16+

«Любому понятно, что Москва – никакой не Рим»

25/09/2012

ОЛЬГА СЕРЕБРЯНАЯ

Петербург – не российский город, это понятно. Его, в общем-то, для того и сделали, чтобы он не был российским. Потому что должен же быть хоть какой-то просвет. Хоть что-то прямое. Хоть какой-то намек на прогресс и воздаяние за труды наши еще на этом свете.


             Россия в целом (то есть без Петербурга и других окраин) живет в перманентно-последние времена. Они хоть и длятся столетиями, но все равно последние. Завтра в России всегда наступит конец. Не «должен наступить» и не «может случиться», а именно что неопределенно, но неотвратимо «наступит». Но завтра. Поэтому Россия вечно ждет спасителя, вечно стенает, вечно страдает и оказывается на волоске от гибели. Которая всегда завтра.

В Петербурге же конец давно наступил. Надеждам, во всяком случае. И это как-то освобождает. Любому понятно, что лучше, чем есть, при имеющихся отягчающих обстоятельствах никогда не будет. Может быть только хуже, но мы и не такое видели, так что еще есть куда падать. Ну и пока оно там падает, можно заняться каким-нибудь делом, абстрагировавшись от судеб России и сопряженных с ними вечных стенаний. Из такого типа сознания родилось все лучшее в нашем городе, от стихов до мостов.

Понятно, что сам факт существования такого сознания грозит России утратой территориальной целостности. Отсюда – вечная борьба с нашим городом и его укрощение. На минувшей неделе слишком определенное сознание конца света решили укротить посредством депутата от «Справедливой России» Андрея Горшечникова. Он обратился к губернатору с просьбой положить конец «росту эсхатологических настроений в обществе». В смысле запретить разговоры про календарь майя, по которому конец света должен наступить в конце текущего года. Интернет, конечно, измывался над Горшечниковым, как мог. А зря.

Просто сам депутат не понял, что сказал. Он утверждает, что разговоры на тему конца света в декабре способствуют росту преступности и алкоголизма. Это чушь. Выпить мы и без всякого конца света всегда готовы. На самом же деле нам, петербуржцам, посредством его обращения к Полтавченко преподают правильную эсхатологию бесконечных последних времен. Историки русской мысли называют ее «Москва – Третий Рим». Если объяснять совсем просто, то она подразумевает, что пока Москва стоит на месте, можно не париться, а как падет – так сразу страшный суд. Поэтому государственникам так важна устойчивость Москвы. Потому что исчезни она – и сразу надо будет отчитываться перед всевышним: как обгонял, как подрезал. Эту мысль решили донести до нас, чтобы город обрусел и заголосил вместе со всеми про последние времена. Не про те, которые уже вчера или вот будут в декабре, а которые всегда завтра.

Но просто говорить нам, что Москва – Третий Рим, не имеет смысла: любому понятно, что Москва – никакой не Рим. Не третий, не четвертый и даже не семьдесят шестой. Поэтому чтобы убедить нас, государственники пользуются проверенными временем аргументами – теми же, что приводил в своем послании великому князю Василию старец Филофей. Он там обещает Василию, что держава его будет стоять вечно, то есть до второго пришествия, но при двух условиях: чтобы подданные осеняли себя правильно крестным знамением и чтобы не было «содомского блуда». Так что Андрей Горшечников, требующий запретить конец света по календарю майя, борется на самом деле за чистоту эсхатологического мышления, то есть за правильное крестное знамение в его современном изводе. Ну а про возлюбленного депутата Милонова вы уже сами догадались.                   

ранее:

«Сейчас есть бодрящая возможность пройти маршем по улице и стать политзаключенным»
«Сегодня единственная достойная профессия называется «начальник»
Кто пишет кровью на стенах и ворует христианские святыни
Как российский МИД отвечал на идиотские вопросы про Pussy Riot
«К сожалению, пришло время резко поглупеть»
Зачем депутат Мизулина хочет приятнуть мороженную курицу к Pussy Riot











Lentainform