16+

Существует ли раскол в Русской православной церкви?

14/09/2012

Существует ли раскол в Русской православной церкви?

Приговор девушкам из Pussy Riot продолжает вызывать споры, много камней летит в сторону РПЦ – интернет с жаром обсуждает истории с нехорошими священниками-водителями. Online812 попытался понять, есть ли недовольные происходящим внутри самой РПЦ, побывав на круглом столе «Защита чувств верующих vs неверующих: попытка диалога» в Институте региональной прессы.


           Сергей Чапнин, ответственный редактор «Журнала Московской Патриархии», секретарь Комиссии по вопросам взаимодействия Церкви, государства и общества Межсоборного  Присутствия РПЦ:

– Идеологический раскол в церкви действительно существует, есть серьезная палитра противоположных мнений, которые противостоят друг другу. И Петербург — один из центров такого противостояния.

Христианская идеология для многих людей заменила веру. Православие – это набор идей, связанных со святой Русью, сильным государством, почитанием императора и попытками найти образ императора в современной жизни. Кто те люди, для которых православие – идеология? Это люди, которые крестились давно, 15 – 20 лет назад, и их не учили вере. Сегодня они говорят: мы и есть настоящие православные. Но если посмотреть, как они верят, окажется, что они форму восприняли, а содержание нет.

Нужен диалог церкви и общества и диалог внутри церкви. Уже были попытки изменить ситуацию. Три года назад было создано Межсоборное присутствие РПЦ, создано немало документов. Но, к сожалению, они не работают. Например, есть документ «Отношение РПЦ к намеренному публичному богохульству и клевете в адрес Церкви», принятый полтора года назад. О нем почему-то не вспомнили в связи с процессом об этих молодых женщинах, а ведь там прописаны принципы отношения церкви к таким конфликтам. Все случилось так, будто этого документа вообще не существует. Оказалось, церкви эти документы не нужны.

Все публичные манифестации церкви малоадекватны. Это связано с тем, что ряд синодальных структур пытается предложить некую идеологию как основу взаимодействия церкви и общества. Когда Церковь ставит идеологию как основную форму взаимодействия, начинаются проблемы. Не может быть идеологического консенсуса среди православных. Прихожане РПЦ могут быть членами разных политических партий. И когда Церковь начинает поддерживать одну конкретную идеологию, это приводит к углублению конфликта.

Церкви необходимо сформулировать новую позицию. Но не получается, потому что слишком много разных взглядов надо примирить. Постоянно ведутся дискуссии, они в открытом доступе на сайтах. Каждый желающий может позицию одной из групп поднять и разрекламировать как мнение церкви. Это гигантская проблема – кто выступает от имени церкви и как, и мы с ней столкнулись в истории с панк-молебном: пока официальная церковь молчала, голоса снизу сформировали ее позицию в глазах общества.

В московские храмы патриарх направил «Обращение к прокурору» с требованием ужесточить наказание, прося настоятелей зачитать его верующим и собрать подписи. Это печальная страница. Но Церковь на это отреагировала достойным, здоровым образом. Тех, кто зачитал и подписал это, оказалось очень мало, и этот документ в прокуратуру не ушел.

Конечно, позиция Церкви по делу этих женщин должна была быть озвучена раньше. Теперь надо прямо говорить, что возникла правовая коллизия. У нас есть статьи «хулиганство» в административном кодексе и в уголовном. И между ними очень небольшая разница. А именно:  в мотиве преступления. А наказание отличается серьезно: административное нарушение – это  штраф 1000 рублей, а уголовное – срок до 7 лет. Выходит, судья сделала все в соответствии с законом, и это чудовищные законы, которые надо менять.  При этом, если мы скажем, что «оскорбление чувств верующих» надо убрать из практики правоприменения, это тоже неверно – иначе церковь останется беззащитной. 

Протоиерей Георгий Митрофанов, профессор СПб Православной духовной академии, член Синодальной Комиссии по канонизации святых РПЦ, член Межсоборного Присутствия РПЦ:

– Сегодня быть представителем церкви значит быть представителем меньшинства.  Был у нас как-то опрос, по которому 80% населения – православные. Но настоящий православный христианин — это практикующий христианин, который хотя бы раз в год причащается и знает основы Евангелия. Таковых  у нас в стране не более 5%. Выходит, РПЦ оказалась церковью меньшинства, она может быть уязвима.

Чувствуя свою уязвленность, мы норовим  использовать государственный и административный ресурс, чтобы доказать обществу, что мы не меньшинство. Вот почему акции, направленные против нас, мы хотим представить как акции, направленные против нашего в глубине души православного, хоть и обезбоженного народа.

То, что происходит сейчас, является результатом глубокого недопонимания, которое давно существовало между обществом и Церковью, государством и Церковью. А именно: и Церковь, и общество, и государство оценивали место РПЦ в жизни нашей страны совершенно неадекватно. Сейчас реальность проступает – и она никого не удовлетворяет. Возникает естественное желание найти тех злодеев, из-за которых все так плохо: например, Церковь плоха, потому что священники пьяные ездят в машинах. Государство плохо, потому что оно готово своим административный ресурсом поддерживать Церковь. Общество плохо тем, что предпринимает против Церкви какие-то акции. Всеобщее недовольство друг другом принимает подчас формы, которые стали поводом для справедливого возмущения многих из нас тем, что происходило в последние несколько месяцев.

Что касается реакции на панк-молебен. Меня смущает очень многое из того, что происходит сейчас в храме Христа Спасителя. Например, когда на божественной литургии на Пасху и Рождество там никто, кроме священнослужителей, не причащается. Или когда зал сдается в аренду. И много чего еще. Панк-молебен никак не выбился из общей череды смущавших меня в этом храме событий.

Когда происходило молитвенное стояние, я был среди тех настоятелей, которым вообще не пришло никакого требования кого-то направить в Москву. Из каких-то храмов везли целый автобус, а мне не пришло ничего, все прекрасно знают о моей позиции, и у меня не возникло потребности туда ехать. А некоторые храмы должны были призвать на это стояние прихожан, обеспечить их транспортом, присовокупить к ним священника – в зависимости от реноме храма, его значимости. За это мне гораздо больше стыдно, чем за безвкусную акцию, которую позволили себе несколько лахудр.

Ирина Левинская, доктор исторических наук, библеист:

– 21 год назад, когда церковь перестала быть гонимой и получила все права, подавляющее большинство населения поддержало церковь. Церковь стала островком надежды, связью с прошлым. Православие стало восприниматься как часть русской идентичности. И ранние опросы, сделанные лет 15 назад, выявили такой феномен. Людям задавали вопрос: вы православный? Они отвечали: да. Вы верите в Бога? Они отвечали: нет. То есть получилось, что православие стало восприниматься как сугубо национальная принадлежность.

К проблеме Pussy Riot церковь и общество шли очень долго. Пока в 90-е государство передавало церкви здания, которые раньше использовались как зернохранилища, общество относилось к этому с восторгом. Но когда стали всплывать истории, как церковь отнимает больницы у детей (было несколько таких историй в Москве), когда выяснилось, что под резиденцию для митрополита отбираются школы (недавняя история в Ростове-на-Дону) – стали появляться трещинки. Следующая трещинка возникла в сообществе, беспокоящемся о состоянии памятников культуры, когда начались службы в тех церквях, которые никогда не были зимними. На Руси каменные соборы никогда не отапливались – службы велись только летом, зимой – только по большим праздникам. А рядом строился маленький отапливаемый деревянный храм. Сейчас в Смоленске работает молодой священник, он с ужасом рассказал, как его заставили проводить отопление. Он сам понимает, что нельзя это делать, здания не приспособлены для этого. «Но что я могу сделать?» – говорит он.

Конечно, в Церкви сейчас наметился явный раскол, многие не согласны с выраженной позицией. Но поскольку в Церкви строгая дисциплина, немногие позволяют себе говорить вещи, которые противоречат официальной линии Московской Патриархии. Я бы обратила особое внимание на статью священника Вячеслава Винникова. В конце он называет девочек святыми, говоря: может быть, Бог нам послал их, чтобы указать наши болевые точки и вразумить нас?

Александр Невзоров, телеведущий:

– Наши церковнослужители хотят быть начальством. Россия – одно из немногих мест, где можно быть над законом благодаря своему положению или должности. Это наш неолитический пережиток. И вот эти люди учуяли, что для них есть ниша – возможность стать начальником – и заняв ее, ведут себя как вел бы любой инструктор обкома партии. Московские поповские ДТП – это такое же обкомовское ухарство.

Почему у нас еще сохраняется некое количество верующих? Потому что церковь они помнят по самому лучшему периоду. В советские годы поп, совершивший аварию, падал на колени и просил прощения. Люди думали, что боязливость – врожденное качество нашей церкви. А ведь заключение о любой структуре можно, только зная, какова она в фаворе, как будет вести себя, если ей дать чрезвычайные возможности.

Не надо удивляться, что служители ездят на роскошных машинах. Наша церковь жаждет быть самой нарядной и самой позолоченной. Хотя я не понимаю, за что людям, которые выучили несколько заклинаний и исполняют одно и то же представление – за что им столько денег? Кстати, мы никогда не узнаем, сколько. До такой степени темна и запутана церковная бухгалтерия. «Кружечные» деньги, пожертвования, деньги епархии, деньги прихода… Контроля нет, налогообложения – нет. Там может царить абсолютный и я даже сказал бы бандитский хаос. А сколько можно заработать на полиграфическом рынке…. Скажем, издается альбом в честь 150-летия епархии, и все местные бизнесмены обязаны внести дань. Сколько средств пойдет на книгу, а сколько нет – интересоваться не принято.

Александр Мусин, доктор исторических наук и кандидат богословия:

– Все скандалы со священниками на дорогах – следствие безответственности, порожденной вседозволенностью и безнаказанностью. Как Россия превратилось в государство чиновников, которые любят себя, а не граждан, так РПЦ превращается в церковь священников, которые считают, что главные здесь они. Им все можно и им все должны.

Духовенство должно быть поставлено под контроль общины как части гражданского общества. Пока не будет сформирована нормальная община, несущая ответственность за храм и приходскую жизнь, конца этому не будет.

Современные прихожане несут полную ответственность за обнаглевшее духовенство. Эти люди думают, что подарки «любимому батюшке» – существу в рясе – приблизят их к Богу и омоют их грехи. Результат на лице: наглость и хамство.                     

Анастасия ДМИТРИЕВА, Нина АСТАФЬЕВА











Lentainform