16+

Зачем Петербургу нужна «Стратегия-2030», если ее все равно не выполнить

21/11/2013

Зачем Петербургу нужна «Стратегия-2030», если ее все равно не выполнить

С начала ноября в Петербурге идет обсуждение самого важного для города документа на ближайшие десятилетия – Стратегии социально-экономического развития до 2030 года. Он опубликован на официальном сайте Комитета по экономической политике. Состоит из нескольких томов, в которых более 700 страниц. Прочитать их и обсудить могут все горожане.


          Зачем нам нужен такой документ, и что неправильно со «Стратегией-2030» делает Смольный? – об этом «Городу 812» рассказал генеральный директор института территориального планирования «Урбаника» Антон ФИНОГЕНОВ.

Рост экономики за счет гастарбайтеров

– Как вы оцениваете документ в целом?
– На мой взгляд, документу не хватает системности – четкой причинно-следственной связи между выводами из экономического анализа и механизмами достижения поставленных целей. Хотя он, бесспорно, демонстрирует, что была проведена большая работа. Аналитический блок выполнен на хорошем уровне, но при этом  основной блок, в котором излагается сама стратегия, слишком  декларативный. Хотелось бы, кроме заявлений,  увидеть там более конкретные описания направлений и мероприятий по реализации  стратегии.

– А подробнее, с точки зрения содержания, есть ли у вас претензии к документу?
– Отмечу несколько спорных моментов. В концепции предлагаются три  сценария развития города: консервативный, умеренный и инновационный. Так вот, у меня есть ощущение некой шаблонности и искусственности  такой классификации. Не ясно, на основании каких данных были приняты именно такие сценарии? Второе. Для умеренного и инновационного сценариев описаны разные схемы того,  как нужно действовать для их достижения. Однако на основании весьма пессимистичного прогноза МЭРТа, опубликованного на днях, очевидно, что даже достижение умеренного сценария  – очень сложная задача для города. Поэтому схема действия для инновационного сценария  также подходит и для умеренного…

– Консервативный или самый худший сценарий – это то, что нам грозит?
– Вполне возможно. В документе нет ответа на этот вопрос. В любом сценарии должны быть четко определены внутренние и внешние факторы, от которых зависит его реализация. На внутренние  факторы городская власть влиять может, на внешние – нет. Поэтому в любой стратегии должно быть четко зафиксировано, от каких внешних процессов, от каких параметров этих процессов зависит сценарий. Чтобы власти могли, например, сказать: «Вот, смотрите, мы подсчитали, что для достижения инновационного  сценария необходим рост мировой экономики не меньше 3 процентов. Но такого роста нет, есть рост 1,5%.  Поэтому достичь оптимистичного сценария – нереально, но мы достигли показателей умеренного...» и так далее. Но в документе не достаточно четко отражено, как внешние условия влияют на тот или иной сценарий.

Еще мне абсолютно непонятно, почему самый оптимистичный сценарий подразумевает самую большую численность населения.  Здесь я вижу логический разрыв:  предполагается гигантский прирост жителей, но не ясно,  откуда они возьмутся. Известно, что в Петербурге  население растет за счет миграции. Соответственно, если мы  прогнозируем, что через пятнадцать лет в городе будут жить почти шесть миллионов, значит,  миграция, с учетом естественной убыли горожан, должна составить не менее миллиона трехсот – полутора миллионов человек. И нужно отдавать себе отчет, что столь массовые потоки людей в большинстве своем – это низкоквалифицированные кадры, в том числе, пресловутые гастарбайтеры...  Поэтому, может быть, не надо ставить такие цели?  Рост населения  впрямую не коррелирует с качеством экономики.  Во многих  европейских столицах уже давно не увеличивается  население, но при этом улучшается  уровень их экономического лидерства в мире.

– Согласны ли вы с  тем, что «миссия Санкт-Петербурга – создание ценностных ориентиров для  России, генерация идей развития и преобразований»? Так  в стратегии сформулирована миссия.
– Обсуждение миссии – вкусовая тема,  здесь нет однозначного ответа, хорошая она или плохая.  Но то, что сформулировано в стратегии,  вообще не содержит описания того, к чему мы стремимся!  Вряд ли кого-то может вдохновлять и объединять такая формулировка миссии.

– Наверное, когда миссию формулировали, имели в виду что-то более конкретное, но пока документ согласовывали, каждый чиновник, похоже, что-то оттуда вычеркнул...
– У меня тоже есть ощущение, что несколько слов потерялись. Но и весь смысл потерялся!

– В стратегии записано, что по основным показателям качества жизни Петербург должен стать, как Барселона, Милан и Гамбург. Почему именно эти города выбраны?
–  Это еще один вопрос к разработчикам.  Опять не хватает логической связи между экономическим анализом и выбранными приоритетами.  Не хватает логической цепочки, которая бы через цифры, индикаторы, сравнения показала  бы эту причинно-следственную связь.  Поэтому возникают вопросы: мы будем в 2030 году похожи на Барселону в 2012-м? А почему – не на Стокгольм или Копенгаген?

– По какому принципу выбирались приоритеты развития Петербурга?
–  Неизвестно. Потому что в стратегии мы не видим аргументированной методологии выбора. Там вообще нет такого раздела. То ли приоритеты были выбраны, исходя из общего международного мейнстрима, то ли после анализа наших внутренних ресурсов?

Бизнес отправят в зоны. Принудительно?

– К 2030 году предлагается поделить город на территориальные экономические зоны (ТЭЗы). Это хорошая идея?
– Я поддерживаю политику, связанную с полицентричностью и с необходимостью создания новых рабочих мест на периферии. Но мне кажется, в стратегии поставлены нереальные задачи.  Они хотят в каждом ТЭЗе фактически уравновесить численность экономически активного населения  с количеством рабочих мест.  То есть должен случиться мощный – в два-два с половиной раза – рост рабочих мест в нынешних спальных районах (только так можно трактовать поставленную в стратегии задачу: «сбалансированное соотношения мест приложения труда и проживания»). Что выглядит необоснованным. Либо разработчики должны объяснить, откуда такое количество рабочих мест появится. Есть подозрение, что эти места захотят «забрать» из центра города, где они сегодня, в основном, концентрируется.  Но у нас  центр и так настолько изношен, что если оттуда еще изъять бизнес, то  получим огромную проблему недоинвестирования  центра. А   центр для Петербурга –  одно из главных конкретных преимуществ как европейского города для жизни.

Еще мне непонятна  профилизация  рабочих мест в каждом из ТЭЗов.  Почему в бизнес-центре, допустим, Северной ТЭЗ будут сидеть инжиниринговые компании, а в бизнес-центре Южной –  специалисты, связанные с энергетическим машиностроением? А бизнесы, например, связанные с взаимодействием с Ленобластью, почему-то должны располагаться в Ладожской территориальной зоне. Потому что она ближе к Ленинградской области?

Но  реальный бизнес по таким прямым логическим схемам не работает. В рамках рыночной экономики такая жесткая профилизация выглядит очень абстрактной. Как город может на  нее повлиять?  Только косвенно – программы целевой поддержки, налоговые льготы, но это не определяющие факторы.  У нас деловая активность развивается там, где есть хорошее транспортное сообщение. Но четкой увязки этих ТЭЗов с  транспортной политикой в стратегии я не увидел. Идея полной балансировки количества рабочих мест и количества потенциальных занятых, с моей точки зрения – иллюзия, абсолютно  в ближайшие годы не реализуемая.

– Зачем вообще  нам нужна стратегия? Много лет назад мы были одним из первых городов России, который принял собственный стратегический план. Он выполнился? Или стратегические документы нужны только для имиджа?
– Это  сакраментальный для нашей страны вопрос. Если взять стратегии крупных европейских городов, то нашему взору предстанут еще более общие и декларативные документы. На их фоне наша стратегия даже выглядит более проработанной. Но эффективность отечественных стратегий, скажем мягко, несколько ниже, чем у наших европейских городов-конкурентов. Потому что в России мы испытываем влияние таких фундаментальных ограничений, как бюрократия, коррупция, которые не зависят от города, а происходят в масштабах страны.

Но, несмотря на ограничения, стратегии нужны. Потому что в них власть вынуждена хоть как-то публично фиксировать свои цели и пути развития региона. И тогда у бизнеса,  городского и экспертного сообществ появляется база,  на которую они могут опираться, чтобы понять, хотя бы декларативно, что думает и в каком направлении будет действовать государственная машина. На базе стратегии синхронизируются разные документы планирования  – градостроительные, транспортные, социальные. Кроме того, наличие стратегии работает на  создание  бренда успешности города. Это очень полезно,  когда  нужно, например, в федеральных органах власти выбивать какие-то деньги. Если у региона нет качественной стратегии, то вероятность получения федеральных средств и включения его в федеральные программы несколько ниже.

Бесспорно, на 90% решения принимаются независимо от содержания стратегии. Но даже эти 10% – то условие, ради которого  стратегию стоит сделать, и сделать качественно. Наличие стратегии также может склонить иностранного инвестора при первичном принятии решения в пользу субъекта федерации, у которого она внятная и разумная.

Но не надо переоценивать стратегию. Если она хотя бы на пять процентов из ста повлияет на  рост экономки, это уже будет суперрезультат. Никогда, даже в самых успешных странах, стратегия  не бывает реализована на 100%. Это не плановая экономика, да и при ней так не получалось. 

В пожарном режиме

– На сайте стратегии, где все желающие могут оставлять свои предложения, больше всего комментариев (несколько сотен) касаются транспорта. По остальным сферам – здравоохранение, ЖКХ, благоустройство – предложений всего десятки. Означает ли это, что  транспорт – самая важная для города тема?
– Конечно, нет. Эти комментарии ничего общего не имеют ни с социологией,  ни с реальным волеизъявлением горожан.  Как я понимаю, люди весьма далекие от стратегического планирования, должны оставлять там свои предложения. И  разработчики хотят на семисотстраничный трехтомник получить массовую обратную связь? Больше всего пишут о транспорте, вероятно, потому, что пользователи интернета, в основном, люди среднего или молодого возраста, и транспорт  для них понятная сфера, с которой  они сталкиваются  каждый день. А пенсионеры, которых, возможно, волнует ситуация со здравоохранением, за компьютер садятся не часто. Ну, получит  в итоге сайт десять тысяч отзывов в стиле «постройте автомобильную развязку, сделайте пешеходный переход»... А стратегия будет жить отдельной жизнью, просто потому что ее никто из неспециалистов не поймет!  Девяносто процентов горожан ее вообще никогда не прочитают. На мой взгляд, материалы, представленные только в формате многотомника, вообще могут стать предметом обсуждения только для достаточно узкого круга специалистов. И это серьезная недоработка в части реальной публичности документа.

– Возможно, это сделано специально? Чтобы никто не вмешивался в процесс?
– Я не знаю. Хотя такие предположения возникают.  Хотелось бы, чтобы был более широкий, более удобный формат представления стратегии и больше времени на ее обсуждение. Потому что для вдумчивого анализа и обсуждения  семисотстраничного документа нужно гораздо больше времени, чем 3-4 недели, даже специалисту. Почему нужно обязательно утвердить этот документ до конца декабря? Других причин, кроме как «чтобы закрыть годовой бюджет и сделать отчет», я не вижу.  Но не хотелось бы, чтобы мы стали заложниками сроков в очередной раз.  И мне грустно, что эта сверхважная работа проводится в таком пожарном режиме.

– Разработка стратегии обошлась в 39,4 млн рублей. Это адекватная сумма?
– Вполне адекватная. Учитывая, какое количество субподрядчиков было привлечено и какой был представлен объем аналитического материала. При этом, учитывая сверхжесткие сроки, в которые были поставленных разработчики, и связанную с этим неминуемую спешку, сумма потрачена со средним уровнем эффективности. Для сравнения:  разработка стратегии Москвы  стоила 180 миллионов и заняла около полутора лет.               

Мария ГОРДЯКОВА











Lentainform