16+

«Героиня «Сталинграда» Катя – уже по рекламному плакату видно - не очень-то похожа на жертву войны»

10/10/2013

«Героиня «Сталинграда» Катя – уже по рекламному плакату видно - не очень-то похожа на жертву войны»

В этом году на «Оскара» от России выдвинули 3D-эпопею «Сталинград» Федора Бондарчука. Как примут очередную нашу военную драму американские киноакадемики, предугадать трудно, но стоит заметить, что «Сталинград» стал первым российским фильмом, который одна из крупнейших студий Голливуда, Sony Pictures, представила американскому рынку как часть своей премьерной линейки.


             Об особенностях военного кино в формате IMAX 3D и том, кто вытащит российский кинематограф из вечных баталий за госпомощь, рассказал нам продюсер, президент кинофестиваля «Кинотавр» Александр РОДНЯНСКИЙ*.

- Как правило, в формате 3D и тем более IMAX 3D снимают сказочное и приключенческое кино. Вы решили снять в «сказочном» формате военную историю. Зачем?
- Напомню – кино изобрели инженеры, поэтому оно является техническим искусством. Чтобы в нем достичь эффекта, недостаточно лишь натянутой струны или бумаги с пером. На протяжении всей истории кино кинематографисты стремились к одному – убрать стену между зрителем и экраном, давая ему вначале звук, потом цвет, теперь объем. И 3D, и масштаб производства, и внимание к деталям – все это лишь инструментарий, позволяющий нам рассказать эмоциональную историю, способную тронуть современную молодую аудиторию. И, полагаю, не стоит недооценивать силу этого инструментария современного аттракционного кино. 3D – это не обязательно атрибут, присущий только большим семейным фильмам-аттракционам, фантастике или приключенческому кино. Это просто инструмент, и все зависит от рук, в которых он оказывается. Для нас это то, что может максимально приблизить зрителя к происходящему на экране, к тому, чтобы собственной кожей, так сказать, ощутить неизбежную опасность и угрозу.

И, кстати, замечу, мы отнюдь не первые, кто снял не «попкорновое» кино в 3D – Вим Вендерс в этом формате снял фильм «Пина» о великом хореографе Пине Бауш, Вернер Херцог документальную «Пещеру забытых снов» о наскальных рисунках, и наконец, в октябре выйдет камерный технотриллер Альфонсо Куарона «Гравитация» (этот фильм открывал в этом году Венецианский кинофестиваль. – Прим. ред.). Другое дело, что мы стали первыми, кто решился снимать в 3D военную драму.

- Если рассматривать «формат IMAX 3D» в философском контексте, то можно говорить о том, что это возможный способ возвращения искусству сакральности.
- Вы абсолютно правы. Ведь что искусство лишает сакральности? Доступность. Легкая управляемость. Вы можете снять некое видео на телефон, выложить его в YouTube, и все – никакой сакральности. И уж тем более священнодействия. Кино на большом экране, при том немыслимом богатстве сегодняшних технических возможностей, действительно может вернуть зрителям это ощущение. Другое дело, в чьих руках окажется этот современный инструментарий и как научиться пользоваться им адекватно и талантливо, чтобы высекать сильные человеческие чувства.

- Что же тогда Спилберг и Лукас хоронят это самое большое кино?
- Давайте начнем с главного – ту самую модель кинематографа, которую они сейчас хоронят, они же и создали своими «Челюстями» и «Звездными войнами». Именно они ввели всех в мир фэнтези, именно они обозначили кинематограф как огромный аттракцион, именно они сделали его гигантским по технологическим и финансовым затратам, именно они отрезали американский кинематограф от мирового, уведя его в космическую технологию, именно благодаря им европейский кинематограф оказался маргинальным. А теперь они – столкнувшись с тем, что гиперколоссы стоимостью в полмиллиарда если рушатся, то вызывают землетрясение во всей индустрии, – пророчат гибель этой модели. Конечно, она возможна, но это означает появление новой модели.

- Законы диалектики?
- Ну, конечно. Спилберг с Лукасом предполагают, что возможно, будет такая модель, когда эти полумиллиардные гиперколоссы, которые сегодня выходят в прокат на две недели и после этого уходят в никуда, будут идти по несколько месяцев в отдельно выбранных кинотеатрах. В этом смысле можно привести пример, полемичный, но возможный. А именно: что с театром произошло? Когда действия разыгрывали на городских площадях, это был самый демократичный вид искусства. На сегодняшний день театр представляет собой чуть ли не лакшери сегмент (от luxury, сегмент рынка товаров и услуг класса люкс-премиум. – Прим. ред.). В Нью-Йорке билет в обычный драматический театр стоит по 300 – 400 долларов. А иначе ему с залом на 200 – 300 мест не выжить. Но еще более естественное сравнение кино-аттракциона с бродвейским шоу. Я как-то ходил на мюзикл с Хью Джекманом и Дэниэлом Крейгом – с трудом нашел билеты, с трудом попал. На три с половиной месяца звезды подписывают контракт и каждый день собирают полный зал. Точно такую модель и предлагают наши великие сказочники Лукас и Спилберг для большого, технологически насыщенного голливудского кино.

- Вы продюсируете и масштабное кино Бондарчука, и авторское кино Звягинцева, и «Машину Джейн Мэнсфилд» Билли Боба Торнтона (кстати: другой «американский» проект Роднянского, «Мачете убивает» Роберта Родригеса выходит в конце октября в прокат). С кем вам комфортнее?
- Я всеяден. Очень люблю большое кино – работая в этом сегменте, испытываешь чувство свершения. Из-за огромного количества функций полностью вовлекаешься в процесс и чувствуешь, что делаешь что-то руками, головой и сердцем. Но с другой стороны, я воспитан внутри советской системы авторского кино, и мне нравится работать и в этом сегменте. Но в том случае, если я очень верю в автора, и мне нравится его творчество. Потому что в авторском кинематографе продюсер – прежде всего «друг замысла». Безусловно, мы со Звягинцевым все обсуждаем в процессе производства, но окончательное решение, конечно же, за автором. Функция продюсера здесь менее активна, чем в больших проектах.

- Но зато в сериалах продюсер выходит на первый план.
- Да, именно продюсеры – авторы идей, сценариев многих сериалов. Именно Мэттью Уэйнер создал «Безумцев», а Дэвид Бениофф и Дэниел Вайс – «Игру престолов». Кто знает, что одну из серий «Скорой помощи» снял Тарантино? Никто не знает, потому что она ничем не отличается всех остальных серий. И это самый простой пример. Я поэтому всегда слежу за режиссерами разных эпизодов. «Во все тяжкие» отличные ребята делают, одному из них мы предложили сотрудничество. Так что главный персонаж тот, кто создает историю в целом.

- Вы, безусловно, положительно относитесь к доминирующему положению продюсера?
- Если речь идет о Сельянове – мне это нравится. Если речь идет о сборище пэтэушников, которых я знаю, то мне это не нравится. Ведь те же Мэтью Уэйнер, Дэниел Вайс, Дэвид Бениофф – это очень умные, талантливые ребята. Например, Бениофф даже написал книжку про ленинградскую блокаду, она издана по-русски, почитайте, «Город» называется.

- С чего вдруг сорокалетний нью-йоркский сценарист и продюсер написал о блокаде?
- Не знаю. Якобы его дедушка и бабушка отсюда родом. Точно знаю, что его отец был главой банковского совета при президенте США. А сам Дэвид предпочел заниматься литературой и кино.

- Так что делать со «сборищем» продюсеров-пэтэушников? 
- Сложный вопрос, потому что я даже не очень понимаю, как этой профессии обучать, хотя у меня самого была мастерская на Высших режиссерских курсах. Продюсер – это предприниматель, обладающий творческой экспертизой. Я считаю, самое правильное, когда продюсеры растут из творческих работников. Тот же Бэниофф прежде всего сценарист. А Сельянов и ваш покорный слуга вышли из режиссуры. Поэтому мы: а) по определению с уважением относимся к авторам и не утверждаемся за их счет; б) мы в состоянии внятно оценивать материал. В продюсеры должны идти мотивированные ребята, которые не побоятся взять на себя огромную ответственность и риск. Очень хотелось бы, чтобы наконец появилось некоторое количество таких людей, способных для реализации своей собственной мечты работать с разными авторами, собирать бюджеты, привлекать талантливых режиссеров. Вот этот тип продюсеров мне нравится. Потому что я понимаю, что это единственная и наиболее эффективная альтернатива той иждивенческой модели существования кинематографа, в которой главную роль играют государственные деньги. Именно в таком случае иссякнут все эти бесконечные дискуссии на тему, кто отпилил часть госбюджета и зачем именно на эту чушь ее потратили.

- Вернемся к «Сталинграду». В одном из интервью Федор Бондарчук заметил, что, по его мнению, эпоха военного реализма закончилась. И это при том, что в «Сталинграде» предельно реалистична среда, для съемок его вы построили настоящий город…
- Мы действительно стремились к максимальной убедительности, правдоподобию в кадре. Причем художник Сергей Иванов с продюсером Сергеем Мелькумовым продумывали все до фантастических мелочей, вплоть до того, что квартиры обставлял в соответствии с характерами их обитателей. Но для нас важен не столько сам факт беспрецедентности создания подобных декораций, сколько то, что Иванов создал уникальную среду, которая заставила актеров чувствовать и действовать так, как могли чувствовать и действовать защитники Сталинграда 1942 года. Вдруг возникло особое ощущение правды… Это сродни тому, чего добивались классики кино, в том числе питерские, боровшиеся за создание среды. Кстати, недавно был яркий пример  еще  одного такого искусно реконструированного мира прошлого – я имею в виду «Дау» Ильи Хржановского.

- Ну, про съемки фильма о великом физике Ландау легенды ходят – например, Хржановский захотел, чтобы земля была залита помоями и с рыбного завода привезли несколько фур настоящей требухи, съемочная группа задыхалась от адской вони. Или что все на площадке – не только актеры и массовка – должны были ходить в исторических костюмах.
- Да, в «Дау» этот принцип был доведен до абсолютной крайности. Но посыл Ильи ведь понятен. И здесь мы с вами вернемся к вопросу о сакральности кино…

- Но при всем вашем стремлении к правдоподобию героиня Катя – уже по рекламному плакату это очевидно – не очень-то похожа на жертву войны. Понятно, ради чего это – в мифах герои все прекрасны, ибо они являются объектами поклонения.
- Кино – не музей, куда приходишь и рассматриваешь фотографии, рукописи и думаешь: «вот, значит, как жили наши предки». В кино главное – живая эмоция, ее можно вызвать, если только зритель полюбит героев. И никуда не денешься от аксиомы: чтобы их полюбили, герои должны быть внешне привлекательны. Можно ли полюбить девушку, истощенную, с плохими зубами, со спутанными волосами? Все-таки давайте не забывать, что правда кино не равна правде жизни. Тем более если речь идет о большом кинематографе, вне зависимости от того, реалистический он или метафорический, он так или иначе претендует на мифотворчество. Вспомните фильм «300 спартанцев». В основе его реальная битва при Фермопилах, в которой триста спартанцев преградили путь многотысячной армии персов. Понятно, что мамонтообразные слоны, носороги в панцирях, гигантские монстры – все это фантазии авторов фильма, и трудно поверить даже в то, что все спартанцы имели такие фантастические сикспэк («six pack» – т.е. «квадратики», мышцы брюшного пресса. – Прим. ред.). Но был создан киномиф о той битве, и никто не претендовал на историческую достоверность.

- Понятно, что вампиры и зомби на службе Красной армии – это было бы перебором, хотя наша история тоже богата на поводы для такого фэнтези.
- Да, и буквально на днях я со своими молодыми сотрудниками обсуждал: почему бы нам не создать историю, аналогичную «300 спартанцам». Скажем, Куликовская битва. Легко можно себе представить колоритную азиатскую мифологическую нечисть, борющуюся на стороне татаро-монголов…

Такие проекты крайне тяжело поднимать. Но они обязательно будут появляться – вот сейчас Андрей Кравчук ( «Адмиралъ». – Прим. ред.) снимает «Викинга» (фильм о русском князе Владимире, крестителе Руси. – Прим. ред.). Все-таки надо отдавать себе отчет, что в России такого масштабного кино не снимали десятки лет. И только сейчас мы получили эту возможность…

Поэтому-то, говоря о «Сталинграде», создать первый российский фильм  в IMAX очень почетно. Его появление - важное событие для всей индустрии...                 

Елена БОБРОВА

* Благодаря А. Роднянскому свет увидели такие фильмы, как «Водитель для Веры» Павла Чухрая, «Восток-Запад» Режиса Варнье, «9 рота» и «Обитаемый остров» Федора Бондарчука, «Елена» Андрея Звягинцева.











Lentainform