16+

Что увидела член Общественной палаты в колонии, где голодает Толоконникова

26/09/2013

Что увидела член Общественной палаты в колонии, где голодает Толоконникова

Член Общественной палаты России Мария Каннабих посетила мордовскую колонию №14, где отбывает срок участница панк-группы Pussy Riot Надежда Толоконникова, осужденная на два года за хулиганство в Храме Христа Спасителя.


            23 сентября осужденная объявила голодовку в знак протеста против «рабского труда» на швейном производстве и потребовала возбудить дело против замначальника колонии за угрозу убийством. В интервью BFM.ru правозащитница объяснила, почему зарплата осужденной составила всего 29 рублей, рассказала об условиях работы на швейном производстве, а также о состоянии здоровья Надежды Толоконниковой.

Сейчас осужденная находится в штрафном изоляторе, которое сама администрация исправительного учреждения называет «безопасным местом». Сама Толоконникова в письме, которое передала через мужа, сообщила, что в камере есть только холодная вода, а температура воздуха не превышает 14 градусов. Заключенной запрещается садиться на кровать в течение дня — с момента подъема и до отбоя.

— Мария Валерьевна, как долго вам удалось пробыть в ИК-14 и что удалось там посмотреть?
-  Я была там часа три-три с половиной. Посмотрела все, что хотела, — столовую, медсанчасть, производство. Была возможность встретиться с Надеждой. В этой колонии я в первый раз была в 2001 году, и с тех пор часто там бывала и знаю, что там происходит. Я помогла создать там реабилитационный центр для подготовки женщин к освобождению. В последний раз я там была в декабре 2012 года. Положение дел изменилось, конечно, но не так резко. Но, по крайней мере, столовую отремонтировали, производственные площади улучшили.

— Какое впечатление на вас произвело швейное производство, о котором Толоконникова подробно написала в своем открытом письме. Она сравнила условия работы там с рабским трудом, сообщала о том, что женщины работают на устаревшем оборудовании, которое постоянно ломается. Была ли там замена оборудования?
— Мне трудно об этом судить. Машинки стоят, оборудование, естественно, есть. Для того чтобы разобраться в этом вопросе, наверное, надо вникнуть в финансовые дела колонии. Вроде бы машинки импортные стоят. Какие были в прошлом году, такие и сейчас стоят. Видимо, если замена и производится, то она идет постепенно и не очень быстро.

— А как вели себя заключенные, удалось ли вам пообщаться с ними? Что они вам рассказали? Если верить Надежде Толоконниковой, в мордовской колонии трудятся по 16-17 часов в день, а спят в лучшем часа по четыре.
— Они подтвердили, что, действительно, бывает, что они перерабатывают, что работают не восемь часов как положено, а больше — 10 часов. Но это бывает в те периоды времени, когда у них идут заказы. Если заказы есть, работа есть, то они больше работают. Но каждый раз, когда заключенные перерабатывают (я передаю вам их слова), они пишут заявление, чтобы им разрешили переработать. Конечно, каждая колония старается заработать больше, потому что у нас из всех колоний работает 30-40%. У нас работы не хватает людям, которые находятся в местах заключения.

— Сегодня в прессу просочилась информация о том, что осужденные женщины из мордовской колонии № 14 фактически работают на экс-депутата Госдумы от «Единой России» Владимира Головнева, владельца компания «Восток-Сервис». По контрактам с его фирмой осужденные и отшивают спецодежду. Годовой оборот фирмы — более 18 млрд рублей. Сами осужденные знают, на кого они работают, получая за свой труд в прямом смысле слова копейки?
— Большинство не знают. Может, бригадирам и кому-то еще знают, остальным — вряд ли. Заключенные же одну операцию выполняют. Надежда Толоконникова, например, делает вытачки на мужских брюках и пришивает шлевки к поясу. Главное — сшить нужно как можно скорее и как можно качественнее.

— А жалоб на оплату труда не было? Надежда Толоконникова написала, что получила за июнь зарплату в 29 рублей.
— Я много раз и раньше это слышала. В администрации подтвердили. Там никто ничего не скрывает. Я спрашивала, почему так мало, и мне рассказали, что это потому, что она только обучалась, была ученицей. После того как она обучилась, она стала получать МРОТ — 5 тыс рублей. Но дело в том, что никто из осужденных не получает эти деньги, а получает гораздо меньше — тысячу, может и меньше. В зависимости от того сколько денег они платят за питание и за свою одежду. Существует такой глупый закон, что те, кто работает, все это оплачивают. А те, кто не работает по каким-либо причинам, — больные или пенсионеры, — они ничего не платят.

— Расскажите о вашем посещении Толоконниковой. Как она выглядела после трех дней голодовки?
— Пока как и прежде. Времени ведь прошло еще мало (с начала голодовки). Выглядит она неплохо. Мне показалось, что и в камере у нее неплохо, но отопления пока в колонии еще не включили. Она была в теплых носках.

— То есть не 14 градусов, о которых она говорила?
— Нет. Ей даже уже привезли обогреватель, так что стало еще лучше. Обыкновенная камера: семь метров, стол, скамеечка, туалет, кровать.

— Она жаловалась, что после подъема и до отбоя ей даже не разрешают присесть...
— Вы понимаете, в данной системе существуют довольно жесткие правила. Они для нас с вами, людей вольных, кажутся совершенно глупыми, неправильными, по крайней мере, странными. А они (сотрудники пенитенциарной системы) считают, что раз подъем, то все должны сидеть, ходить, как-то так. К великому сожалению, все, кто знаком с пенитенциарной системой, знают, что такие вот правила. У Нади спина болит. Она уже проходила обследование, брали у нее все анализы, даже выезжала она в больницу. Мы поговорили с врачами о том, чтобы она поехала туда еще раз и повторно прошла обследование. Потому что, конечно, тяжело находиться весь день в таком состоянии.

— Это больница за территорией колонии?
— Нет, там же. Тем не менее все, что нужно, они там делают. Самое главное, чтобы она прошла это обследование.

— Были ли у нее еще какие-то просьбы. Удалось ли вам обсудить конфликт с администрацией?
— Были мелкие просьбы: разрешить телевизор, радио. Это мелочи, которые можно решить. А конфликт с администрацией — это дело серьезное. Если, действительно, была угроза убийством, то этим должно заниматься следствие, и следствие уже туда поехало.

—Вы не спрашивали, когда она собирается прекратить голодовку?
— Она сказала, что пока будет голодать.

— Вы видели заместителя начальника колонии Юрия Куприянова, которого Толоконникова обвинила в угрозах убийством?
— Я с ним не разговаривала, но видела издалека. У нас было очень много дел, мне хотелось максимум посмотреть, что там творится.

— К какому вы пришли выводу: есть ли в ИК №14 серьезные нарушения прав заключенных?
— Ни одна колония — это не дом отдыха. Это очень тяжелые и трудные места. И, конечно, наверное, какие-то нарушения прав заключенных есть в любом месте принудительного содержания, но 14-я колония не самая плохая, но и не самая лучшая.                

bfm.ru, фото newsfiber.com





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform