16+

«Эрмитаж опоздал с показами андеграунда на 20 лет»

23/11/2012

«Эрмитаж опоздал с показами андеграунда на 20 лет»

Открытие двух залов Дмитрия Пригова в новых помещениях Эрмитажа – в восточном крыле Главного штаба – событие знаковое во многих отношениях. Прежде всего, открытие этого зала опоздало минимум лет на 20. Все надо было делать вовремя, т.е. в начале 1990-х гг., когда андеграунд, концептуализм, соц-арт, постмодернизм вылезли из подполья, где их держала советская власть, и стали претендовать на самостоятельное значение.


             Тогда эта культура была, с одной стороны, актуальна, а с другой стороны, была понятна ее глубоко пародийная природа. Наконец, тогда можно было еще собирать артефакты, они еще циркулировали на рынке культтоваров, их можно было купить, а то и получить задаром.

Пригов. Когда нам достаются штаны

Когда в эрмитажном пресс-релизе я читаю, что Пригов – «выдающийся русский поэт, прозаик, один из основоположников московского концептуализма, известный художник, скульптор, актер. Он является автором более тридцати пяти тысяч стихотворений, четырех романов…», – я, конечно, сразу вспоминаю, про «тридцать пять тысяч одних курьеров» и отчетливо вижу, что авторы пресс-релиза, а заодно и организаторы постоянной экспозиции «Зала Пригова» не понимают, что «выдающийся русский поэт» – это, скажем, Заболоцкий, а Пригов – не поэт и не выдающийся, а тонкий пародист, пересмешник всей поэзии вообще – и Егора Исаева, и Анны Ахматовой, намеренно разрушавший поэтическую форму и пародировавший саму фигуру поэта, непрерывно, как автомат, производившего стихи.

Именно отсюда и эти «35 000 стихотворений», и типовая модель приговского «антистихотворения», к финалу которого поэтическая структура лопалась, как мыльный пузырь, высвобождая неожиданный философский смысл. При этом следует помнить, что Пригов, как и, например, Владимир Сорокин выросли на пне соцреализма, как грибы, причем грибы именно пародийные, и без основы – советской культуры, популярной классической и советской поэзии – понять ни Пригова, ни Сорокина невозможно. Пригов – это андеграунд, но советский.

Просто повесить на стены рисунки Пригова – этого мало, Пригов – не Снейдерс и не Рембрандт, даже не Илья Кабаков, в этих его работах нет автономной художественной выразительности и ценности, тут нужен совсем иной подход, иной экспозиционный принцип, плотный контекст. Рисунки Пригова нельзя повесить просто так, как выдернутый изо рта зуб. Чтобы показывать Пригова, нужен Музей советского андеграунда, демонстрирующий его, советского андеграунда, историю, начиная с подпольного модернизма 1950 – 1960-х гг., и только внутри такой обширной экспозиции, основанной на принципах полноты и историзма, в окружении целого набора персонажей, «синхронных» Пригову, – от Вс. Некрасова до Л. Рубинштейна и Т. Новикова – Пригов может стать осмысленным экспонатом, причем особая сложность заключена в том, что музей этот должен быть одновременно и серьезным, и пародийным, потому что вполне серьезно Пригов валял дурака, это и была его творческая деятельность.

Залы же Пригова в Эрмитаже сегодня – это дилетантизм и нонсенс, они напоминают ребенка, который решил собирать марки, пошел на почту, купил десяток и объявил себя коллекционером. Скажем, ту же «Портретную галерею Д. А. Пригова» рассматривать как обычную продукцию рисовальщика бессмысленно, один «портрет» от другого иной раз почти не отличить, они все выполнены в стилистике рисунков из «Словаря ада» Ж. Коллена де Планси (Париж, 1863), в которой в начале ХХ века в антимасонских книгах изображали Вельзевула, мессира Леонарда. Отсюда же и стандартная масонская символика на этих рисунках у Пригова: глаз Бога, треугольники вершиной вверх и вершиной вниз.

Рисунки не имеют художественного значения, суть вообще не в них, а в устных портретах художников и писателей, которые были записаны и собраны в книге Дмитрия Пригова и Сергея Шаповала «Портретная галерея Д.А.П.» (М., 2003). Без этих рассказов экспонировать рисунки бессмысленно.  Впрочем, один портрет, который в комментариях не нуждается, у Пригова есть – это портрет-диагноз В. Путина (один из серии «Горбачев – Ельцин – Путин – Черномырдин – Жириновский») в виде мохнатого земноводного. В зале Пригова я портрета Путина, правда, не заметил, хотя он мог бы стать гвоздем выставки.

В общем, Эрмитаж с опозданием на 20 лет решил пойти в ногу со временем и приобщиться к концептуализму ХХ в., произведя Пригова в полковники художественных войск и отдав ему дань уважения в своем стиле – отведя два отдельных зала. Галочку поставили, однако демонстрировать практически нечего (потому и вход в эти залы бесплатный). Ибо пока Эрмитаж собирался с духом без отрыва от изучения голландского офорта XVII в. и реставрации «Данаи» все приговское наследие (даже не «лучшее из», а практически все) уже давно расхватали в Европе и США, в том числе и «объекты», и инсталляции.

Эрмитажу, правда, досталась одна, но не самая интересная: в одном из двух залов разместили пародию на музей, – пустые рамы сопровождаются надписями: Рембрандт, Матисс… Знаменитой подписи под картиной достаточно для восхищения, сама картина – это уже излишество. Если бы подобных инсталляций было приобретено с десяток, это создало бы контекст, художественную линию, а так все выглядит  как-то нищенски, сугубо случайно. Почему, собственно говоря, именно Пригов? Куда логичнее в Эрмитаже смотрелись бы иературы М. Шварцмана и соц-арт от В. Комара и А. Меламида (кстати, ровно 40 лет назад они придумали этот термин по аналогии с поп-артом). Или пространственные тексты Л. Рубинштейна. 

Впрочем, проблема шире. Новое здание в результате усилий М. Пиотровского появилось, а материала для заполнения нет. Опоздали, начинать сбор коллекции надо было как минимум 30 – 40 лет назад, но тогда были совсем другие интересы. Как говорят французы, quand nous sommes arrivés pantalon, nous n'avons pas d'âne – когда нам достаются штаны, у нас уже нет задницы.

Правда, в декларированных планах Эрмитажа указан Илья Кабаков, но если это будет такая же «галочка», то лучше не надо. 
 
Пустота замысла

Неудачным оказалось, на мой взгляд, и новое пространство во дворах восточного крыла Главного штаба. Анфиладу из всех пяти дворов пока не осмотреть, она еще не открыта, но два двора-атриума по проекту «Студии 44» Никиты Явейна уже сделаны, и, прежде всего, самый большой по площади двор с лестницей-амфитеатром из 48 ступенек (четыре марша), поднимающей на высоту 5 м 80 см к дверям высотой 11 м. Чтобы хоть как-то оживить эту лестницу, целью создания которой было занять чем-то пространство двора, в ее середине сделана вставка из зеленого стекла. Тоже 48 ступеней, но только стеклянных.

Кстати, в первоначальных эскизах амфитеатра не было, он появился позже.  Причина понятна: как выразился М.Пиотровский еще в 2005 году, он ждет от архитекторов «нечто неординарное, соответствующее уровню Эрмитажа и обреченное войти в историю архитектуры. Мы имеем офисное здание, в общем, неплохое для музея, по периметру идут коридоры и многочисленные комнаты слева и справа, но музей в нем получается какой-то обыкновенный, - поясняет Михаил Пиотровский. - Однако когда рядом находится Эрмитаж, то и в Главном штабе должно быть что-то особенное, хотя и не революционное. И задача архитекторов состоит в том, чтобы привнести некие намеки на Эрмитаж».

Лестница на это намекает, но думаю, что в историю архитектуры не войдет. И дворы-колодцы, хотя их и перекрыли стеклянной крышей, так дворами-колодцами и остались, чем-то особенным не стали. И ни амфитеатр, ни гигантская дверь, ведущая в следующий атриум, на уровне 2 – 3-го этажа перекрытый мостом, положение не спасают. Стены зданий, выходящие во дворы-колодцы, заново оштукатурили и покрасили, включая помещения для ретирадников, отхожих мест (полукруглые выступы, выходящие во дворы, с выгребом в самом низу), стеклянную крышу возвели, почему-то устроив при этом застекленные фонари, сильно выступающие над кровлей зданий (кстати, пока ни КГИОП, ни Минкульт не сознались в выдаче разрешения на это искажение исторического облика здания-памятника). В результате евроремонта пространство дворов стало чистеньким, но безжизненным, ненастоящим.

Само по себе это внутреннее пространство здания Главного штаба ничего особенного не представляет в архитектурном смысле – такого, что оправдало бы необходимость экспонировать эти дворы для экскурсантов, разве что башни ретирадников. Зато загромождено новостройками, сильно напоминающими стилистику наземного вестибюля станции метро. Видимо, этим стилем братья Явейн и надеялись войти в историю архитектуры.

Строительные работы и переделки нарушили закон № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации». И в очередной раз убеждаешься в том, что закон этот не было смысла нарушать. Если уж решили перекрыть дворы кровлями, то  не обязательно было делать в этих дворах лестницы, мосты и в четырех исторических корпусах-перемычках пробивать гигантские двери, меняя облик зданий, спроектированных К. Росси. Лучше было оставить в неприкосновенности и здания-перемычки, и внутридворовые фасады и не городить огород. Устраивать лекции и концерты в евроотремонтированном дворе-колодце – не странная ли это причуда? Разве нет более достойных мест для лекций и концертов, чем задворки восточного крыла Главного штаба?                    

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ











Lentainform