16+

Почему Надежда Толоконникова из Pussy Riot объявила голодовку

23/09/2013

Почему Надежда Толоконникова из Pussy Riot объявила голодовку

Сегодня утром одна из участниц панк-группы Pussy Riot объявила голодовку. Надежда Толоконникова жалуется на рабские условия труда в мордовском лагере, где она сейчас отбывает наказание, а также на начальника колонии, который, по словам девушки, угрожает убить ее.


     Осужденная на два года колонии за "панк-молебен" в храме Христа Спасителя, Надежда Толоконникова сегодня отказалась от работы в швейном цехе и объявила голодовку. Девушка также просит возбудить уголовное дело в отношении начальника колонии по статье "угроза убийством". Об этом журналистам сообщает адвокат девушки Ирина Хрунова.

"Она направила в Следственный комитет заявление, в котором просит возбудить против замначальника ИК-14 Юрия Куприянова уголовное дело по статье УК РФ 119 "угроза убийством". Также в заявлении она просит обеспечить ей меры защиты", – приводит слова защитницы РАПСИ.  По ее словам,  Толоконниковой угрожают расправой сотруднки колонии и другие заключенные.

В своем письме Надежда Толоконникова рассказывает, почему считает условия труда в колонии – нарушением прав заключенных.

"В понедельник, 23 сентября, я объявляю голодовку. Это крайний метод, но я абсолютно уверена в том, что это единственно возможный выход для меня из сложившейся ситуации. Администрация колонии отказывается меня слышать", – пишет девушка.

"Я требую соблюдения прав человека в колонии, требую соблюдения закона в мордовском лагере. Я требую относиться к нам как к людям, а не как к рабам. <...> Вся моя бригада в швейном цехе работает по 16-17 часов в день. С 7.30 до 0.30. Сон — в лучшем случае часа четыре в день. Выходной случается раз в полтора месяца. Почти все воскресенья — рабочие. Осужденные пишут заявления на выход на работу в выходной с формулировкой "по собственному желанию". На деле, конечно, никакого желания нет. Но эти заявления пишутся в приказном порядке по требованию начальства и зэчек, транслирующих волю начальства. Ослушаться (не написать заявление на выход на промзону в воскресенье, то есть не выйти на работу до часа ночи) никто не смеет. Женщина 50-ти лет попросилась выйти в жилзону не в 0.30, а в 20.00, чтобы лечь спать в 22.00 и хотя бы раз в неделю поспать восемь часов. Она плохо себя чувствовала, у нее высокое давление. В ответ было созвано отрядное собрание, где женщину отчитали, заплевали и унизили, заклеймили тунеядкой. "Тебе что, больше всех спать хочется? Да на тебе пахать надо, лошадь!" Когда кто-то из бригады не выходит на работу по освобождению врача, его тоже давят. "Я с температурой 40 шила, ничего страшного. А ты вот подумала, кто будет шить за тебя?!", – рассказывает в письме Толоконникова.

"Мой жилой отряд в лагере меня встретил словами одной осужденной, досиживающей свою девятилетку: "Мусора тебя прессовать побоятся. Они хотят сделать это руками зэчек!" Режим в колонии действительно устроен так, что подавление воли человека, запугивание его, превращение в бессловесного раба осуществляется руками осужденных, занимающих посты мастеров бригад и старшин отрядов, получающих указания от начальников", – отмечается в письме.

"Если бы ты не была Толоконниковой, тебя бы уже давно *********" — говорят приближенные начальникам зэчки. Так и есть, других бьют. За неуспеваемость. По почкам, по лицу. Бьют сами осужденные, и ни одно избиение в женском лагере не происходит без одобрения и ведома администрации. Год назад, до моего приезда, до смерти забили цыганку в 3-м отряде (3-й отряд — пресс-отряд, туда помещают тех, кого нужно подвергать ежедневным избиениям). Она умерла в санчасти ИК-14. Факт смерти от избиений администрации удалось скрыть: причиной указали инсульт. В другом отряде неуспевающих новеньких швей раздевали и голыми заставляли шить. С жалобой к администрации никто обратиться не смеет, потому что администрация улыбнется в ответ и отпустит обратно в отряд, где "стукачку" изобьют по приказу той же администрации. Начальству колонии удобна контролируемая дедовщина как способ заставить осужденных тотально подчиняться режиму бесправия. <...>

Все можно перетерпеть. Все, что касается только тебя. Но коллективный колонийский метод воспитания означает другое. Вместе с тобой терпит твой отряд, вся колония. И, что самое подлое, те люди, которые успели стать тебе дороги. Одну мою подругу лишили УДО, к которому она шла семь лет, старательно перевыполняя на промке норму. Ей дали взыскание за то, что она пила со мной чай. В тот же день подполковник Куприянов перевел ее в другой отряд. Другую мою хорошую знакомую, женщину очень интеллигентную, перекинули в пресс-отряд для ежедневных избиений за то, что она читала и обсуждала со мной документ Минюста под названием "Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений". На всех тех, кто имел общение со мной, были составлены рапорта. Мне было больно оттого, что страдают близкие мне люди. Подполковник Куприянов, усмехаясь, сказал мне тогда: "Наверняка у тебя уже совсем нет друзей!" И пояснил, что все происходящее — из-за жалоб адвоката Динзе. <...>

Три недели назад, 30 августа, я обратилась к подполковнику Куприянову с просьбой обеспечить всем осужденным в бригаде, в которой я работаю, восьмичасовой сон. Речь шла о том, чтобы сократить рабочий день с 16 часов до 12 часов. "Хорошо, с понедельника бригада будет работать даже восемь часов", — ответил он. Я знаю — это очередная ловушка, потому что за восемь часов нашу завышенную норму отшить физически невозможно. Следовательно, бригада будет не успевать и будет наказана. "И если они узнают, что это произошло из-за тебя, — продолжил подполковник, — то плохо тебе уже точно никогда не будет, потому что на том свете плохо не бывает». Подполковник сделал паузу. "И еще — ты никогда не проси за всех. Проси только за себя. Я много лет работаю в лагерях, и всегда тот, кто приходил ко мне просить за других, отправлялся из моего кабинета прямо в ШИЗО. А ты первая, с кем этого сейчас не случится". <...>

Я обращалась к администрации с предложением уладить конфликт, избавив меня от искусственно созданного начальниками давления подконтрольных им зэчек, а колонию — от рабского труда, сократив рабочий день и приведя в соответствие с законом норму, которую должны отшивать женщины. Но в ответ давление лишь усилилось. Поэтому с 23 сентября я объявляю голодовку и отказываюсь участвовать в рабском труде в лагере, пока начальство колонии не начнет исполнять законы и относиться к осужденным женщинам не как к выброшенному из правового поля скоту для нужд швейного производства, а как к людям", – заканчивает Толокинникова свое письмо, опубликованное на lenta.ru.        

фото fraza.ua











Lentainform