16+

Алексей Венедиктов — о причинах усомниться в обвиненях бывшей жены Рустема Адагамова

14/01/2013

Алексей Венедиктов — о причинах усомниться в обвиненях бывшей жены Рустема Адагамова

Мне трудно сказать, насколько бывшим женам можно верить. Меня бог миловал иметь бывших жен. Но я вам могу сказать, что, на самом деле, эти обвинения (бывшей жены Рустема Адагамова в его педофилии) очень серьезны в том смысле, что они должны быть подкреплены очень серьезным доказательным материалом фактически. Потому что пока все это голословно.


                Я посмотрел ее интервью, которое делала компания Russia Today. Я прочитал ее интервью в «Известиях». Ну, положите сами расшифровку Russia Today – «Известия». Вы найдете массу любопытных несостыковок. И больше ничего пока у нас нет, это раз.

Во-вторых, вчера, по-моему, РИА Новости сделали интервью с представителем норвежской полиции. Заявление где? «У нас, – говорит, – часто так бывает. Люди, особенно бывшие друг друга обвиняют». Где заявления? Потому что ложные заявления в полицию норвежскую. И если она не подтвердится, это будут большие проблемы для тех, кто сделал ложные заявления, для норвежцев. Как я понимаю, бывшая жена Рустема – она норвежская подданная, норвежская гражданка. Это второе.

Третье, я не хочу это разбирать, я только хочу рассказать вам одну любопытную историю, которая произвела на меня в моей младости большое впечатление. История заключается в том, что, будучи уже студентом и зная, что пойду работать в школу, я посмотрел удивительный фильм, французский фильм 1967 года съемки Анри Кайатта... Я вообще очень любил Жака Бреля. Один из немногих фильмов, где играет великолепный французский, бельгийский певец Жак Брель. Фильм называется «Профессиональный риск» в русском переводе, а во французском он назывался «Les risques du métier», то есть «Риски профессии». И вот вам рассказываю краткое содержание первой серии, которая имеет отношение к нашей теме.

Учитель в норманском небольшом городе, которого играет Жак Брель, оказался обвиненным в педофилии тремя своими ученицами. Ну, естественно, маленький городок, про всех известно и все жители этого города, и его собственная жена (ну, страшное обвинение, действительно) подвергают его обструкции. Вроде, есть доказательства и находятся какие-то материальные там доказательства. Но сначала пока моральная обструкция – ну, учитель и ученицы. Ну, ученицы там уже были вполне себе оформившиеся, но тем не менее, ученицы. И приезжает этот следователь молодой, который находится под давлением общественного мнения, и начинает раскручивать эту историю. И выясняется, что это ложное обвинение. Это весь фильм про это.

Одна девочка, насколько я помню, обвинила учителя для того, чтобы скрыть свою связь со своим одноклассником или человеком старше ее – во всяком случае, ждет ребенка, нужно на кого-то свалить. Другая девочка в знак мести от того, что он не обращал на нее внимания. И третья девочка за компанию. Вот так. И, вот, все три его обвинили. И последние кадры – он уходит из этого города, уезжает и все смотрят ему вслед. Вот, неудобно родителям... Следователь доказал, что это не он, провел расследование и так далее. И этот фильм произвел на меня очень большое впечатление о том, что поначалу все кажется «Ну а чего? А чего врать-то? Врать-то им зачем? Им врать-то незачем». А потом вскрываются вот эти вещи.

Поэтому пока то, что мы видим, все это очень смутно. Но есть еще одна история. Конечно, на мой взгляд, безусловно, связанная с той активной политической позицией, которую последнее время стал занимать Рустем. Надо признать, что Рустем Адагамов не сильно жалует «Эхо Москвы», не сильно жалует меня и вы знаете, те, кто сидит за нашими взаимоотношениями, я подвергался вполне незаслуженно, с моей точки зрения, атакам Рустема, публичным и, с моей точки зрения, не совсем приличным. Это не имеет никакого значения. То есть у меня нет особых причин его любить. Но! Просто не заметить, как политически совпадает вся эта история с антисиротским законом, с шествием 13 января, с тем, что Рустем очень влиятелен стал в политической блогосфере... И я встретился с людьми, которые в свое время работали в 5-м управлении КГБ по борьбе с антисоветской деятельностью. Я сказал «Слушайте, вам ничего не кажется?» Сказали «Слушай, – говорят, – чего тут кажется? На 2-м курсе изучаем, как это делать. Изучали». Я говорю «Объясните». Они говорят «Ну вот посмотри, – говорят они. – Ведь, эти люди (они имеют в виду несистемную оппозицию) – они не занимают никаких постов, их нельзя лишить постов, нельзя на них надавить, у них нет начальников, нельзя надавить с помощью начальников, и на таких людей есть специальные инструменты. Эти люди пользуются авторитетом, потому что у них репутация в их кругу. Не вообще репутация в кавычках, просто они репутационны, их уважают. Поэтому нужно найти такие точки, и этому нас учат, – говорят они, – учили, такие точки, которые наносят удар именно по этой репутации». Я говорю «Я не понимаю. Объясните». Они говорят «Грубо говоря, – говорят они, – вот смотрите. Обвинить в том, что, там, эти люди – Собчак, Развозжаев, Навальный, Адагамов – не платил налогов или где-нибудь там чего-то там бессмысленно, потому что у нас в стране считается за доблесть не платить налогов. А объявить их, что они там что-то крупно украли, бессмысленно: у нас в стране крупно украли – это тоже доблесть, – ну, говорят мне офицеры некоторые бывшие, правда, некоторые действующие. – Поэтому, Алексей, надо наносить удары там, где каждый человек почувствует себя выше, чем они. Это все написано в наших учебниках и иностранных учебниках, кстати, в том числе, как ударить по репутации людей, которые не встроены в систему, не являются членами партии, где можно давить через руководство или наоборот, и так далее. Поэтому Собчак с ее полутора миллионами, да? Ну, все сразу стали ее: «Ну что это?» Поэтому Навальный, Кировлес. Он даже не жулик, он – мелкий жулик. Вот, если бы он украл Роснефть, это не было бы ударом по его репутации, а так какой-то Киров, какой-то лес, мелкий воришка, такой жулик маленький, да? Поэтому Развозжаев – 500 меховых шапок, а не государственная измена. И поэтому Адагамов – педофилия». Это, конечно, все предположительно, да? Эти ребята этого не знают, они этим сейчас не занимаются. Но этому учат. Этому учат в школах профессиональных. И судя по всему, эта вполне профессиональная история будет развиваться.

«Ты видишь, как это подхватили каналы. Ну, казалось бы, – говорят они, – Адагамов, да? Ну, кто это? Ну чего он? Ну, почему вдруг государственное телевидение будет говорить о неизвестном блогере? У нас таких случаев по обвинению в педофилии по 60 в день в России. Нет, центральные каналы, каналы пропагандистские, которые работают на Зарубежье. Это вопрос компрометации. То есть было, не было – не знаем, но инструмент раскрутки вот такой».

Поэтому я хотел бы вас отправить к блогу Дмитрия Губина, журналиста, который написал не про это, а про другое, про журналистскую работу. Я с ним абсолютно согласен, с этим блогом – он мне кажется очень убедительным.

Есть еще одна история. Вот, я смотрел интервью супруги бывшей Адагамова, снятое коллегами с канала Russia Today. Я знаю этого корреспондента Ирину, которая была интервью. В каком смысле? Я знаю, что она профессиональна. Она работала в Тунисе, она работала в Японии, по-моему, она была в Сирии. То есть она – профессиональная девочка, которая знает, как правильно задавать вопросы. Я смотрел ее репортажи, я читал ее репортажи. Чтобы так непрофессионально сделать интервью, не задать главные вопросы?.. А о главных вопросах почитайте на нашем сайте у Дмитрия Губина. Она не может это сделать. Знаете, вот, если человек – профессионал, он не может это сделать. Либо так смонтировали – тогда вопрос к руководству канала, либо была такая установка, либо она в этот момент, ну я не знаю чего, она была не в себе. Так не бывает.

Это та же история... Знаете, покойный Натан Яковлевич Эйдельман, великий русский историк часто писал, исследуя документы, он говорил «Было, не было – не знаем. Но скорее всего, могло быть или, скорее всего, не могло быть». Так вот, исходя из той информации, которую мы сегодня имеем (а мы ее не имеем как информацию, мы имеем заявления, неподкрепленные никаким фактом), учитывая все остальное, этого не было.

Это та же самая история, помните, когда Путин поцеловал мальчика в животик. Ну, вот, чего? И чего теперь? Обращаться в Следственный комитет по поводу поцелуя мальчика в животик? Не собираются организации эти общественные, нет? Ну, это же стыдная история обращаться по такому поводу. И здесь стыдная история. Ну, значит, она политическая. С моей точки зрения, она – политическая. А дальше каждый из вас...                 

Алексей ВЕНЕДИКТОВ, текси и фото echo.msk.ru





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform