16+

Победитель конкурса судебного квартала рассказал, будет ли это место доступно для горожан

07/11/2013

Победитель конкурса судебного квартала рассказал, будет ли это место доступно для горожан

Жюри под председательством главы Управделами президента Владимира Кожина назвало победителя конкурса на строительство судебного квартала на берегу Малой Невы у Биржевого моста. Им стала мастерская Максима Атаянца, который предложил классическую архитектуру по мотивам проекта Ивана Фомина, разработанного для этой территории 100 лет назад.


           Кроме того, жюри рекомендовало отказаться от строительства на территории судебного квартала жилья для судей.

Отметим, что большинство экспертов, принимавших участие в обсуждении судебного квартала  также высказались в пользу этого проекта. Вместе с тем решение жюри можно назвать несколько неожиданным, поскольку Атаянц – наименее раскрученный из всех четырех финалистов конкурса. Тем более, что, как говорят, отдельные высокопоставленные лоббисты выступали в пользу другого претендента.

О том, как будет реализовываться его проект, Максим АТАЯНЦ рассказал «Городу 812».


Вид с Дворцовой набережной

–  C вами уже заключен контракт?
–  Пока нет.

–  Вы можете назвать сумму, на которую он будет заключен?
–  Это огромный проект, и все подобного рода разговоры могут вестись после того, как будет открыто общее финансирование. Потому что проектные работы – функция от стоимости всего остального.

– Убрать жилье – это окончательное решение заказчика или пожелание жюри?
– У нас с вами знания примерно одинаковые. О том, что жюри в процессе обсуждения решило убрать жилье, я услышал вместе со всеми на пресс-конференции. Вывод жилья позволит разгрузить территорию, открыть театр к Неве, и я это, конечно, приветствую. С другой стороны, мне как архитектору хотелось бы немного жилья оставить, чтобы там была жизнь. Потому что хуже нет, когда в центре города стоит огромный административный квартал, где в 6 часов выключают свет, все уходят и он умирает. Так что я буду просить заказчика оставить небольшую часть жилья, процентов 15-20 от того, что планировалось.

– Как скажется на проекте в целом то, что из него исчезнет жилье? Будут ли меняться решения по другим зданиям?
– Пока не могу ответить на этот вопрос. Понятно, что просто так взять и убрать несколько домов, оставив остальное как было, нельзя. На пресс-конференции (это единственная информация, которой я располагаю) говорилось, что на доработку отводится 1,5-2 месяца.


Вид с Брижевого моста

– Вы получали более конкретные пожелания заказчика для этой доработки?
– Я получил официальные рекомендации жюри, сформулированные следующим образом. Первое: вывести жилье. Второе: доработать Театр танца. Здесь нам с Борисом Яковлевичем Эйфманом, который будет если не хозяином, то пользователем этого театра, необходимо сесть и все детально обсудить.

Третий пункт звучал так: 9 членов жюри рекомендуют отказаться от прямого копирования исторических образцов. Что имеется в виду, мне не очень понятно. Если это запрет на использование классической стилистики, то тогда имело смысл выбирать другой проект. Если стилистика остается, то прямого копирования здесь не больше, чем у любых других классических зданий Петербурга, отстоящих друг от друга на 50 или 100 лет. Я это понимаю таким образом: конкурсный проект – это конкурсный проект, а сейчас на него надо внимательно посмотреть и доработать.

– А сколько всего членов жюри?
– 21 человек.

– Каким образом будет изменяться проект, и от чего вы не отступитесь?
– Я не увидел задач вносить в проект изменения. Понятно, что он будет меняться, появится больше зелени, больше публичных пространств. Но ничего принципиально иного не будет.

– Есть ли у вас уверенность, что все эти открытые пространства будут доступны для горожан?
– У меня есть принципиальная позиция, и это оговаривалось с заказчиками, что никаких ограничений, кроме как на въезд транспорта, там быть не должно. Эта территория станет частью города. И впервые за его историю набережная от Биржевого моста  до, как я надеюсь,  Тучкова моста полностью будет открыта для горожан в качестве пешеходной.

– Стены зданий будут оштукатурены?
– К сожалению, у нас очень мало специалистов, которые могут сделать нормальную мокрую штукатурку, как она правильно называется, так, чтобы ее не пришлось переделывать каждые 10 лет. Достаточно посмотреть, во что превратились базы колонн Манежа и выходящего на Фонтанку павильона Аничкова дворца. Для сооружения такой степени важности и капитальности камень уместнее, его и обрабатывать пока еще умеют. Выбор в пользу камня сделан еще и для того, чтобы не конкурировать с основным массивом классики александровского времени, которая вся выполнена в штукатурке.

– Сколько, как вы думаете, потребуется времени и денег для реализации этого проекта?
– Мой опыт говорит, что это те вещи, которые мало зависят от архитектора. Будут директивные сроки, видимо, очень сжатые. Полное восстановление интерьеров Зимнего дворца после страшного пожара 1837 года заняло всего 5 или 6 месяцев. Наверное, это тоже был не самый комфортный для архитекторов и строителей темп работы. Но при больших заказах всегда так.

– Вы будете осуществлять авторский надзор?
– Я буду осуществлять участие на всех стадиях проектирования и реализации, если заказчик не решит по-другому. Но я не вижу для этого никаких причин.

– Вы уверены, что в окончательном виде судебный квартал будет соответствовать тому, что нарисовано в вашем проекте, и он не повторит судьбу Мариинки-2, например?
– Риск такого развития событий в нашей профессии есть всегда, постоянно кто-нибудь под самыми благими предлогами хочет что-нибудь улучшить. Профессионализм архитектора в том и состоит, чтобы, преодолев все объективные и субъективные сложности, сохранить первоначальный замысел и качество.

Антон МУХИН


Вид с проспекта Добролюбова

Неожиданностью стал отказ от жилья

Итоги конкурса на архитектурную концепцию комплекса Верховного суда, судебного департамента и Дворца танца были предсказуемы – я ожидал победы неоклассического проекта Максима Атаянца. Неожиданным стало быстрое согласие управделами президента как организатора конкурса вывести за пределы застройки жилье для судей и судейского персонала (всего более 100 тысяч кв. метров).

Уверяли, что заседание конкурсной комиссии должно было занять не больше часа, а главные участники обсуждения, в том числе председатель жюри – управделами президента Владимир Кожин – спешили на самолеты. Но жюри заседало почти три часа.

Неожиданно для многих резко против ретро-проекта Атаянца выступил  Даниил Гранин.  Убрать все жилье с данной территории предложил Владимир Попов, почетный президент  Союза архитекторов Петербурга. Фактически речь зашла уже не о критике проектов, сомнению было подвергнуто само конкурсное задание.

Говоря судейским языком, чиновники, «совещаясь на месте», приняли  предложение Попова. Но судя по напряженным лицам, с которыми вышли к журналистам Владимир Кожин и губернатор Георгий  Полтавченко, это решение далось им не просто.

Федеральная власть потребовала от городской власти найти место для строительство жилья. По нашим данным, на заседании жюри прозвучала идея построить его на Петровском острове, освободив от промзон. Но  там много собственников – договориться со всеми будет непросто.

Член жюри балетмейстер Борис Эйфман попросил передвинуть театральное здание поближе к воде. Проектировать его будет тоже Атаянц, что подтвердил после заседания жюри министр культуры Владимир Мединский.

В.М.


Вид от Князь-Владимирского собора

Победа Атаянца: игра случая

Конкурс проектов «судебного квартала» завершился с минимальным, насколько это было возможно при волюнтаризме нынешней власти, вредом. Захватив место в центре Петербурга, находящееся в непосредственной визуальной связи со Стрелкой Васильевского острова, Стрелкой Заячьего острова и Дворцовой набережной, его решили застраивать по проекту мастерской Атаянца, который не предложил ничего оригинального, но лишь использование идей неоклассика Ивана Фомина 1914 г. и в целом постмодернистскую игру в ретро-стили.

Не сомневаюсь, что петербургское архитектурное сообщество восприняло происшедшее как жгучую обиду, возможно, нанесенную им умышленно: с одной стороны, они всегда болезненно воспринимают чужаков (а Максим Атаянц, хотя и учился в петербургской Академии художеств, но здесь ничего не строил, работал где-то в Подмосковье), с другой стороны, такой откровенный ретроспективизм, такое откровенное использование чужого у нас (т.е. у них, у господ архитекторов) принято презирать. Они всегда боятся, что при такой стилевой мимикрии их гениальность никто не увидит. И еще подумают, не дай Бог, что Росси, Кваренги или Ринальди проектировали лучше Явейна, Герасимова или Орешкина.

Когда были опубликованы мнения о четырех проектах, выяснилось, что за Атаянца высказались Григорий Ревзин и я. Мне кажется, что я понимаю логику жюри, сделавшее тот же выбор при соотношении голосов 11:10. В наиболее общей постановке проблема выглядит как «город и ценности». Более конкретно проект Атаянца в наименьшей степени несет то, что воспринимается как «чужой город».

Проблема уже достаточно остро осознана: Петербург меняется неуклонно, новые здания, игнорирующие контекст, мансарды на классике, гигантские «стекляшки» всяких «Пиков», архитектурный эксгибиционизм типа «Монблана» и «унитаза», какой-нибудь бездарный «Смольный парк» Ю.Земцова, закрывший вид на Смольный собор, – все это не просто раздражает по отдельности, но складывается в картину изуродования исторического Петербурга чужим типом урбанизации, чужим стилистически и технологически. Город становится незнакомым, его местами просто не узнать, что воспринимается как порча, насилие, оккупация, потому что в Петербурге визуальное давление старого стиля и его культурный, эстетический авторитет исключительно сильны. А все эти новые здания еще и «говорят», репрезентируя новую власть новых хозяев. Культурное супер-эго у этой породы людей, если и есть, то очень слабое. О какой, скажем, культуре можно говорить, глядя на современный вид гостиницы «Москва», уродство которой может войти в учебники антиархитектуры.

И вот Атаянц в своем проекте зримо и конкретно минимизировал эту «чуждость», предложив то, в чем нет «Атаянца как такового» (да и слава Богу!), но что внешне хорошо знакомо петербуржцам с детства, что составляет родной пейзаж. Колонны, портики, скульптуры на фасаде – пусть будет этот привычный, обычный, милый язык классики, пусть будут эти с детства знакомые «кубики», играя которыми некогда собрали великий по своей архитектуре город.

А кроме того предложенные Атаянцем здания интересно рассматривать, у фасадов есть детали, здания разнообразны по стилю, высоте, рисунку фасадов, т.е. здесь есть то разнообразие, к которому в Петербурге привыкли и которое исчезает, если весь фасад прикрыть стеклом на алюминиевом каркасе. Фасад Росси – будь то Сенат и Синод или Александринский театр, фасады Растрелли и Сюзора – это картины, в которые можно вглядываться и их читать.

Другие проекты, представленные на конкурс, в этом смысле Атаянцу проигрывали очевидным образом.

Я, конечно, не думаю, что за победой проекта мастерской Атаянца стоит некий коренной поворот, и порча зданий и панорам остановится.              

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform