16+

«Единый учебник по литературе меня почему-то совершенно не пугает»

24/06/2013

ГЛЕБ СТАШКОВ

Министерство образования, похоже, решило не ограничиваться единым учебником по истории. Министр Ливанов не исключает появления единых учебников по другим предметам. В частности, по литературе.


           Странная получается вещь. Школьная история – предмет на редкость скучный. И не вызывающий в классе никаких споров.

Я изучал советскую историю в самые перестроечные-расперестроечные времена. И никто ни о чем не спорил. Все отвечали, что положено, и расходились по своим делам.

В 95-м году я проходил педагогическую практику. И пытался подтолкнуть нерадивых учеников к дискуссиям.

Однажды я пришел на урок не в духе. Я был маленько с бодуна, вот и пришел не в духе. И вызвал к доске отличницу.

Она тататорит про начало II мировой войны. А я понимаю, что она слово в слово пересказывает учебник, который я сам только что читал.
– Скажите, – говорю, – а почему Германия напала на Польшу, а, к примеру, не на Испанию?

Отличница стоит, вылупив глаза и раскрыв рот. Молчит.
– Три, – говорю. – Это максимум, что я могу вам поставить. Историю, – говорю, – надо понимать, а не зубрить.

После урока училка, ответственная за нашу практику, принялась на меня кричать.
– Я, – кричит, – сама не могу ответить на этот вопрос.
– Это, – говорю, – вас не красит.
– Так почему же Германия не напала на Испанию?
– У них нет общей границы.
– Это не аргумент.
– Хорошо. Франкистская Испания была союзницей гитлеровской Германии.
Училка поскрежетала зубами и говорит:
– За проведение этого урока ставлю вам три. Это максимум, что я могу вам поставить.

Вот и все дискуссии, которые я помню.

Нет, был еще один спор. Я задал письменную работу. В которой был вопрос: «Назовите известных вам полководцев, репрессированных в 30-е годы». Какой-то дурак написал: «Бухарин, Фрунзе и Луначарский». А все остальные с него списали. И во всех ответах значились эти идиотские Бухарин, Фрунзе и Луначарский.

- Что, – спрашиваю, -  за чушь?
– Никакая не чушь, – отвечают дети. – Бухарин был репрессирован?
– Был.
– А Фрунзе был полководцем?
– Был.
– Вот видите, – говорят дети, – все правильно мы ответили.

Но этот спор все же нельзя считать настоящим, идейным, так сказать, спором.

А уроки литературы всегда вызывали дискуссии. Это даже в кинематографе отражено. В «Кортике» плохой скаут хотел быть похожим на Печорина. А Григорий Ганжа из «Большой перемены» ни на кого не хотел быть похожим.

Я сам уверял, что в пьесе Чехова «Вишневый сад» мне симпатичнее всего Лопахин. Он правильно сделал, что вырубил вишневый сад. Потому что у нас на даче тоже росла никому не нужная рябина, и мы ее вырубили.
– Как можно сравнивать вашу дачу и «Вишневый сад»? – горячилась учительница.
– Вы не были на моей даче, так что и не говорите, – обижался я.

А один мальчик в нашем классе с пеной у рта доказывал, что Раскольников правильно зарубил старушку. По поводу сестры ее Лизаветы он сомневался, а по поводу старушки был непреклонен. В обычной жизни мальчик был тихим и скромным, а старуха просто-таки из себя его вывела. Учительница просила за ним проследить, чтобы он после уроков ненароком кого не зарубил.

Короче говоря, история не вызывает споров на уроках. А единый учебник по истории вызывает бешеные споры. Все боятся, чего там будет понаписано, и даже выражают готовность самим чего-нибудь туда понаписать.

А уроки литературы вызывают яростные споры. Зато единый учебник по литературе почему-то совершенно не пугает. Ну единый так единый. Почему-то имеется полная уверенность, что ничего страшного там не будет. Никто не выбросит Пушкина и Лермонтова, заменив их Бенедиктовым и Веневитиновым. И никто не напишет, что комедия Гоголя «Ревизор» слабенькая, а читать нужно драму Кукольника «Рука Всевышнего Отечество спасла».

То есть русская литература существует как-то сама по себе. Независимо от учебника. И учебник не может ее в корне изменить. Споры вызывает сама литература. А в истории споры вызывает – главным образом – учебник.

Поскольку русская история существует только в рамках учебника. Вне этих рамок мы ничего про нее не знаем. По крайней мере, мы не знаем, кто был хороший, а кто плохой. Прогресс несли декабристы или затормозили реформы на 30 лет. Про более близкое к нам время я уж и не говорю.

Слышал байку, что в Канаде вместо истории Канады изучают историю США. Потому что мнение франкоговорящих канадцев по поводу истории Канады абсолютно отличается от мнения англоговорящих канадцев. Не знаю, правда это или нет, но идея хорошая. Я бы тоже историю России не изучал. Нельзя же, в самом деле, так издеваться над детьми.

Представьте, если бы в математике царил такой же произвол, как в русской, а особенно в советской истории. Одни уверяют, что дважды два – четыре, а другие – что восемь с половиной. В итоге делается единый учебник, в котором ученые приходят к консенсусу: дважды два – шесть.

Не надо нам такой математики. И такой истории России тоже не надо. Обойдемся без России. Мало, что ли, других стран?            

ранее:

Почему у Аршавина в Англии ничего не получилось
«Как можно отменить ЕГЭ? Только одним способом: довести до абсурда»
«Потерял связь с народом: новостей не знаю, новых ругательств не слышу, словарный запас не пополняю»
«Чтобы курильщики осознали всю глубину своего падения, над ними поставили продавщицу-идиотку»
«Привести девушку в Русский музей – это то же самое, что угостить ее водкой с пивом»











Lentainform