16+

«Я готовлю своих детей к тяжелому будущему»

24/10/2012

«Я готовлю своих детей к тяжелому будущему»

«Я не политик, поэтому могу говорить все, что угодно», — признался во время своей творческой встречи с петербуржцами Андрей Кончаловский. И не обманул. В Большом зале филармонии режиссер рассуждал о будущем России, о скорой мировой войне за питьевую воду и многом другом.


                Поводом для встречи стал недавний юбилей режиссера. В августе Кончаловскому исполнилось 75 лет. «МК» в Питере» выбрал самые интересные фрагменты из беседы режиссера с петербуржцами.

О себе и о воде

— Когда меня спрашивают, кто я такой, отвечаю: я — это мои дети и мои фильмы. И в тех и в других я пытаюсь что-то вложить. На самом деле я бы предпочел быть не режиссером, а музыкантом. Но таланта не хватило. В кино я как охотничья собака — меня туда пускают, и я бегу на дичь. А вообще я снимаю фильмы уже на автомате. В моем возрасте можно, я 50 лет этим занимаюсь. Некоторые картины получились не то чтобы с болезнью Дауна, но немного неадекватными. Другие, напротив, вышли очень даже неплохо. Но я не думаю, что мои фильмы способны кого-то просветить. Я вообще не верю, что красота спасет мир. Если бы это было так, мы бы уже жили в раю. Столько всего прекрасного создано, а проблемы все те же. Если мир что-то и спасет, то только страх смерти, уничтожения. Мы к этому уже приходим. Скоро начнется война не за нефть, а за питьевую воду. Я вас не пугаю. Это правда. Через 10 лет питьевой воды будет не хватать 30 процентам населения Земли. Она уже стоит дороже, чем бензин. Я уже не говорю про отели Петербурга, где бутылочка воды обходится в восемь долларов. Мама родная! Примерно столько же стоит шесть литров бензина!

О роскоши

— У нас сейчас все есть, но нам мало что нужно. Так странно... 30 лет назад в магазинах не было книг ни Солженицына, ни Бердяева. Только самиздат. Но все читали запоем. Сейчас все иначе. Обилие информации убивает у молодых людей желание что-то знать. Я приведу вам пример, который меня в свое время поразил. ХVIII век. Месса си минор Баха. И вот ее собираются играть, предположим, в соборе Кельна. Бюргеры, крестьяне собираются за три месяца до этого. Женщины стирают юбки, крахмалят их, моются. Садятся в какие-то дилижансы, деньги прячут в трусы. А как же, вокруг разбойники, а ехать через лес! А там грабят. Два дня надо провести в пути, чтобы проехать 100 километров. Приезжают. В соборе хор, человек 200. И когда начинает звучать месса, у человека того времени возникает образ на всю жизнь. Для него этот опыт остается как колоссальное духовное переживание. Сегодня мессу Баха можно купить в любом магазине. Но она перестала быть для нас тем, чем была для людей ХVIII века. Мы многое потеряли с течением времени. У меня такое ощущение, что тишина, возможность посидеть на горе и посмотреть на закат скоро останется только у очень состоятельных людей, которые никуда не торопятся. Сейчас самая большая роскошь для человека — это возможность созерцать. Даже в церковь ходят в надежде что-то получить от бога, но не задуматься о самом себе.

О политической ситуации в стране

— Политическая ситуация у нас ровно такая, какую мы заслуживаем. Чтобы люди во власти не воровали, их должны контролировать те, кто их избирал. То есть мы с вами. А у нас в России проголосовали и ушли. И все. А дальше происходит то, что происходит. Есть такой забавный анекдот. На каком-то предвыборном собрании выступал бизнесмен. Он сказал: «Значит так, голосуйте за меня. Я буду воровать, построю себе дом с забором высотой в восемь метров, свою жену сделаю владелицей половины города, а вас буду гнобить». Молчание в зале. Потом встает один человек: «Мужики, а ведь он правду говорит! Голосуем за него!» В России, к сожалению, большинство людей абсолютно не хотят принимать участие в управлении страной. Потому что граждан у нас мало. Те люди, которые сейчас выходят на улицы Москвы и Петербурга, не пользуются никакой поддержкой большинства жителей страны. К сожалению, остальные хотят, чтобы их просто оставили в покое. Они не верят, что могут влиять на управление государством. Но ведь свободу никто не дает. Ее берут. Николай Бердяев в своей работе «Философия свободы» писал: «…Свобода трудна, рабство же легко». Действительно, раб — это очень «удобная» позиция, когда за все отвечает начальник. Во Франции не так давно фермеры устроили массовую акцию протеста и закидали помидорами местный муниципалитет. Им не понравилось, что страну буквально завалили привезенными из-за границы овощами. Вот это гражданское самосознание, которого у нас пока нет. Поэтому нам остается только ждать, пока жители нашей страны повзрослеют. Сейчас же мы живем в отличном от Европы историческом измерении, а точнее — в ХVI веке. И в этом нет ничего обидного. Не только мы находимся там, но еще и Африка, мусульманские страны. Что такое ХVI век? Это когда люди, владеющие деньгами, владеют еще и людьми. В Европе в свое время возникла буржуазия. Это люди, которым хватило смелости сказать: нет, мы свободны, нами никто не владеет. В России такой трансформации до сих пор не произошло. Едва возникающее в начале ХХ века новое буржуазное сознание было жестко искоренено большевиками. Меня очень часто критикуют, что я живу в Италии, неплохо устроился там, жена меня кормит, а я еще критикую Россию. Думаю, если бы блогеры существовали во времена Тургенева, они и на него бы нападали из-за того, что он жил в Париже. Можно всю жизнь провести в каком-нибудь среднерусском городке, но так и не понять нашу страну и людей.

О Петербурге и Московской Руси

— В России существует две страны, две нации — Русь Московская и Петербург. И это две разные ментальности. Большинство людей живет в Московской Руси, которая противопоставляет себя Западу. Это страна единоверия, абсолютного центризма, противостояния закону. Европейская Россия возникла с Петром I, с появлением Петербурга. Ее целью было завоевание Европы, стремление учиться у нее. Такая Россия практически исчезла к 40-м годам прошлого века. В начале XX века Московская Русь начала гонять по улицам Петербурга людей в котелках. И это была не гражданская война, как принято считать, а расовая. Сейчас появляется новый класс европейских русских. Это люди, которые начинают думать, сомневаться. Московская Русь ведь не допускает сомнений, она хочет, чтобы все оставалось так, как есть. Но это уже невозможно. Сейчас Интернет, свободная информация заставили людей задуматься. И я не понимаю, неужели должна вымереть половина нации, чтобы народ проснулся и потребовал от власти признания того, как сейчас плохо?! А сегодня Россия приближается к демографической и моральной катастрофе, которой никогда не испытывала!

Об искусстве

— Я думаю, слово «искусство» происходит от слова «искусный». То есть настоящий художник должен делать что-то, на что не способны остальные, то, что нельзя повторить. Он может нарисовать на стене красной глиной мамонта. А ведь далеко не у всех это получалось. Я уж не говорю про Мону Лизу Леонардо да Винчи или мраморную статую «Давид» работы Микеланджело. Легко ли повторить «Черный квадрат» Малевича? Да ничего не стоит! Это может сделать любой. И я не могу согласиться с тем, что это искусство. Я вообще консервативный человек и не стесняюсь своей отсталости. Кстати, Александр Бенуа, посмотрев на «Черный квадрат», сказал: «Это конец нашей жизни, дальше будет что-то страшное». К слову, около пяти лет назад в России продавались несколько картин Пабло Пикассо из коллекции одной из его возлюбленных. Было выставлено несколько работ в кубическом стиле и пара его рисунков. Я бы не хотел лечь в постель с женщиной, которая была изображена на его кубических картинах. С ней невозможно иметь дело. Но эти работы продавались! А вот когда Пикассо создавал для себя, а не для рынка, он делал совершенно замечательные изображения все той же женщины. Для души он творил прекрасное, а для рынка — жуть. Сегодня искусством стало называться то, что легко продается. Вы только подумайте: работы американского художника Энди Уорхола выставляли в Русском музее! Это были фотографии на шелке, раскрашенные другими людьми. Он только подпись ставил. И иногда под влиянием всяких субстанций мочился на этот шелк. Для меня это не искусство.

О близких

Я готовлю своих детей к тяжелому будущему. Как правило, жизнь нам говорит «нет». И надо быть к этому готовыми. Все в этом мире приходится зарабатывать, ничего даром не дается. Жизнь — это Северный полюс. Поэтому туда не надо ходить в купальных костюмах. Я хочу, чтобы мои дети привыкали всего добиваться сами, без чужой помощи. Мама иногда дает слабину. Но я держусь. Сейчас в России принимается много законов для защиты детей. Но мне кажется, они не будут эффективными. Главное все-таки — это родительское воспитание. А у нас этим мало кто занимается, потому что все работают. Я уж не говорю про брошенных детей. У нас в стране от 2 до 5 миллионов беспризорников (после Великой Отечественной войны их было 700 тысяч). Причем большинство из них имеют живых родителей. Все это свидетельствует о распаде семейных ценностей… Прежде всего надо воспитывать в людях чувство ответственности перед семьей — детьми и родителями. Это гарант жизнеспособности нации. А если у нас 60 процентов стариков живут в домах престарелых, то это серьезный демографический кризис. Это катастрофа. За брошенных детей и родителей надо вводить уголовное наказание. Необходимо заставить людей быть ответственными за жизнь своих близких.                     

Катерина КУЗНЕЦОВА, фото Наталья ЧЕРНЫХ











Lentainform