16+

«Приходится признать, сегодня скучное, слабое время...»

29/11/2013

«Приходится признать, сегодня скучное, слабое время...»

В прокат выходит комедия «Курьер из рая», которую режиссер Михаил Хлебородов снял по мотивам повести, написанной Андреем Кивиновым лет десять тому назад. Удивительно, но производством картины занималась студия «Дирекция кино», которая прежде отличалась кино «открытого героизма» – «72 метра», «Турецкий гамбит», байопики о Высоцком и Колчаке.


            Здесь же рассказывается история молодого курьера из турагентства «Просто рай», который, случайно попав в круиз по океану, знакомится там с телезвездой и, наконец, за просто так получает мерседес. Правда, потом все теряет, но на помощь ему приходит друг-милиционер, в меру циничный, в меру сентиментальный, в исполнении Гоши Куценко. Словом, история про Иванушку-дурачка, которому помогает то Конек-Горбунок, то Серый Волк.

Продюсер картины, гендиректор студии «Дирекция кино» Анатолий МАКСИМОВ уверяет, что такая картина уместна именно сегодня.

– Почему вдруг эта «сказка для взрослых», герой которой – везучий лох?
– Кстати, интересно, что многое из того, о чем мы рассказываем, произошло на самом деле. Единственное, что легко в этой истории принимается на веру, – кража автомобиля, в остальное верится с трудом. Но мне бы не хотелось раскрывать интригу, поэтому давайте ограничимся общей идей – это история о том, что человек помогает себе сам в ситуации, когда общество помогать ему отнюдь не настроено.

А взялись мы за «Курьера из рая» потому, что захотелось снять картину про наше время, причем не заваливаясь в артхаус. Тот артхаус, который для сильных духом: взглянув в его черное зеркало, ведь жить не хочется. У нас же была совершенно иная задача. С одной стороны, конструировать реальность, а с другой стороны, избежать всякой депрессивности.

– Вот социологи говорят, что у нас наступило время скуки и слабости.
– Да, приходится признать, сегодня скучное, слабое время, но мне кажется, оно таково лишь для   скучных и слабых людей. И сегодня можно жить интересно. Герой «Курьера из рая» говорит об очень важной вещи: если хочешь жить не во внутренней эмиграции, открывайся миру, делай что-нибудь, не посыпай голову пеплом: «Ах, жизнь пропала!»

Другое дело, что наше время не только «скучное и слабое», это время, когда в устройстве нашей страны, по выражению Льва Толстого, все переворотилось и только укладывается. Причем укладывается, как в компьютерной игре – случайными кусочками, безо всякого плана. И в таких условиях, естественно, успех не предопределен, все зависит от воли случая.

– Иначе говоря, Иванушка-дурачок может выиграть в этой жизни только потому, что везуч. Фильм об этом?
– Наш «Курьер из рая» – это попытка без тоски и гнева рассказать о реальности, в которой обычному человеку в, общем-то, достаточно неуютно, потому что он не может прогнозировать свое будущее. Единственно спасительная реакция – юмор. Вот пример из личного опыта Андрея Владимировича Кивинова: в питерском отделении милиции висело рукописное объявление «Помоги, товарищ, нам, задержи бандита сам». Как реагировать на этот абсурдный лозунг? Только с юмором, иначе можно либо сойти с ума, либо впасть в глубокую депрессию, когда ты понимаешь, что никто никому ничего не должен.  И такого абсурда в нашей жизни предостаточно.

– О том, что «Курьер из рая» вот-вот выйдет, говорили больше года. Чем это объясняется?
– Именно тем, что мы добивались, когда фокус-группы скажут: это кино в стиле «лайт». Нам важно было, чтобы зрители думали: «Да, все скверно, но это не делает нас слабыми, скучными, депрессивными». Почему так важно это отрефлексировать? Чтобы такие оптимисты, как герой нашего фильма, поняли, что они не одиноки. Помните, у Вуди Аллена в «Энн Хилл» вспоминают анекдот: «Я не хотел бы быть членом клуба, куда входит такой человек, как я сам»? Сегодня эта фраза, по сути, мантра нашего среднего класса. И ничего хорошего из этого получиться не может. Наш «курьер из рая», напротив, хочет жить по принципу – «относись к людям так же, как хочешь, чтобы они относились к тебе».

– Об этом правиле нравственности еще Аристотель, вроде, говорил.
– Безусловно, мы не претендуем на открытие, но, с другой стороны, многие ли следуют этому постулату?  Так что приходится людям напоминать об истинах.

– Вы верите в то, что кино влияет на сознание?
– Да, безусловно. Мы стеснены своим опытом, но нам хочется гораздо большего, чем дает жизнь. В этом смысл всех историй, которые рассказывали у костра наши предки.

Эмоционально поверив в происходящее, подключившись к нему, мы становимся богаче на целую жизнь. Однажды мне позвонила хорошая знакомая и сказала: «Я посмотрела «Адмирала» и решила расстаться со своим другом». Казалось бы – в каком году был убит Колчак и тело его было сброшено под лед! Но, тем не менее, он оказался важным звеном в цепи ее жизни – оценив свои отношения с мужчиной по шкале отношений Колчака и Тимиревой, она поняла, что не хочет продолжать так жить. Так что кино имеет власть над людьми, даже когда люди этого не осознают.

Другое дело, что чаще всего кинематографисты не пользуется могучей силой своего искусства, а используют его лишь как аттракцион.

– Судя по соцсетям, сейчас в ходу мантра о позитиве: «я буду счастлив», «я должен быть счастлив»…
– Точное наблюдение. У молодых явно уже есть некий, возможно, еще не сформулированный, не артикулированный запрос на ощущение себя в реальности не жертвой. Образно говоря, каждый из нас не тоскующий инопланетянин, рыдающий над обломками космического корабля, который, чтобы выжить, прикидывается бухгалтером. Нет, это человек, получающий удовольствие от жизни, какой бы она ни была, здесь и сейчас.

Кстати, на «Курьере из рая» я впервые столкнулся с любопытным моментом. Одну фокус-группу составляли зрители 18-23 лет, другую – 35+. Так вот первая группа отметила: «Хорошее кино, легкое, как воздушный шарик». А зрители от 35 лет, напротив: «Ах, в каком же дерьме мы живем». Все они смотрели один и тот же фильм, но каждая группа увидела что-то свое, то, что она и хотела увидеть. Нас эта реакция очень обрадовала – значит, во-первых, кино эмоционально вовлекает, а во-вторых, оно подтвердило нашу мысль: основная проблема нашей страны не столько в том, что что-то не так в правительстве, а в том, как мы воспринимаем мир. Мы-то сами, в первую очередь, в контакте с самими собою?  Мы хотели своим фильмом спровоцировать зрителей на открытие этой истины.

– Скажите,  вам, филологу по образованию, который знает классиков кино и литературы, комфортно чувствовать себя в нише «народного кино»?
– Да, и поэтому я так ратую за то, чтобы люди смотрели кино именно в кинотеатрах, а не в одиночку дома. Я думаю не только о коммерческой составляющей, но и о том, что, сидя в зале, люди обмениваются энергией, и именно это способно превратить просто фильм в некое событие. Но для этого большинство зрителей должно иметь код доступа к кино. А это означает отсутствие всякого ценза – имущественного, возрастного, образовательного… Говоря о мейнстриме, я с самого начала исповедовал один морской закон: эскадра движется со скоростью самого медленного корабля.

Для того, чтобы пробиться к широкому слою энергетических потоков, надо иметь в виду: фильм будут смотреть люди, которых не интересует серьезная проблематика, которые, придя в кинозал, не хотят думать ни про страну, ни про жизнь, ни про себя. Они просто хотят увидеть интересную историю и сопереживать героям на эмоциональном уровне.
Но для этого, повторюсь, надо, чтобы кино смотрели на большом экране, а не в Интернете…

– Пиратство, значит, вам не нравится?
– Да. Смотрите, в 2007 году мы гордились своей долей в кинопрокате – около 30%. Для сравнения, средняя по Европе доля – это 16-17%. Но в том же 2007 году к широкополосному доступу было подключено 11 миллионов домохозяйств, и всё – мы скатились до 15, а то и 12-процентной доли в прокате. Внедрение широкополосного доступа позволило людям смотреть кино, не выходя из дома, тогда же, когда оно появляется на экранах. В итоге кино не участвует в рыночных механизмах, и сейчас мы не можем делать кино без государственной поддержки. А ведь снимая и «Дозоры», и «Турецкий гамбит», и «Адмирала» мы обходились без помощи государства.

Трудно смириться с тем, что 99% всего контента существует в нелегальном обороте. Но самое поразительное даже не сам факт воровства. А то, что, с одной стороны, мы ратуем за рыночные отношения, а с другой – все, что производится в области культуры, считаем «общим достоянием». В отсутствии материального воплощения в виде коробки, кассеты, кино, в частности, воспринимается, как воздух, океан, солнце. Вот как это стыкуется в головах людей – эти абсолютно анархического толка идеи, к тому же подкрепленные квазирелигиозной верой в научный прогресс, который расставит все на свои места?

– Вряд ли в ближайшее время что-то в отношении людей к культурным продуктам изменится.
– Конечно, когда многое зависит не от личной ответственности за свои поступки, решения, высказывания, а от близости к нефтяному шлангу государства. И меня, признаюсь, пугает эта безответственность, укрепившаяся в среднем классе, который является опорой любого демократического порядка. У нас он напоминает, скорее, ораву птенцов в гнезде, галдящих: «Мне, мне, мне».

И все же хочется надеяться, что они, наконец, осознают, что кино – форма национального самовыражения. Почему «Легенда № 17» имела такой успех? Да потому что она выразила запрос народа на возрождение национального достоинства. Каждому зрителю было важно, что больше четырех десятков лет тому назад, в 1972 году кто-то забил лишнюю шайбу в ворота противника. Харламов ведь не для себя, он для нас ее забил.

И мы должны сделать все, чтобы наше кино осталось – отнюдь не всем странам повезло с большим кинематографом, многие из них перешли на артхаус для избранных, а нишу «народного кино» забивают голливудской продукцией. У нас же есть реальная возможность обойтись без ковбоев, индейцев, а делать свое кино. Понимаете, можно ездить на чужой машине, но нельзя видеть чужие сны.                      

Елена БОБРОВА









Lentainform