16+

«Я считаю, что зарплата руководителей театров не должна быть в 10 раз больше, чем зарплата актеров»

12/07/2013

«Я считаю, что зарплата руководителей театров не должна быть в 10 раз больше, чем зарплата актеров»

Петербургское закулисье часто сотрясают скандалы. Одни театральные деятели шумят, требуя перемен. Другие, наоборот, хотят оставить все как есть. Нужна ли реформа питерским театрам и какая?


 

          Этот вопрос Online812 задал основателю первого петербургского негосударственного театра – «Русская антреприза» имени Андрея Миронова – народному артисту России Рудольфу ФУРМАНОВУ.

- Какая реформа нужна петербургским театрам?
- Знаете, сегодня в десять утра мне позвонил Олег Валерианович Басилашвили и говорит: «Срочно включай канал «Культура!»». Я включаю телевизор, а там идет беседа с художественным руководителем московского Театра сатиры Ширвиндтом и художественным руководителем Театра имени Пушкина Писаревым. Как раз – разговор о театральной реформе, и что делать. Я смотрел передачу и думал: «Что ж они меня не пригласили!». Я первый создал негосударственный репертуарный театр. У меня зал на 200 мест, и я каждый день поднимаю занавес, и спонсоров у меня нет. Но я существую!

Поэтому мой рецепт простой: надо считать деньги и не воровать! Когда мне говорят «театральная реформа», я отвечаю: «никакой реформы не надо». Я бы назвал это по-другому: преобразование. Нам просто нужно отойти от советской системы театрального устройства. Понимаете, все эти тарифные сетки, по которым начисляют зарплату в театрах, – это отрыжки советской власти. Нужны контракты. И все! И совсем другие будут отношения у артиста с режиссером.

Не будут поливать друг друга, потому что, если я знаю, что меня театр кормит, творчески мною заинтересован – зачем я буду поносить главного режиссера? Я бы вообще сделал договоры на год. А если будут работать плохо – не продлевать договоры.

Сколько у нас сегодня молодых интересных режиссеров! А их не пускают! Сегодня любой театр мира, нашей страны, кроме петербургских, имеет контракт с худруком. А у нас договоры с руководителями театров заключаются пожизненно. И сколько разговоров – как?! первый контракт на год?! Абсурд! Мало! Что можно сделать за год?! Много. Очень. Как раз и показать на что способен. Спектакль поставить. Преобразования начать. А три года сразу это такая расслабуха, первый год лежи на печи, второй – протирай глаза, а на третий – начинай шевелиться, чтобы отчитаться! Первый годовой контракт будет держать в тонусе!

Вот смотрите – уходит Белякович из Театра Станиславского. Раньше срока! Почему? Не получилось! И никаких митингов!

И с артистами контракты сейчас – пожизненно. В любой сфере, когда человек не может работать, он уходит на пенсию. Но не в театре. Конечно, в театре всегда есть возрастные роли. Но не до абсурда же! И театром должен руководить, с моей точки зрения, не директор, а художественный руководитель. А у художественного руководителя должен быть коммерческий, финансовый, административный директоры и так далее. Хозяин должен быть один.

Но я за то, чтобы была социальная справедливость. Чтобы, например, один процент с каждого (!) спектакля отчислялся в пенсионный фонд при театре. И тем великим артистам, которые сделали имя театру, но уже в силу возраста не в состоянии выйти на сцену, платить из этого фонда. И звание им присваивать: «почетный артист БДТ», «почетный артист Александринки», с постоянным пропуском в театр… Было же – «Заслуженный артист Императорских театров». Читай – государственных. А дальше, если они выходят на сцену, платить за спектакль по контракту.

- Какого размера должна быть эта театральная пенсия?
- Сколько они сейчас получают, столько и должна быть. Только не нужно это зарплатой называть.

- Стоит ли публиковать доходы руководителей государственных театров, как это было сделано, например, с доходами ректоров?
- Меня это никак не касается и не волнует. Но я считаю, что зарплата руководителей театров не должна быть в десять раз больше, чем зарплата актеров. Я – за то, чтобы люди зарабатывали, но только и актеров не обижайте! Сегодня народные артисты в городских театрах получают 17-20 тысяч рублей в месяц, и это – предел! Это запредел! А зарплаты руководителей – от ста до двухсот тысяч в месяц. Официально! Не считая авторских. А когда мой друг Басилашвили спрашивает молодого артиста, занятого в 20 спектаклях в месяц, почему тот опоздал на репетицию, то слышит в ответ: шел пешком, нет денег на метро! У Басилашвили разрывается сердце. Мне стыдно!
Я буду добиваться, буду просить, чтобы артисты государственных театров получали не меньше 50 тысяч рублей в месяц. Кто-то скажет – мало денег на культуру. Это неправда! Недавно у меня в театре был министр культуры Мединский, мы говорили на эту тему. Есть театры, которые получают по 200 миллионов на содержание зданий, 75 миллионов на постановку пяти спектаклей и 33 миллиона в виде грантов. В год. И при этом вся выручка считается собственностью театра…

- О каких театрах идет речь?
- Я не буду называть. Мединский говорил о федеральных театрах. Дальше гадайте сами. Артистам можно платить зарплату из выручки. И можно легко вообще освободить государство от зарплаты: вам же дают средства на постановки, у вас есть хозяйственные деньги. Экономьте! И платите артистам! Людям! Директора не нужны, если нет артиста. И костюмеры не нужны – никто не нужен. Потому что собирают зрителей актер и режиссер, а все остальные только помогают. А у нас бывает, что артисты в некоторых государственных театрах сами ищут себе реквизит, костюмы, грим. Костюмер всего пять дней в месяц работает, бегает по антрепризам, получает 20 тысяч – как за полный месяц! – и еще жалуется на бедность.

Неделю назад к нам на спектакль пришла наша ведущая актриса, ее трясло. Что случилось? Оказывается, к ней накануне в ее родном театре пришла гримерша спустя пять минут после начала спектакля и спросила – ну чего? Готова? А у актрисы сложнейший исторический грим и прическа? Нормально? Эти люди работать не могут, они уже развращены системой. Помню, Стрежельчика трясло, когда на сцене не было нужного реквизита. А сейчас всем все по х*..! Руководителям театров надо думать не о своем кармане, а о творчестве. А сегодня у всех в зрачках – только деньги, деньги, деньги!

Я понимаю, трудности есть. Например, организации, которые делают декорации, тоже хотят урвать кусок. Мне как-то делали декорации к спектаклю, выставили счет: «водосточная труба – 150 тысяч рублей». Они купили ее в магазине за 1200 руб., а показывают 150 тысяч!

- Масштабы коррупция зашкаливают?
- Наше государство погибает от воровства. Только и слышит: там мэра арестовали, тут… Гоголь сказал: «А что в театре украсть? Кулисы, что ли?». Был случай, выпускали спектакль, комитет по культуре выделял финансирование, когда определились с подрядчиками, их представитель пришла ко мне в кабинет и говорит: «Спасибо, что вы нас выбрали». Затем собирается уходить и что-то оставляет на моем столе. Я спрашиваю: «Что это?» А она: «Откат! Деньги-то государственные. Вы что, не знали?» Я ее выбросил вон…

Одна моя хорошая подруга-актриса как-то спросила другую свою театральную подругу, почему та пьет? А та отвечает: «Если бы не пила, я бы никогда в жизни не подписала накладную, по которой у меня один костюм стоит три миллиона».

У меня душа болит за то, что происходит в театре. По этому поводу мне очень близки мысли моего друга Валентина Гафта. Однажды он сказал жесткие слова о том, что МХАТ в семидесятые годы прошлого века (а ведь это был ефремовский МХАТ) утратил художественный критерий, и это постепенно позволило снизить критерии молодых режиссеров. Они стали вести себя развязно по отношению к профессии. «Когда был Немирович-Данченко, – тонко подметил Гафт, – даже эстрада была другая». Да и театральный зритель, добавлю я, тоже был другой. Мне очень ценно мнение Гафта о Никите Михалкове, которого с таким сладострастием поливают сегодня все, кому не лень. «Пожалуй, лучшего режиссера я не видел», – говорит Гафт.

У нас же – ненависть к тем людям, которые активно что-то делают! Михалков хочет преобразований в кино, как мы – в театре. Он борется за это. Но какую ненависть это вызывает! Вот что страшно. Однажды я был дома в гостях у Владимира Познера. Он поразил меня своей интеллигентностью. Я понимаю, что люди такого ума и масштаба личности, как Познер, Михалков, Басилашвили, Егор Гайдар, несмотря на разницу их взглядов, раздражают окружающее их большинство. И я, конечно, буду раздражать своими действиями тех, кто не хочет преобразований, тех, которые уже припеклись, привыкли к хорошей зарплате. Привыкли властвовать. Перемены вызывают у них огромное сопротивление.

- Вы все время говорите об актерах. А что получат зрители, если все эти преобразования воплотятся в жизнь?
- Они получат хороший спектакль. Сегодняшние зрители любят Петросяна. Так их воспитало телевидение. И надо много потрудится, чтобы они почувствовали настоящего Гамлета Шекспира. Сегодня народ часто идет в театр просто, чтобы «посмотреть живьем» на актеров. Расскажу историю на эту тему, она описана в моей книге. В БДТ шла пьеса по Булгакову – «Мольер» в постановке Юрского. На спектакль было не попасть. Толпа! И вот Басилашвили говорит мне и Стржельчику, что, мол, все эти люди даже не знают, на что идут. Я говорю: «Не может быть!» Он: «Спорим на бутылку коньяка?» И предлагает бесплатно отдать два билета любому из толпы, кто правильно назовет, на что идет. Никто не смог! Один сказал, что «Мольер» автора Мольера. Другой вообще сказал «эклер»! Зрителя надо воспитывать. Потихоньку, как Товстоногов воспитывал. Но для этого надо быть Товстоноговым.

- Посещаемость – показатель успеха театра?
- На мой взгляд – сомнительный. Ширвиндт как раз сегодня говорил в передаче о том, что у него на замечательном спектакле Островского «Таланты и поклонники» зал заполнен меньше, чем на четверть. А когда дают пресловутого пошленького «Слишком женатого таксиста», все занято.

- Нужны ли критерии для оценки деятельности театров?
- Не нужны. Хотя выручка – неплохой критерий. Надо стараться, чтобы театр зарабатывал, привлекал зрителей. Но нельзя только на легких комедиях жить. Нужно учить нравственно. Не опошлять театр. Сейчас на сцене – полная свобода, сплошной мат-перемат. А я стараюсь классику не портить. У меня сегодня, например, идет «Чайка» Чехова. Там Треплев стреляется, и он нормальной ориентации. А я знаю, постановки, где Треплев не стреляется и другой ориентации…

Слышали историю на эту тему? Копеляна как-то спросили: «А вы могли бы стать другой ориентации»? Он: «Нет, не смог бы». – «Почему?» Копелян: «А я смешливый!»… Публика на этих «смехуёчках» протянет еще, ну, полгода. А потом мат-перемат и изменения классики станут вызывать отвращение. Всеми этими современными штучками люди уже наелись за 10 – 15 лет.

У нас на спектакле «Палата №6» неизменный аншлаг. И на «Вишневом саде». Что-то поменялось в головах у зрителей, они жаждут слов правды, настоящей актерской игры и подлинного литературного материала. Их уже не обманешь. Произошло какое-то расслоение – зрителей и людей, насаждающих репутации в силу своих местечковых интересов. Наши зрители часто, стесняясь, звонят в театр и спрашивают – «А у вас, простите, вот Чехова играют… в костюмах?» Это значит, что они часто попадали на хваленые спектакли, где скудность мысли и непрофессионализм выдавали за авангард. И бедные зрители, умные, интеллигентные, стесняются признаться, что им не нравится такой театр, стесняются показаться несовременными и глупыми. Конечно, зрители голосуют тем, что покупают билеты. Это тоже критерий.

- Кто в Петербурге должен начать преобразовывать театр и кто будет отвечать за процесс?
- Кто?! Иван Пехто! Что вы мне такие вопросы задаете, Маша! Законодательство надо менять. «Новгородское вече» – круглый стол, к сожалению, мало что может решить. Конечно, надо делать всё максимально безболезненно, не обижая людей. Без кровопролития, без страданий. Социально защищая. Потому что любая реформа – это бессонные ночи, бывает, что у людей от напряжения разрывается сердце... Государство сделает все возможное, но и сами-то старайтесь! Думайте о людях, которые в вашем подчинении, и о зрителях.

- Насколько сильна «театральная оппозиция» в Петербурге и может ли она реально помешать переменам?
- Многие руководители театров сегодня негативно относятся к правительству города, но при этом зарплаты получают прекрасные. Эта «оппозиция» без конца называет Василия Николаевича Кичеджи (вице-губернатор Петербурга. – Ред.) директором тракторного завода. Ну и что, а я в семнадцать лет кочегаром был! А потом двадцать – начальником бюро вентиляции. А Станиславский вообще купцом, вы знаете об этом? учился плохо, любил танцевать, и родные его очень беспокоились из-за этого: какой Костенька несерьезный шалопай!

А если серьезно, то за два года Кичеджи с таким пониманием вник в культуру Петербурга, что дай Бог им дорасти до его уровня! Он – их работодатель. А они получают государственную зарплату и поливают грязью власть. Стыдно! Но ведь ясно почему – боязнь за свое место, боязнь преобразований. Лев Абрамович Додин со сцены театра имени Миронова прекрасно сказал на вручении ему премии «Фигаро» в этом году: «Нас пытаются поссорить, разъединить, в том числе деньгами, которые нам дают или не дают, а мы все делаем общее дело, занимаемся искусством, культурой Петербурга». Вот так и преобразования в театральном деле – должны быть не поводом для амбиций и сведения счетов, а только на благо театру. Когда механизм театра будет отлажен, тогда и люди, занимающиеся театром, и сам театр, будут здравствовать. И в итоге выиграет только зритель.               

 

Мария ГОРДЯКОВА











Lentainform