16+

Как архитектура оказалась продажной девкой капитализма

05/04/2013

Как архитектура оказалась продажной девкой капитализма

Достаточно посмотреть на новостройки в историческом центре города, скажем, на второе здание Мариинского театра, и становится понятно, что архитектура – продажная девка империализма. Почему так происходит, я пытался определить, побеседовав руководителями Санкт-Петербургского союза архитекторов – прежним президентом Владимиром Поповым и нынешним Олегом Романовым.


            В интервью  свое мнение вставлять неуместно, поэтому я написал это послесловие к разговорам с президентами. К тому же 2 апреля 2013 года в Этнографическом музее откроется выставка «Архитектура Петербурга-2013», на которой будут представлены «лучшие проекты и реализованные постройки, выполненные петербургскими архитекторами за последние два года» (из рекламы).

А поскольку «лучшие» на их языке соответствуют «плохим» или «очень плохим» на языке обычных людей, то эта статья еще и своего рода введение в выставочный материал, методичкой, помогающей правильно воспринимать и сами проекты, и лекции архитекторов.

Из двух интервью обрисовались пять острых проблем, без решения которых надеяться на сохранение остатков исторического центра (после интенсивной 10-летней строительной атаки) вообще не приходится. Причем это проблемы не архитектурных мастерских и не архитектурного сообщества в целом, это проблемы городской власти. В целом речь идет о создании достаточно жестких условий архитектурно-строительной деятельности, которые должна сформулировать городская власть и неукоснительно исполнять.

Первая проблема – это демонстративное, умышленное невыполнение закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов РФ» (№ 73-ФЗ от 25 июня 2002 г.), согласно которому памятники архитектуры запрещено реконструировать (а можно только реставрировать), а в охранной зоне запрещено новое строительство.

Невыполнение этого закона – основа порчи исторического центра. На уровне городской администрации на нарушение этого закона вообще не обращают внимания. И оба моих собеседника – и Попов, и Романов – тоже никак не отреагировали на мои замечания на эту тему. Как бы не заметили их. И в этом смысле оба этот простейший тест не прошли. При этом Владимир Попов резко негативно оценил, скажем, реконструкцию Летнего сада и дома Лобанова-Ростовского. А то, что эти ошибки – прямое следствие нарушения закона № 73-ФЗ, вроде как не понимает.

Все-таки у городской власти, строительного бизнеса и архитекторов есть «негласное согласие»: если закон № 73-ФЗ не нарушать, то никаких денег на строительстве не заработаешь. И эта антикультурная идеология транслируется дальше, студентам, новым поколениям архитекторов.

Понятно, что если власть своими решениями позволяет нарушать закон, то за инвесторами и за жадными до денег архитекторами дело не заржавеет. Интервью показали, что на какой-то пакт об охране исторического центра архитектурная корпорация не способна, погубителей исторического центра не осуждает.

Вторая проблема – отсутствие на уровне городской власти системы управления проектированием и строительством. Владимир Попов подробно описал советскую систему, в центре которой находилось Главное архитектурно-планировочное управление (ГлавАПУ) со всеми своими функциями. Государственная централизация позволяла процессом планирования застройки управлять. Сейчас централизации нет, но нет и вообще какого-либо управления этим процессом. Сломав советскую систему, не создали никакой иной, отсюда хаос. Понятно, что на него был и есть запрос корпорации инвесторов и строительной индустрии, но для начала надо хотя бы это четко осознавать.

Окраины расхватывают по пятнам застройки. Хорошо если эти пятна остались от планировок еще советского периода, тогда сохраняется какой-то градостроительный смысл в новостройках. А, скажем, промышленные зоны – будь то зона мясокомбината на Московском шоссе или промышленной полосы между Невой и пр. Обуховской Обороны – те уже стали зоной хаотического проникновения инвесторов. Главное – сейчас для больших участков застройки нет настоящих ПДП, проектов детальных планировок*, которые должны предшествовать проектам застройки. Если что-то и есть, то это имитации.

Вот современная фотография перспективы ул. Чапыгина: прямо по оси улицы перспективу замыкает дом 13а – неоклассическое здание Николаевской детской больницы (арх. А. Г. Голубков, 1914 – 1916) здание отделено курдонером, завершено характерным для классицизма бельведером. Сейчас здесь расположена детская психиатрическая больница. А классицизм и бельведер фонированы новостройкой – это инвесторы осваивают промзону (об этом примере уродства сообщил Игорь Максименко).


Как архитектура оказалась продажной девкой капитализма

В советское время здесь был секретный завод № 333, впоследствии именовавшийся «Ижевский механический завод», затем в этих зданиях размещалось ОАО «Экспериментальный мебельный комбинат «Турист»» (по данным агентства недвижимости Петроградского района), с 1991 г. здесь находится деловой мегаполис «Гайот» – гостиница, ресторан и прочее располагалось в бывших заводских корпусах. Накопили денег – снесли малоэтажные корпуса, стали строить многоэтажные жилые здания. Как это выглядит со стороны – кто же будет об этом нынче думать? Во всяком случае, не инвесторы.

Но не только окраин и промзон эта проблема касается. Например, дом за домом уничтожают в районе рот Измайловского полка – современных Красноармейских улиц. Город отдает инвесторам то одно здание, то другое. Пройдет еще лет 10 – 15, и окажется, что более половины зданий заменено на новые. Допустим, это даже оправданно, допустим многие дома не представляют архитектурной ценности. Но ведь город должен посмотреть и немного в будущее! И осознать, что все эти новостройки делаются без царя в голове, без учета всей градостроительной ситуации, без единства стиля, вообще иной раз без стиля.

А для того и есть законы – скажем, категорический запрет на снос и новое строительство в отсутствие обсужденных и утвержденных ПДП на весь большой район между Фонтанкой и Обводным каналом, Измайловским и Лермонтовским пр.

Характерно, что теперь функции, выполняемые Комитетом по градостроительству и архитектуре (КГА), именуются услугами. Вроде бы дело не в словах, однако есть инвестор и есть КГА, которое выполняет для инвесторов и проектировщиков услуги.

Третья проблема – главный архитектор. Сейчас его фактически нет, причем дело тут не в конкретной личности. Уровень принятия решения – это председатель КГА, а главный архитектор, который опущен до уровня заместителя председателя, вообще непонятно что делает, поскольку по существующей трактовке Градостроительного кодекса (на мой взгляд, трактовке неверной) проекты зданий теперь у главного архитектора согласовывать не надо. То есть уровень главного архитектора – это общение с архитекторами, которые по закону могут с ним и не общаться. В итоге уровень принятия решений от уровня общения с проектировщиками изолирован. У главного архитектора нет власти – это главное, он не в состоянии управлять процессом проектирования ни на градостроительном, ни на архитектурном уровне. Ни генпланированием, ни проектами застройки.

Сюда же относится и фигура главного художника: парадокс, но в Санкт-Петербурге  эта должность вакантна. Вот характерный пример. Невский пр., 86, – дом З. Н. Юсуповой, образец классицизма. Два фотоснимка – 2008 и 2013 гг. – позволяют увидеть, что степень изуродованности  фасада растет. Здание – памятник архитектуры федерального значения, поэтому пробивка входа в оконном проеме и появление навеса над входом в ресторан-клуб «Магриб» в 2002 г. было явным нарушением охранного законодательства. Сейчас навес приобрел уже вертикальные опоры. вывески приобрели агрессивный и аляповатый характер, но и КГИОП молчит, и КГА молчит, главного художника в Петербурге нет вообще, а архитектурно-художественный регламент Невского пр., принятый 28 мая 2010 г. почему-то не действует и сам себя не применяет.


Как архитектура оказалась продажной девкой капитализма

В целом речь идет о наведении порядка в Комитете по градостроительству и архитектуре. Такого порядка, который отвечал бы интересам Петербурга, а не интересам инвесторов и арендаторов.

Четвертая проблема – Градостроительный совет. Тоже совещательный орган, тоже не имеет власти: «Решения Совета… носят рекомендательный характер для должностных лиц Администрации Санкт-Петербурга».

Естественно, что Градсовет должен обладать властью, а его коллективно принятые решения должны быть обязательными. Тем более, что такой порядок имеет еще и четкий антикоррупционный смысл: всем не занесешь.

А собранные вместе, даже архитектурные «волки» будут вынуждены проявить некоторую принципиальность и ответственность. В том числе и в отношении друг друга.

Сейчас же и решения Градсовета носят рекомендательный характер, и нет обязательности в рассмотрении проектов Градсоветом, и нет никакой ответственности.

Пятая проблема – конкурсы. Эту проблему ясно обозначил О. С. Романов – существующее законодательство не обязывает проводить полноценные архитектурные конкурсы по проектам всех зданий, которые строят даже в историческом центре. Понятно, что заинтересованным лицам это здорово облегчает жизнь, но в результате возникают градостроительные и архитектурные ошибки.

Самые свежие примеры – это жилой комплекс «Смольный парк» и «Невская ратуша». Это новые места на карте ошибок Петербурга.

«Смольный парк» по проекту ЗАО «Земцов, Кондиайн и партнеры» поставлен на месте градских богаделен, располагавшихся между Смольной набережной, ул. Смольного и ул. Пролетарской Диктатуры. Главное – эти новостройки (реализация проекта – ОАО «Строительная корпорация „Возрождение Санкт-Петербурга«») перекрыли вид на Смольный собор со Свердловской набережной.


Как архитектура оказалась продажной девкой капитализма

Юрий Земцов, как известно, является автором жилого комплекса на Шпалерной ул., 60, – одной из явных архитектурных ошибок (реализация проекта – ОАО «Строительная корпорация „Возрождение Санкт-Петербурга«»), а также комплекса зданий на пересечении Невского пр. и ул. Восстания –  магазина «Стокманн». Если Шпалерную, 60 еще можно числить в категории «ошибки», то, и «Стокманн», и «Смольный парк» – это архитектурно-градостроительное преступление.

Что же до «Невской ратуши» по проекту мастерских Е. Герасимова и С. Чобана, то этот проект победил в конкурсе, но, видно, такой был конкурс, так были сформулированы его условия, что проект-победитель смотрится дико в том месте, куда этот «деловой квартал» воткнули. Это типичный вариант внеконтекстной архитектуры, причем, вследствие гигантских размеров и высоты внеконтекстность уже перешла в качество архитектурного абсурда. По стилю это тот же «унитаз» на Малоохтинском пр., но только еще более неуместный в контексте старой застройки.

Так что дело не только в том, проводился формально конкурс или нет, дело еще и в том, как этот конкурс проводится. 

К этим примерам можно добавить еще множество, вот, например, новое здание жилого дома на Лиговском пр., 123а (на пересечении с Рязанским пер.). Проект архитектурного бюро «Слои», руководитель арх. Б. П. Богданович. Снос исторических зданий и новая застройка охватили весь Рязанский переулок, и по логике вещей следовало провести конкурс, а не просто ставить коробки. Но просто коробки ставить проще и заказчикам, и архитектору. А ведь архитектор со стажем, со средними, но профессионально спроектированными зданиями. 


Как архитектура оказалась продажной девкой капитализма

И еще одно примечание – специально для господ архитекторов.  За двумя исключениями я полностью совпал с профессором и народным архитектором В. В. Поповым в оценках современных новостроек в историческом центре. Отмечаю я это не потому, что сам был в своих оценках не уверен, а в связи с поступающими из «волчьей стаи» постоянными обвинениями меня и других градозащитников в том, что мы «ничего не понимаем» и потому не в состоянии правильно оценивать современную архитектуру.

И вот оказалось, что мы, простые люди, которых не коснулся талант зодчего, умеем оценивать и всё прекрасно понимаем. Иными словами, для того, чтобы признать уничтожение Летнего сада не реставрацией, а уничтожением, а мансарду на аттике дома Лобанова-Ростовского архитектурно-ошибочной, отнюдь не обязательно иметь диплом архитектора. Тут, говоря словами О. Мандельштама, достаточно и «хищного глазомера простого столяра».                  


Осьминог на улице Моисеенко

Какой объект стал самой серьезной градостроительной ошибкой в Петербурге в советские годы

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ, фото shawsabey.com

* В проекте детальной планировки следует разрабатывать предложения по объемно-пространственному и архитектурно-художественному решению застройки, режиму использования зон охраны памятников истории и культуры. Утвержденный проект детальной планировки является основой для разработки проектов застройки отдельных участков, проектов транспортных магистралей и узлов, внемикрорайонных инженерных сетей и сооружений (МДС 11-7.2000. Инструкция о составе, порядке разработки, согласования и утверждения градостроительной документации).









Lentainform