16+

«Мы вступаем на опасный путь. Любой музей может потребовать вернуть то, что изымалось в сталинские годы»

22/05/2013

«Мы вступаем на опасный путь. Любой музей может потребовать вернуть то, что изымалось в сталинские годы»

История с возможным переездом картин из Эрмитажа в Москву закончилась на заседании экспертного совета Минкультуры. Позицию Михаила Пиотровского поддержали чиновники во главе с Владимиром Мединским и директора музеев.


                  История с возможным переездом картин из Эрмитажа в Москву закончилась на заседании экспертного совета Минкультуры. Позицию Михаила Пиотровского поддержали чиновники во главе с Владимиром Мединским и директора музеев. Глава Пушкинского музея Ирина Антонова, до конца защищавшая свою точку зрения, осталась ни с чем.

Владимир Мединский также предложил создать виртуальный Музей современного западного искусства. Как это можно сделать, он не пояснил.

Принятое решение понятно — вопрос об изъятии картин из главного музея Петербурга взбудоражил не только культурную общественность, но и стал поводом для массового сбора подписей. Тем не менее некоторые эксперты считают, что скандал, раздутый Ириной Антоновой, начался не с ее подачи. Противник переезда – заместитель директора по научной работе Музея истории Петербурга Юлия Демиденко, в интервью Online812 пояснила некоторые тонкости этого дела.

- Насколько существование государственных музеев в России отличается от европейской ситуации?
– Нет никакой общей европейской ситуации. В разных странах музеи очень по-разному существуют, организационно, финансово, юридически. Но то, что уважение к музеям и к музейным сотрудникам в крупных странах Европы выше, чем в России, это точно.

- Как формируются фонды в государственных музеях Европы?
– Примерно, как и у нас, – покупки, дары и прочее. В том числе сбор народных денег на выкуп каких-либо раритетов, которые выставлены на аукцион. В 2006 году, когда один частный коллекционер собирался продать своего Каналетто за границу, в Великобритании было наложено экспортное вето, чтобы дать возможность британским музеям найти спонсора или собрать деньги. Тейт точно так же выкупала Тернера из частного собрания. Это довольно обычная история для Англии. Во Франции в принципе нельзя вывезти за границу редкие экспонаты, даже принадлежащие частным лицам. И даже в том случае, если предмет может уехать за рубеж, то часто деньги выделяет правительство – за что нередко получает от своих политических оппонентов.

- Есть ли где-либо, кроме России, единый государственный музейный фонд?
– Существуют общегосударственные каталоги и стандарты, которых нет у нас. В той же Англии очень разумная система стандартов в музейной деятельности.

В отсутствие единого государственного каталога наш современный «единый музейный фонд» – скорее, фикция. «Музейный фонд» 1930-х годов был братской могилой, в которую скидывалось все отовсюду, с тем чтобы потом «распределять» – по музеям, домам культуры и т.д. Это была идея, заимствованная у деятелей Великой Французской революции. Там был образован Комитет национальных богатств, куда вошли сокровища французских королей, экспроприированное имущество знати и конфискованные у церкви ценности. Потом все это распределялось по всем музеям Франции. Вот отчего в каждом французском городе работает вполне приличный художественный музей.

- Возможны ли в странах Европы передачи экспонатов из одного государственного музея в другой?
– В принципе, да, такие примеры есть – каждый раз это очень сложный процесс и всякий раз это инициатива музеев, вызванная какими-либо серьезными причинами. В 2008 году произошла передача костюмной коллекции Бруклинского музея Институту костюма при музее Метрополитен. Вызвана она была тем, что в Бруклинском музее в течение 7 лет не было куратора коллекции, и они так и не смогли его найти. Подготовка передачи заняла несколько лет, на нее был получен и потрачен очень крупный денежный грант. По условиям передачи в этикетаже и во всех музейных документах при каждой вещи сохраняются сведения о бывшей принадлежности ее к собранию Бруклинского музея.

Другой пример – организация нового музея в Лидсе, куда была передана из Тауэра часть его коллекции. Но с Лидсом – ситуация политическая. Там много чего делается в области культуры, и вливаются очень большие деньги (новый музей строили тоже за немаленькие) – так как Лидс поставляет террористов для всей Великой Британии.

- Чем, на ваш взгляд, спровоцирована нынешняя активность директора Пушкинского музея Ирины Антоновой – это ее личная инициатива или есть еще чьи-то интересы?
– И. А. Антонова – опытный человек и знающий музейщик, сделанный ею шаг подрывает основы всей работы общероссийской музейной системы. Вряд ли она сама решилась на столь смелые по своим последствиям действия.

- Московские искусствоведы называют Музей нового западного искусства – жертвой сталинского режима. А его восстановление – реабилитацией. То есть говорят о восстановлении справедливости. Не кажется ли вам, что сбор подписей в Петербурге против передачи коллекций Морозова – Щукина в Москву это проявление местничества и жадности?
– Каждое второе явление в области культуры в нашей стране – жертва сталинского времени. Изъятия в тот самый пресловутый музейный фонд происходили практически из всех музеев – и наших питерских, и московских. Из наших больше, просто музеев здесь было больше и экспонатов тоже. Тут мы вступаем на очень опасный путь. Любой музей сейчас может потребовать вернуть ему то, что изымалось в сталинские годы. Из Музея города (репрессированного в 1930-е) ныне в ГАРФе находится ряд ценнейших личных документов последних российских императоров и императриц. Коллекция Фаберже в Музее Ферсмана в Москве – тоже из Музея города, наши экспонаты есть в ГИМе, в ряде петербургских музеев. И что? Начинать тяжбу по возвращению всего? После этих действий точно можно будет забыть о какой-либо совместно деятельности российских музеев. Может, это и есть цель – максимальное разобщение?

- Другой аргумент московских искусствоведов в пользу воссоздания МНЗИ – в Москве нет ни одного серьезного музея, поэтому будет справедливо вернуть туда Морозова – Щукина. Вам не жалко москвичей?
– Москвичей мне жалко только из-за пробок и машин с мигалками. Не стала бы сбрасывать со счетов имеющиеся московские музеи – они очень неплохи! И у них удачные выставочные проекты. Есть Музеи Кремля – просто блестящие, есть Третьяковка, есть ГМИИ… И если честно, любой московский музей раскручен ничуть не хуже петербургских, а бюджеты у большинства из них – даже больше. А вот посещаются наши музеи лучше, несмотря на несравнимое число жителей и гостей города. Это, мне кажется, повод перенимать петербургский опыт.

Но главное другое – внятной концепции современного музея нового западного искусства так и нет. Он не может состоять только из Щукина и Морозова, по первоначальному плану он должен был включать еще и новейшее искусство. Где оно?

- Чем, как вам кажется, может закончиться история с попыткой воссоздания Музея нового западного искусства – считается, то, что прозвучало на прямой линии Путина, обязательно будет реализовано?
– Мне представляется более перспективным путь создания настоящего музея современной искусства – типа Центра Помпиду или Тейт модерн. Где угодно – в Москве или в Петербурге Но это требует денег, сил и профессионализма.

Воссоздавать музей, который был актуален в совершенно другую эпоху, дело малоперспективное. Плохо понятно, какие задачи при этом решаются. Если их четко сформулировать – может быть, найдутся и новые нетривиальные решения.

- В Эрмитаже, ГРМ и других крупных музеях  в запасниках находится огромное количество экспонатов, не кажется ли разумным передать их в провинциальные музеи? Использовать как-то иначе?
– А они и были уже один раз переданы в эти самые провинциальные музеи – во многих из них хранятся и выставляются вещи, как раз переданные ранее из Эрмитажа и Русского музея

Что же до запасников – там очень много экспонатов, которые в принципе не предназначены для постоянного экспонирования (бумага, ткань и т.п.). Наконец, главная функция музея – собирать и изучать, а показывать – функция сравнительно новая и не только музеям присущая, а и просто выставочным залам, галереям и т.п.

- Как следовало бы реорганизовать российские музеи?
– С учетом консервативной функции музеев, не уверена, что именно сейчас то время, когда актуальна такая постановка вопроса.                     

Вадим ШУВАЛОВ











Lentainform