16+

«Право граждан на участие в выборах заканчивается, когда опущен бюллетень в урну. Дальше – не их собачье дело»

22/03/2013

ОЛЬГА СЕРЕБРЯНАЯ

Конституционный суд должен через некоторое время одарить нас фундаментальным решением о границах активного избирательного права. Проще говоря, членам КС предстоит определить, могут ли простые граждане обращаться в суд с копиями протоколов УИК в руках, оспаривая официальные результаты выборов.


           На минувшей неделе, пока Милонов беседовал со Стивеном Фраем о сути либерализма, избиратели обменялись мнениями о выборах с представителями президента, Госдумы и ЦИКа. Ничего более серьезного со времен прошлогодних митингов в российской политике не происходило.

Суть, в общем, в том, что такое перспективное направление протестного движения, как массовое хождение в суды граждан-наблюдателей, было на корню подрублено отказами рассматривать дела. Граждане-наблюдатели приносят в суд свидетельства подтасовок, а им говорят: а вы кто, собственно, такие и какой интерес имеете?

Граждане-наблюдатели, наверное, что-то отвечают, но конкретную статью Административного кодекса привести не могут. Уголовного-то могут, но Следственный комитет нарушения расследовать не торопится – есть даже официальное постановление о его бездействии. Эту тупиковую ситуацию и надо было обсудить.

Позиция представителей президента, Думы и ЦИКа состоит в том, что право граждан на участие в выборах заканчивается в тот момент, когда они опустили бюллетень в урну. Что происходит дальше – не их собачье дело.

Вот две заранее отлитые в граните формулировки. Первая: «Абсолютизация прав избирателей может повлечь за собой нарушение прав других участников выборов» (представитель Госдумы в КС Дмитрий Вяткин).

И вторая: «Нарушения на выборах не могут служить основанием для того, чтобы ставить под сомнение результаты голосования» (представитель ЦИК в КС Николай Конкин).

То есть они дело понимают так: в выборах участвуют избиратели, партии или кандидаты и комиссии. И вот если избиратели захотят проверять, верно ли вносятся данные из участковых протоколов в общие, то они тем самым нарушат права партий или кандидатов (которым уже разрешили избраться) и комиссий (которым уже дали задания избрать эти партии или этих кандидатов).

И это, кстати, правда. Если кандидат N уже договорился с кем надо посредством чего надо, что его изберут, то излишнее любопытство посторонних граждан действительно входит в противоречие с правами, гарантированными ему в рамках договора с кем надо.

А нарушения не являются основанием для сомнения в результатах голосования, потому что результаты – дело общественное, а сомнения – личное. Ты, гражданин-наблюдатель, не вступал с нами в договорные отношения, поэтому иди и «внутренне прими» (слова Вяткина) эти результаты. Вообще выборы – процедура, чудовищно усложняющая реализацию договорных отношений. Это как если бы для покупки стиральной машины требовались не только деньги, но еще и согласие жителей всей округи. Ну бред же, да?

Так вот когда присутствующие выслушали все эти аргументы, а заявители что-то такое ответили с использованием разных юридических слов и выражений, один из них подошел к микрофону и спросил всех представителей госвласти скопом: «Скажите, а вот вы вообще как думаете: вот эти все выборы – голосования, подсчеты, протесты, суды – зачем это все? Это кому надо?» И председатель КС Валерий Зорькин разрешил представителям на этот вопрос не отвечать.

Но важно, что он был задан. Это отвлеченный, конечно, разговор – примерно как у Стивена Фрая с Милоновым, но хотя бы есть о чем поразмыслить в перерывах между троллингом и пехтингом.

Вот зачем вообще все это надо: Госдума, Совет Федерации, выборы, политические партии, кандидатские корочки, нормы ГТО? Цель-то вообще какая? Не в смысле «великой России», а поконкретнее? Только такой вопрос может породить настоящую, а не фиктивную политику. В головах, конечно. Но с них вроде все и начинается.                     

ранее:

«460 жителей села Любавичи ждут не дождутся книг Шнеерсона»
«Говорить надо о реальных проблемах. Они у нас простые: все плохо, денег нет и надежды никакой»
«Я не нашла разницы между вурдалаками в парламенте и столичной интеллигенцией»
«А не лучше ли управлять нефегазодобычей дистанционно, из Майами?»
«Что бы еще переименовать кроме Волгограда...»











Lentainform