16+

На выставке «Архитектура Петербурга-2013» можно узнать о будущих градостроительных ошибках

10/04/2013

На выставке «Архитектура Петербурга-2013» можно узнать  о будущих градостроительных ошибках

Выставка «Архитектура Петербурга-2013», организованная «Объединением архитектурных мастерских», Санкт-Петербургским союзом архитекторов, Гильдией архитекторов и инженеров Петербурга и фондом «Про арте», имеет, как известно, две главные функции.


            Для архитектурных мастерских – это отчет о проделанной работе и выставка достижений (а достижением они считают практически любой свой проект), а для градозащитников – список будущих архитектурных ошибок. Обычно архитектурная корпорация эти будущие les scènes de crime не афиширует, поэтому грех не воспользоваться тщеславной слабостью нашей bande de loups и не изучить их жертвы – настоящие и будущие.

Прежде всего, следует заметить, что самые умные архитекторы подошли к созданию экспозиции с повышенной осторожностью и заботой об имидже. Так, Рафаэль Даянов (студия «Литейная часть – 91»), оказавшийся тут чемпионом, представил лишь созданные его мастерской в 2012 г. проекты церквей: три воссоздаваемые церкви (одна в Шушарах возле нового выставочного центра) и три новых объекта: церковь в пос. Апраксин, часовня на ул. Ленсовета и колокольня при храме на Приморском пр., 79. Я специально позвонил Рафаэлю Маратовичу, чтобы уточнить: он перешел теперь исключительно на церковную архитектуру? Нет, конечно, ответил Даянов, но так как места на стенде было отведено мало, всего не покажешь, решил ограничиться только этой стороной деятельности мастерской. И действительно, кто будет протестовать против часовни и колокольни. Лучше выглядеть белым, пушистым и богомольным.

Аккуратная экспозиция и у мастерской Евгения Герасимова. Два жилых дома: на Мойке, 102, и «Победа» на ул. Победы, 5, рядом с Парком Победы на Московском пр. В целом оба проекта выглядят достаточно прилично, ничего одиозного. Правда, оба здания имеют одну занятную особенность. Дом на наб. Мойки нарисован 6-этажным, но в глаза бросается, что два верхних этажа – лишние. Дом «Победа» 14 – этажный, три верхних этажа лишние. Принцип проектирования напоминает знаменитую фразу Паниковского: это мне, а это Остапу Ибрагимовичу. Это я рисую нормально, а вот уродливую верхушку, нарушающую пропорции и связь с контекстом, – это для заказчика по его желанию. Такой архитектурный «приват-танец». По этому же принципу Герасимовым была сделана мансарда на доме Лобанова-Ростовского и верхний этаж-галерея здания отеля на пл. Островского.

Кстати, что касается дома «Победа», то он на самом деле непрост и уже названием отсылает помимо расположенного рядом парка к антиутопии Дж. Оруэлла «1984» («Смит  торопливо шмыгнул за стеклянную дверь жилого дома «Победа»», в оригинале «Victory Mansions»), и, возможно, эта связь неслучайна, поскольку проект определенно предлагает постмодернистскую рецепцию «сталинского ампира», включающую четыре различных рисунка, механически соединенных на главном фасаде: сначала идет отсылающее к модерну двухэтажное основание с рустами, маской льва и торсами, затем на это основание поставлено пятиэтажное здание, лишенное декоративных элементов, на него поставлен четырехэтажный объем, акцентированный пятью пилястрами, а для создания ощущения переизбытка и «масла масленого» на эти 11 этажей поставлены еще три с иным размером окон, которые украшены девятью сдвоенными полуколоннами, карнизом и аттиком с балюстрадой. И еще на кровле стоят по углам четыре обелиска. Возникла визуальная метафора чего-то избыточного и давящего (модерн двухэтажного основания зримо задавлен 12-этажным массивом), с одной стороны, и мнимого разнообразия (четыре рисунка на фасаде) в рамках жесткого единообразия, а это все и есть признаки тоталитаризма. Идея подавления усилена пропорциями дома: отношение ширины к высоте – примерно 10:14.

А, скажем, мастерская Ю. Земцова и М. Кондиайна заботу об имидже проявила в том, что на фотографиях жилого комплекса «Смольный парк» предусмотрительно не дала вида с противоположного берега Невы. Не зная, что эти дома теперь закрывают вид на Смольный собор, трудно понять, с чем мы имеем дело на самом деле.

Пожалуй, впервые Земцов решился показать общественности комплекс жилых и офисных зданий на пересечении Мытнинской наб. и Зоологического пер. – после того, как этот ЖК Hermitage View House уже построен и распродан. Выглядит все это в целом нестрашно, не так, как «Стокманн» или дом на Шпалерной ул., 60, однако есть нюансы. Как известно, снос в 2006 – 2007 гг. силами ООО «Терминатор» старого здания, первоначально построенного в 1881 – 1883 гг., сопровождался скандалом, поскольку дом смотрит прямо на Зимний дворец. Но в итоге КГИОП согласовал сносы в охранной зоне, ограничившись требованием восстановления фасадов, тем более, что право на строительство получила влиятельная корпорация «Возрождение Санкт-Петербурга», с которой мастерская Земцова дружит давно и плодотворно. Естественно, условие КГИОПа  – восстановить фасады – ни Земцов, ни его кураторы из «Возрождения» – не выполнили: во-первых, первый этаж сделан высоким, как в «Стокмане», во-вторых, дом увенчала мансарда с видовой галереей, чего ранее, естественно, не было. В результате здание приобрело стандартный облик новостройки, стилистически заметно отличающейся от исторического здания. И то, что это подделка, видно.

Если еще приводить примеры сереньких, но нестрашных – правда, на картинках! – зданий, то это проект жилого дома на пр. Энгельса, 2 («Студия 17», С. Гайкович), и жилой дом на наб. Робеспьера, 32 («Интерколумниум», Е. Подгорнов). Гайкович предложил фантазии на темы сталинского ампира, адаптированные к современным технологиям остекления, а лишней является надстройка на крыше. У Подгорнова – «неоклассика», но опять же лишний верхний, шестой, этаж.

Сергей Орешкин (мастерская «А.Лен») не опасен, пока проектирует автосалоны на ул. Руставели и в Приморском районе в форме плоских, распластанных по земле параллелепипедов. Я против них ничего не имею. Но как только он получает возможность проникнуть в исторический центр – я имею в виду дом на ул. Чапаева, перегруженный эркерами, террасами и всем прочим, – так сразу возникает желание оторвать архитектору  руки. Кстати, ввиду кадровой ротации С.Орешкин теперь возглавляет «Объединение архитектурных мастерских».

Но самым опасным агрессором на выставке предстала «Студия 44», возглавляемая Никитой Явейном. Я, конечно, имею в виду не примитивного вида новостройки для Октябрьской наб., а два других объекта. Первый – это дворцово-парковый ансамбль Михайловская дача (Санкт-Петербургское шоссе, 109), который Явейн и его товарищи приспосабливают под нужды Высшей школы экономики.

Хорошо, с одной стороны, что Явейн о Михайловской даче напомнил, однако на стендах представлены лишь фотографии Конюшенного корпуса, притом изнутри, и нет ни одной фотографии внешнего вида корпуса и ни одной фотографии нового строительства. Михайловка, напомню, это дворцово-парковый ансамбль, в котором из 26 объектов 24 – это объекты федерального значения, а один – местного. В объекты федерального значения входят дворец вел. кн. Михаила Николаевича, парк, оранжерея, пруды, 7 мостов, плотина… А объект местного значения – церковь св. кн. Ольги (1861 – 1864, арх. Д. И. Гримм). Именно вокруг этой церкви Н. Явейн и напроектировал новые здания. Одно здание зачем-то имеет в плане форму кольца, другое – яйца, потом пирамида, потом пятиугольник, потом 9 прямоугольников, потом какой-то «зигзаг».

При этом здание Конюшенного корпуса должно было стать Главным учебным корпусом, Гофмейстерский корпус – административным зданием, Кухонный корпус – гостиничным корпусом, на месте оранжерей расположится центр подготовки руководителей, а в помещениях Дворца великого князя Михаила Николаевича разместится научно-исследовательский институт и Центр подготовки руководителей.

И, конечно, с учетом того, что на территорию строительства никого не пускают, посмотреть на фотографиях, как они приспосабливают памятники и строят «яйца Явейна», было бы крайне интересно. Но все держится за забором и в строжайшей тайне. Что только усиливает подозрения. 

Второй пугающий последствиями объект Явейна и компании – реконструкция Московского вокзала. Мотив такой: 11 имеющихся путей недостаточно, поэтому нужны 4 новых жезнодорожных пути для высокоскоростных поездов, но только на втором ярусе.

Попутно предусматривается двухуровневая подземная автостоянка и одновременно магазины на первом подземном уровне и перроны для разгрузки общественного и личного автотранспорта на втором подземном уровне. Таким образом, Явейн решил сделать на Московском вокзале то же самое «вертикальное зонирование», которое он сделал в проекте Ладожского вокзала.

Что касается Ладожского вокзала, то снаружи он выглядит интересно, однако у вокзала есть и иные функции, кроме эстетических. О них подробно написали в своих откликах на интервью с профессоров Владимиром Поповым наши читатели.

«Как может нравиться Ладожский вокзал?! Чем?.. Красотой неземной, что ли? А Вы пассажиром на нем бывали?.. Кто придумал так издеваться над людьми, заставляя пассажиров с чемоданами от поезда переться по бесконечному пандусу? С платформы в город можно попасть, только поднявшись в верхний зал. Из этого верхнего зала надо обязательно спуститься опять вниз, на тот же уровень. А в метро можно попасть, только спустившись опять же по узенькому эскалатору. Что делать людям с вещами и детьми? Это, по-вашему, как в Европе?.. Вокзал должен быть прежде всего удобным для пассажиров!»

«Подписываюсь под каждым словом про Ладожский. Прошло уже больше 10 лет после его постройки, а все равно каждый раз, когда приходится пользоваться этим вокзалом, думаешь: видел ли архитектор хоть один вокзал перед тем, как этот построить? Холодный, маленький, нелогичный, со своими американскими горками вверх-вниз, на платформах никогда нет солнца, никогда не понять, куда идти, чтобы попасть куда надо...»

Вернусь к новому вокзальному проекту «Студии 44»: перроны на длину 400 м предлагается накрыть единой остекленной оболочкой. Максимальная высота – 25,5 м. После восточного крыла Главного штаба Явейну все хочется покрывать стеклянной оболочкой. А торец крыши наверняка станет фоном для классического фасада трехэтажного главного здания Московского вокзала, выходящего на площадь, крыша будет видна с площади Восстания и с Невского и Лиговского пр. С учетом погоды она будет непрозрачной, грязно-серой. Достаточно того, что площадь уже изуродовали «Стокманном» имени Земцова, отелем имени Гайковича и «Галереей» имени Григорьева, теперь еще и стеклянная крышка в память о Явейне появится. Какое-то проклятое место! Каждый хочет отметиться здесь.

Не могу не отметить еще один вредный проект (уже не Явейна) –8-этажный бизнес-центр на Херсонской ул, 12–14 (на ФОТО), проглотивший типографию издательства «Правда», спроектированную арх. Давидом Петровичем Бурышкиным (1890 – 1959). Старое здание было включено в новый мегаобъект. Проект создан в мастерской «Б2» (рук. Ф. Буянов). Типография «Правды» была построена в 1933 – 1934 гг. в стиле неоклассики с ориентацией на творчество И. Фомина и немецкого архитектора П. Беренса. Теперь это здание, весьма характерное для процесса трансформации чистого конструктивизма в неоклассику, практически уничтожено: к нему со стороны Новгородской улицы пристроен объем, сверху его накрыла бесстильная трехэтажная остекленная надстройка, наползающая на чистое по стилю здание 1930-х гг., как ледник. Получилась химера, составленная из разнородных частей, стеклянный гроб, в который Буянов положил здание Бурышкина.

Некоторые эксперты, с которыми я проконсультировался, крайне возмущены этим объектом, увидев в нем демонстративное неуважение к одному из классиков ленинградского конструктивизма. Девелопером выступила компания «Десна Девелопмент», дочерняя фирма турецкой строительной компании «Renaissance Construction».

Последнее, что должен отметить, – жилой дом на ул. Графтио, 3–5, спроектированный мастерской В. Цехомского, автора известной архитектурной ошибки, торчащей в створе Шпалерной улицы. На выставке представлена очередная его ошибка. Если бы архитектурная деятельность лицензировалась, то у Цехомского лицензию давно следовало отобрать. Но лицензий нет, и отнимать нечего, а репутацию уже не ухудшить, даже если захотеть.                 

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ









Lentainform