тогда не заказывал, не оплачивал, никто меня об этом не просил. Меня попросили лишь высказать свою точку зрения, и я ее высказал. До сих пор считаю, что нельзя на женщину, даже если она руководитель, сваливать все грехи. Да, огромное количество недочетов проявились в ту страшную зиму. Но так, как сделал артист Михаил Трухин, нельзя было делать. Это некрасиво. (В декабре 2010 года актер М. Трухин в открытом письмо призвал Валентину Матвиенко уйти в отставку, поскольку из-за плохой уборки улиц от снега на них гибли люди. – Прим. ред.)

- Почему у нас так всегда: Матвиенко нельзя критиковать, потому что она женщина, Гундяева – потому, что он патриарх, а Путина – потому, что он Путин?
– Да не поэтому! Просто уж если критиковать, то делать это честно и по существу. А это была, извините, заказная и не очень честная, непорядочная, тенденциозная история. Это моя точка зрения – человека, а не чиновника.

- Последний вопрос, несложный. Слухи о вашей отставке усиливаются. Что передадите распространителям?
– Меня слухи не интересуют и не волнуют.                       

Андрей МОРОЗОВ











Lentainform