16+

Почему телесериалу «Крик совы» не стать «семнадцатью мгновеньями»

15/11/2013

ЛИЛИЯ ШИТЕНБУРГ

Современный зритель – даже не самый «продвинутый» и технически оснащенный – давно уже не является собственностью тех нескольких телеканалов, которые принимает его домашняя антенна. В войне рейтингов Первый канал может отправить в нокаут «Россию», а победа все равно достанется американскому HBO.


            Иногда эта конкуренция приносит любопытные плоды: лучшие, самые перспективные сценаристы и режиссеры начинают учиться не только на «Таежной любви к сыну Сталина» и потихоньку протаскивают в свои произведения собственные зрительские предпочтения. Новейшие западные хиты это или классические отечественные образцы – не суть. Все по-разному полезно.

На этой неделе Первый канал начал показывать шпионскую драму «Крик совы». 1957 год – год, «когда у нас еще был порядок», маленький городок недалеко от Пскова, бандиты грабят магазин, милиция тут как тут, перестрелка, капитан Сиротин получает серьезное пулевое ранение, его везут в госпиталь. И вот там, на больничной койке, доблестный капитан начинает бредить. По-немецки. Тем самым ставя на уши и местных ментов, и областных гэбистов.

И пусть каждая здешняя провинциальная морда норовит в глаза высказать главному герою, чекисту Митину, все (или почти все), что она думает о комитете госбезопасности – так словно на дворе не 1957-й (и не 2013-й), а какой-нибудь «лихой» 1993-й. И пусть сам капитан Митин – сын репрессированной немки, невинно осужденной за шпионаж. И пусть майор милиции в исполнении Андрея Мерзликина – как раз из тех, о ком Высоцкий пел: «Я обидел его, я сказал: капитан, никогда ты не будешь майором», а сам добросердечный гэбист Митин (Сергей Пускепалис) – несколько заторможенный интеллигент в мягкой шляпе. Но мир, созданный на экране режиссером Олегом Погодиным, если не стопроцентно достоверен, то вполне возможен, а жанр, которому сериал стремится следовать, – это почтенный нуар, причем с тонкой локальной поправкой: в палитре преобладает не черное, но серое. Серое небо, серые дома, люди, дождик, грязь под
ногами.

У персонажей, как это обычно бывает в отечественном кино любого формата, времени в запасе чуть больше, чем вечность (каждому, кто входит в кадр нужно заново повторить то, что зрители уже выучили наизусть), – но в данном случае это означает лишь то, что чуткие режиссеры не торопятся ломать местный хронотоп, отыскивая – как и во всем – «свой уникальный путь».

Погодин умеет работать с актерами: плотность существования в кадре впечатляющая, особенно по нынешним временам, игра в ретро дается если и не без труда, зато с явным удовольствием. Кастинг отменный, второстепенные персонажи (это часто бывает) интереснее главных. Режиссер не без щегольства и к месту цитирует классические эпизоды из «Место встречи изменить нельзя» – вплоть до мизансцен. В общем, как сказали бы в «Ликвидации», «это имеет вид». Но, тем не менее, совершенно очевидно, что «Крику совы» не суждено стать ни «Местом встречи», ни «Семнадцатью мгновениями», ни «Ликвидацией». И дело не в частных проколах. Дело в отсутствующей мифологии. В легенду входит только то, что обладает сверхсюжетом.

Нет, времена не изменились – тенденция к «снижению пафоса» на зрительскую любовь к глобальным сюжетам не повлияла. Наоборот: просто теперь эпос, трагедия и драма играются с интонацией впроброс – ничего при этом не потеряв в структуре. Пока отечественные кинематографисты все еще трудятся над воспроизводством нескончаемых частных историй, их потенциальные зрители досматривают 9-ю серию 6-го сезона «Сынов анархии». В немалой степени потому, что создатель сериала, Курт Саттер в свое время внимательно прочел Уильяма Шекспира.

Экстраполировать шекспировского «Гамлета» на историю байкерского клуба – это смело, что и говорить. Однако сработало, и превосходно. «Сыны анархии» – один из лучших разборов пьесы, которые мне приходилось видеть в последнее время. Основатель клуба «Сыны анархии» погиб, его место занял его лучший друг, женившийся на вдове, а сын покойного в роковой миг встречается с призраком отца – обнаруживая личный дневник бывшего короля байкеров. Саттер, помимо всего прочего, еще и остроумно использует сериальный формат: можно рассмотреть трагические перипетии с разных сторон, отменить результат и попробовать снова.

Череп «бедного Йорика» маячит в кадре постоянно: смерть с косой – эмблема клуба – на кожаных косухах рыцарей дорог. Выезды на мотоциклах, драки, пиры и военные советы – не изменилось ничего, кроме технического оснащения. Вместо лучшего коня в конюшне – лучший байк. «Я живу в каком-то Средневековье!» – может подмигнуть зрителям здешняя королева, сетуя на местные дикие нравы. Но дело тут не в постмодернистских ужимках – поверяя себя Шекспиром, автор настаивает на трагическом масштабе своих героев. Выделяя самому себе особую роль – Курт Саттер играет в сериале персонажа, который существует в координатах уже не «Гамлета», а, скорее, «Тита Андроника» – со всем арсеналом из вырванных языков, отрубленных конечностей и прочего.

В том, как писатель, автор сериала, готов на экране захлебнуться собственной кровью, но не позволить считать своих персонажей ничтожествами, есть что-то по-настоящему героическое. Он, пожалуй, не в тренде. Но ведь и задача «вправить веку вывихнутый сустав» – она как раз для тех, кто не в тренде.                 

ранее:

«Теленовелла «Сын отца народов» – это продукт для людей с замедленной скоростью реакции»
«Герои в отечественных поточных сериалах никак не могут стать полноценными характерами»
«Тотальной советизации сопротивляются не только машины...»

Почему одним театрам власти Петербурга помогают, а другим нет
«Могучий пришел в БДТ не для того, чтобы подвешивать народных артистов на тросах»

Часы — это аксессуар, который никогда не выйдет из моды и всегда будет актуален. Но такой сложный механизм может сломаться. Не стоит расстраиваться, ведь всегда можно выполнить ремонт часов и продолжать ими пользоваться.











Lentainform