16+

«У нас в институте 60% - это пенсионеры, а от 35 до 45 лет - провал, нет людей»

08/07/2013

«У нас в институте 60% - это пенсионеры, а от 35 до 45 лет - провал, нет людей»

Неделя прошла под лозунгом борьбы за Российскую академию наук, которую решил реформировать Кремль, в частности, передать управление ее имуществом некому государственному агентству. Сначала академики и их подчиненные пытались бунтовать.


           Потом пошли переговоры академиков с Путиным – и стороны заявили, что реформа будет, но в смягченном варианте. Какие изменения  нужны академии, а какие нет, мы попросили объяснить старшего научного сотрудника Института социологии РАН Татьяну ПРОТАСЕНКО, которая работает в системе РАН более 40 лет.

- Вы как относитесь к самой идее реформы РАН?
- РАН – абсолютно советское учреждение, там практически ничего не изменилось с советских времен. Это связано, в основном, с тем, что большинство академиков и членов-корреспондентов — это люди пожилого возраста, которые воспитаны в советское время и наделены советским менталитетом. РАН действительно давно требует реформирования, а наука требует постоянных изменений. Но пожилым сотрудникам трудно адаптироваться к новым условиям, поэтому ничего не меняется долгое время.

Однако любой реформе должна предшествовать широкая дискуссия в институтах академии. Это только кажется, что все сотрудники РАН поднялись единым фронтом и кричат, что реформа это плохо, это уничтожение науки. Я, например, считаю, что реформы нужны, надо многое менять. Но, опять же, нужно было обсуждать это внутри институтов, коллективов, внутри всей системы, где мнения по этому поводу неоднозначны.

- А в чем должны состоять реформы?
- Самые большие проблемы в науке возникают из-за того, что на науку не выделяется денег. Зарплаты у нас очень маленькие, выживали мы какое-то время на гранты — сначала на иностранные, теперь и на гранты из фонда РФФИ, который постепенно сокращается. У нас нет средств для экспериментов. Мы зациклены на фундаментальной науке, но что она значит без экспериментов?

Из-за отсутствия исследований наша наука – возьмем социологию, которой я занимаюсь, -  оторвана от жизни. Социологам следовало бы обсуждать закон, который предлагает Яровая о едином курсе историю, закон о гомофобии, закон о курении, закон об оскорблении чувств верующих. Эти законы касаются очень большого количества людей, и отчасти это мракобесные законы, которые нужно обсуждать социологам. А мы не обсуждаем, потому что в Академии наук нет денег на опросы и другие исследования. За последние годы не было ни одного широкомасштабного исследования, какие были в советские времена. В итоге ученые пишут свои статьи так: читают 100 книг и делают выводы, не видя того, что происходит в действительности. «Левада-центр» проводит много серьезных исследований, которые в принципе должна бы проводить и Академия наук.

Очень много денег надо вкладывать как в базовые науки – биологию, химию, физику, так и в более новые отрасли – конфликтологию, психологию, социологию, потому что сейчас  именно человеческий фактор становится причиной многих проблем – ракеты падают из-за этого. У нас это все не исследуется. А поскольку денег мало, многие ученые где-то подрабатывают, то есть тратят время, которое нужно им для научных открытий.

Поэтому мне кажется, эта реформа пошла не по тому пути.

- Как вы думаете, почему эта реформа возникла именно так – поспешно и без обсуждений?
- Мне кажется, в самой Академии наук есть люди, которые эту реформу поддерживают и продвигают. Я уверена, что все это не просто так. Сейчас у многих есть потребность быть современным. У нас ведь пытались развивать параллельно Сколково, Наукоград – но как-то не особо получилось.  Но во всем мире наука развивается в вузах. Поэтому потом была попытка высшее университетское образование реформировать. И это правильно, однажды это придется сделать. Думаю, есть в РАН группа людей, которая уже пытается это делать.
Но почему это не обсуждается – я не понимаю.

Может быть и другой вариант – где-то на уровне власти РАН оказался кому-то неугоден. Либо кого-то привлекают махинации с недвижимостью – у академии зданий очень много. Но я о недвижимости ничего не знаю, кроме того, где находится наш институт.

Для меня также загадка, почему Путин так настаивает, чтоб все это срочно проходило. Он встречался с Фортовым, но отказался отложить рассмотрение реформы до осени и проводить ее силами РАН.

- Вот вы говорили о деньгах, а разработчики реформы предлагают большие стипендии академикам...
- Стипендии академикам не сдвинут вперед науку. Наука двигается достаточно молодыми членами академии. У нас в институте 60% – это пенсионеры, а от 35 до 45 лет – провал, нет людей. То, что академикам дадут большие деньги – это хорошо, но деньги нужно давать и другим людям, их нужно тратить на то, чтобы определять приоритетные для исследований темы и развивать их. Возможно,  эти стипендии – популистская мера, которая поможет заручиться поддержкой академиков. Но молодые специалисты на это пожимают плечами: а нам-то что?

- Какие могут быть последствия реформы?
- Очень сложно сказать. А самое главное – непонятно, какая от этого будет польза? Ну уравняют академиков, кто-то больше денег станет получать, отберут у РАН управление имуществом. От этого всего академии будет лучше? Не знаю. А где же деньги на исследования? А какие у нас приоритетные области? Об этом никто не говорит.

Получается, это поверхностная реформа, не затрагивающая содержания. Меняются только структурные, организационные вещи. Зачем? Мне непонятно. Нам пока ничего не говорят про финансирование, может быть, будут сокращения, увольнения... Мы все в абсолютном неведении о содержании реформы, и это очень плохо. Непонимание всегда формирует протест и возмущение, в том числе тех людей, которые могли бы лояльно работать над реформированием науки, помогать этой реформе. Только когда человек информирован, он может принять решение.

Справка

Согласно законопроекту о реформе РАН, три академии – РАН, РАМН и РАСХН – будут ликвидированы, на их основе возникнет ОГО «Российская академия наук». Управление имуществом РАН будет передано в новое госагентство.

Сейчас в РАН работает почти 100 тыс. сотрудников, из них 1260 академиков и членов-корреспондентов (116 из них – в Петербурге).

Точной оценки стоимости имущества РАН, но ряд экспертов полагает, что она исчисляется миллиардами долларов.               

Анастасия ДМИТРИЕВА











Lentainform