16+

«Чтобы заниматься политикой, надо иметь цинизм и здравый взгляд на вещи»

31/10/2012

«Чтобы заниматься политикой, надо иметь цинизм и здравый взгляд на вещи»

В Петербурге отменили концерт проекта «Граждане Бесы» – это те же самые, что «Гражданин Поэт», но вместе с Ксений Собчак, Леонидом Парфеновым и певцом Василием Обломовым.


                     Говорят, что участникам проекта было заявлено, что не удалось продать билеты на мероприятие. Хотя в Москве мероприятие прошло с аншлагом. Андрей ВАСИЛЬЕВ, продюсер проекта, бывший главный редактор газеты «Коммерсант», отмену петербургского концерта комментировать нам не захотел. Но поговорил о «Гражданине Поэте» и других проектах.

- Когда  «Гражданин Поэт» закрылся, говорили, что его запретили «наверху». Но это же не так?
– У нас был единственный действительно  запрещенный концерт в Перми. В конце этого сезона. А там такая тема  – место выступления –  какая-то площадь, пятнадцать тысяч народу,  для друзей билеты бесплатные. Ну, мы-то понятно, не бесплатно  выступаем. Реклама, хедлайнеры… Но пиарщики местные перестарались. Сказали, что теперь это будет наша Болотная площадь. Я могу себе представить реакцию местного начальства. Главный местный мент вообще сказал губернатору, что,  так сказать, складывает партбилет на стол. В результате концерт отменили прямо в  день, когда он должен был проходить. Что у них там творилось в Перми, я не представляю. А на третий день после этого  было открытие Московского кинофестиваля. Я туда  пришел, а у меня спрашивают: сколько ты забашлял за то, что тебя закрыли.  Ведь если целый год не запрещают, а тут запретили, есть в этом что-то левое.

- Проект «Гражданин Поэт» официально закрыт, но вы продолжаете ездить с концертами.
– Да. Но концерты это концерты. Причем я не знаю, еще буду я участвовать в других концертах. Надо же когда-то рвать. А то все время стоять одной ножкой это неправильно. Мы и порвали. Честно закрылись. А концерты окончанию проекта не мешают. Вот Иосиф Кобзон закончил карьеру, а потом еще два года ездит с концертами. Или Алла Пугачева.

- Но вы не делаете новых выпусков.
– А я не знаю, про что их делать. Еще раз сказать, что Путин  – говно, неинтересно.

- Вам нравилась быковская стилизация под стихи классиков?
– Мне нет. Прикольно это было только с самого начала. Я уже двадцать восемь раз рассказывал  в разных интервью, что это была спонсорская помощь каналу «Дождь». Наташа Синдеева – наша подруга, денег у нее нет, а желаний  много. И это был чистой воды  прикол. Мы понимали, что мы там ничего не заработаем – мало просить нам нельзя, потому что мы, вот, крутые.  А много у нее нет. Поэтому мы решили работать бесплатно. По дружбе.

- И прикол получил такой резонанс!
– Получило резонанс то, что  как нас оттуда прогнали. Вернее, мы ушли. До этого нас тоже смотрели довольно много. Но после того как нас запретили на «Дожде», а ролик все равно попал в интернет,  нас стали смотреть  гораздо больше.  

- Потому что все запретное интересно?
– Я не знаю. Не я же эту славу создаю. Я  понял, что проект стал популярным,  когда меня позвали на BBC в Лондон. А для меня BBC это нечто – это мое детство, глушилки…  Я их спросил, что вам делать нечего, а они мне ответили, что наш проект сейчас – главная новость. Я хоть и не нищий, но понял: вот они бабки. Пиар настолько сгустился, что я  просто увидел  деньги.

- То есть пиар оказался лучше качества продукта?
– Может, и качество тоже сыграло свою роль. Конечно,  никто не мог бы так читать, кроме Миши, никто не мог бы  так писать, кроме Быкова. И, наверное, никто, кроме меня, не смог бы  так продюсировать. Да, наверное.

- Михаил Ефремов телефонную книгу будет читать, и это будет смешно. Но вы-то изначально ориентировались в проекте  на политику.
– Нет, там другая тема. Например, таких  актеров, как Миша, наберется, условно говоря, с  десяток. Такого же таланта. А еще Миша с утра читает «Коммерсант». А в машине он слушает «Эхо Москвы». При том что он артист, он еще такое… политическое животное.  Вот я, если я работаю и мне платят деньги, то  я читаю. А если не платят, то не читаю. На фиг мне это надо!  Я и по телевизору смотрю только кино. Вот поэтому Миша может это читать. А Быков, он самый гениальный графоман XXI века.

- А кто получал от проекта больше удовольствие? Мне кажется, Быков.
– Да. Плюс бабло. Для Быкова же это в диковинку. А для Миши нет, и для меня нет.

- Если вернуться к Болотной. Почему лидерами там стали не политики, а журналисты-писатели, Быков в частности?
– Они романтики. Чтобы заниматься политикой, надо иметь цинизм и здравый взгляд на вещи. При этом  политики в стране нет. Нельзя, например, дышать под водой. Там воздуха нет. Любой профессиональный политик понимает, что ему ничего не светит. А эти – романтики, и они не понимают.

- А если вдруг воздух появится, и эти романтики возглавят что-нибудь серьезное,  вы что тогда будете делать?
– В моем возрасте уже ничего начинать нельзя. Я считаю, что для определенных профессий есть критический возраст. Я так начал говорить, когда я ушел из «Коммерсанта». Я просто понял, что мне достаточно денег. При этом у меня, их  не бог весть сколько – в журнал «Форбс» я не попаду.

- Вы очень часто про возраст что-то говорите.
– Надо здраво оценивать свои возможности. Я не драматизирую свой возраст. Мне пятьдесят пять лет, ну и что. Многие, в моем возрасте выглядят и чувствуют себя гораздо хуже. Просто надо понимать.  Вот мы были сейчас в Калифорнии, и у меня дочка каждое утро ездила к своему тренеру Денни, который учил ее кататься на серфе. Она тренируется нереально!  Сначала там надо как бешеная черепаха плыть навстречу волне. Потом развернуться и идти вместе с волной, а потом встать… И я понял, что для меня это нереально. Теоретически можно выучится, но все равно будешь кататься плохо. Лучше я буду смотреть на дочку.

- Вы всегда так реально оценивали свои возможности?
– Нет. До определенного возраста я вообще об этом не думал. У меня в свое время был такой момент, когда я ушел из «Коммерсанта». Я ушел, и год или два с половиной  ни фига не делал. У меня была такая фирма «Секс по телефону», но она денег почти не приносила. А потом моя жена мне сказала: я задолбалась жить в двухкомнатной хрущобе без балкона на Речном вокзале. Я дико расстроился – по-моему, все было нормально. Ну, двухкомнатная, ну хрущоба. Но я был тогда довольно молодой. А она мне говорит: ты приходишь пьяный и отрубаешься, а я с ребенком здесь живу. И я подумал, что баба права и надо идти работать. И пошел.  Открыл рекламное агентство. 

- А сколько продлится ваш новый  проект  «Граждане Бесы»?
– Да откуда я знаю!  Речь идет только о концертах. Сейчас у нас ангажемент на восемь концертов. Я даже не знаю программы этих концертов. Так,  кое-какие мысли есть. Но я не знаю, буду ли я в этом участвовать. И я считаю, что в этом нет ничего страшного. Они уже большие мальчики – и один и другой. Миша вообще, на минуточку режиссер. Поставил,  чуть ли не пятнадцать спектаклей.

- А книжки «Гражданин Поэт» вы решили сделать, чтобы денег заработать?
– Книжку я делал не для того, чтобы  деньги заработать, – я этого даже не ожидал. А чтобы было что в руках подержать. Чтобы потом можно было сказать, а вот твой дедушка  был такой молодец.  

- Она хорошо расходилась?
– Офигеть! Пока был проект, с конца ноября по первое апреля мы продали больше ста тысяч экземпляров. Она очень хорошо сделана. Потому что если что-то делать, то делать хорошо.  

- А почему «Юрий Гагарин». У вас же и агентство в свое время так называлось. Тоже с большой буквы и в одну строчку.
– Когда мы открыли рекламное агентство, его надо было как-то назвать. Название твоего агентства это презентация твоего проекта. Все  же  будут спрашивать,  почему «Юрий Гагарин». Это значит, что есть интерес.

- А мне кажется, Гагарин как персонаж вам  нравится.
– Ну, алле! Это был год девяносто второй, девяносто третий. Он тогда  был совершенно немодный. Он вообще был немодный человек. Я уже не помню, откуда  это взялось. Я в свое время придумал название  фирмы  «Партия». Помните, была в 89-м году такая сеть? У меня было два варианта названия – «Дупло» и «Партия». Дупло потому, что здесь есть что-то финское. Выбрали «Партия».

- А как наверху воспринимали вашего «Гражданина Поэта»?
– Нормально. У нас ведь  Путин был хоть и отрицательным героем, но героем. А Медведев был г...ом.  А поскольку наверху по этому принципу  разделились, то это стало нравиться.  Причем мы же не специально так делали. Так само получилось. И никто не может с этим ничего сделать. И Быков тоже ничего не может.

- При этом часть интеллигенции на Медведева надеялась. Был даже ролик, в котором ваши коллеги про проекту Леонид Парфенов, Ксения Собчак и Иван Обломов выдвигали ему в художественной форме претензии за несбывшиеся надежды.
– Вот зачем ты меня об этом спрашиваешь? Я должен оценивать чужое творчество?

- А зачем вам тогда в «Гражданах Бесах» Собчак, Парфенов и Обломов?
– Дело не в этом. Просто клуб попросил, чтобы были некоторые гости.

- А что они должны делать?
– Я еще не знаю пока. Что-нибудь прикольное – они люди клевые. Придумают что-нибудь.

- Вы с «Гражданином Поэтом» как-то в Барвихе выступали. Люди там при нынешней власти приподнялась, а им про Путина сатиру рассказывают. Зачем им это?
– Господи, да люди все одинаковые! Мне все равно, где выступать. Хоть в Барвихе, хоть в Таганроге.  Правда, когда Прохоров захотел, чтобы  мы ездили по всяким там Саратовам, я ему сказал, что в Саратове не заплатят бабла. Хочешь, говорю, чтобы мы ехали в Саратов,  доплачивай до нашего гонорара.  И он платил.

- А как вообще возник Михаил Прохоров?
– Его это прикололо. Видимо, он решил, что для его политики это будет правильно. Впрочем, я у него не спрашивал сильно.  Нравится и нравится. От того,  что мы давали концерт под его шапкой, ничего не менялось. Я делал те концерты, которые делал. Причем в каждом концерте у нас было стихотворение «Дядя Степа – миллиардер».

-А вы могли бы заняться пиаром  для Прохорова?
– Нет. Я не люблю заниматься пиаром.

- А если он очень много заплатит?
– Тогда могу.                  

Елена НЕКРАСОВА , фото yuga.ru











Lentainform