16+

«В «Хоббите» уже сейчас, после первого фильма, видна ошибка...»

25/12/2012

«В «Хоббите» уже сейчас, после первого фильма, видна ошибка...»

О «Хоббите» Питера Джексона можно было бы говорить долго, но самая содержательная часть этого разговора преждевременна: режиссерский замысел выяснится через полтора года, в июле 2014-го, когда на экран выйдет заключительная часть трилогии. Пока же о нем можно только гадать по отдельным приметам, рассыпанным по нынешней, первой части.


          Конечно, «Хоббит» – коммерческий продукт, и навряд ли Джексон отважится на полпути менять правила игры: так Паниковский, неся тяжелую гирю, не мог повернуть за угол, а бюджет «Хоббита», что и говорить, – гиря из всамделишного золота. Так что вроде и можно было бы, как учили на уроках геометрии, «мысленно, пунктиром продолжить линии», уже вычерченные автором, и повоображать точку схождения. С большинством других теперешних голливудских первачей это, пожалуй, и сработало бы. Только не с Питером Джексоном.

Предписанный формат для него свят, – но лишь потому, что Джексон относится к той породе режиссеров, для которых незыблемость технического задания – необходимое основание для творческой свободы. Для таких четко очерченная территория – гарантия того, что внутри этих границ позволено все. Что не запрещено, то разрешено. Как говорил горинский декан Свифт: «Год рождения, год смерти, – все предрешено на небесах. Что остаётся человеку? Детали. Это не так мало». Именно потому прокатная версия «Властелина Колец» в свое время оказалась настолько хуже авторской. Формат, сюжет, бюджет, – все то же. Но есть детали. И у Джексона – решают они.

Если же не забегать вперед, а работать лишь с тем материалом, что уже на экранах, – рассказ ограничится стилем.

В подтверждение злопыхательства тех тонких ценителей, что возненавидели «Хоббита» загодя, надо заметить: вкус у Джексона все такой же никудышный, как и прежде. Что, впрочем, неудивительно для режиссёра, дебютировавшего ровно четверть века назад фильмом, который так и назывался: «Дурной вкус». Он по-прежнему не знает удержу в применении спецэффектов, открыточной красивости эльфийских ландшафтов и самоупоенных пролетах камеры над горами и долами (а также внутри оных), что ещё многократно усугубляется 3D-форматом. Истово веря в неведомую ему, впрочем, заповедь «стрелять так стрелять, летать так летать», Джексон каждый прием доводит не то что до предела – до пароксизма: если герой – то подпирающий небо, если пламень – то во весь окоем, если уют – то такой, что и Диккенс Беккетом покажется.

Можно бы сказать, что так ведь и должно быть, раз уж действие разворачивается по правилам легенд, а значит, каждый элемент обязан «подтягиваться» до своего архетипа. Можно заметить еще, что задачка эта вовсе не так проста, как мнится иным. Что никакое буйство спецэффектов само по себе не гарантирует  идеальной композиции кадра; тут потребен подлинный режиссер. А безупречность (не говоря уже о лихости), с которой Джексон, кадр за кадром, на протяжении почти трёх часов экранного времени выполняет эту «задачку», граничит, серьезно говоря, с гениальностью. И всё это будет правдой и ничем, кроме правды.

Просто не всей правдой. Понятие дурного вкуса изобретено не снобами, а такими же внимательными технарями, как и сам Джексон. Режиссерское решение сцены Гэндальфа с Барлогом из первой части «Властелина Колец» неприятно поражает в сравнении с толкиеновским оригиналом не потому, что оно менее тонко, а потому, что менее точно. Отсутствие в том же первом фильме любовно выписанных писателем подробностей вечернего привала хоббитов было, наверное, неизбежно (из соображений метража), но повлекло за собой дурные последствия: спасение Шира имеет куда меньше смысла, если он не наполнен подробной бытовой фактурой.

В «Хоббите» уже сейчас, после первого фильма, видна та же ошибка. У Толкиена Бильбо находит кольцо случайно, одиноко лежащее во тьме: сцена эта тихая, по интонации проходная и никакими предощущениями не сопровождаемая. У Джексона Горлум теряет кольцо на глазах у Бильбо, и оно вращается в воздухе на сверхкрупном плане, в замедленной съемке и под роскошную тему Хауарда Шора из предыдущей трилогии.

Напыщенность этого эпизода плоха не сама по себе («дурной вкус»), а сразу с двух точек зрения: смысла и сюжета. С первой – потому что Кольцо должно само сменить хозяина и оказаться под рукой у Бильбо; ведь оно обладает собственной волей, а если это не так, то и силы в нем вряд ли хватит, чтобы оправдать эпос о его уничтожении. Со второй – потому что если Бильбо видит, как Горлум теряет кольцо, то вся история про то, как он даже не думает вернуть его законному владельцу, начинает выглядеть несколько сомнительно (у Толкиена он догадывается, что кольцо принадлежало Горлуму, когда возвращать его уже поздно и опасно)… Можно, конечно, надеяться, что ошибка эта осознанна и будет отыграна в дальнейшем ходе фильма. Но это, по правде говоря, слабая надежда.

Джексон не то чтобы не умеет «переключать регистры», не то что не ценит контраста быта с легендой, – кто сомневается, пусть посмотрит «Милые кости», самый авторский, самый тонкий и, по-видимому, лучший из фильмов, на которые способен Джексон. Во «Властелине» можно было оправдаться проблемой метража, – но в «Хоббите»-то этой проблемы, мягко говоря, нет: ныне Джексон растягивает до многочасового повествования небольшую повестушку. Что дает возможность сполна развернуться всей его визионерской мощи, растанцовывая каждый фабульный поворот в ослепительный каскад видений.

Возможно, он и вправду считает, что на территории легенды нескольким повествовательным регистрам не место, – тогда он неправ, или Толкиен здесь неуместен. А возможно всё же, что к концу нынешней трилогии Джексон сможет объяснить, почему логика мира для него важна, а логика персонажей – нет. Значит, надо просто подождать следующих частей. Но мы ведь, собственно, и так собирались.               

Алексей ГУСЕВ, фото webpark.ru











Lentainform