16+

На какие фильмы ходили зрители в 2013 году и почему

30/01/2014

На какие фильмы ходили зрители в 2013 году и почему

Незадолго до конца года на сайте «Ленфильма» был устроен опрос с целью выявить зрительские предпочтения и ожидания. «Возрождающаяся» (это цитата) киностудия решила «пойти в народ» и если и не стать на службу зрителям, то хотя бы прислушаться к ним.


            Осведомиться, чего бы они изволили. Ну или только сделала вид, что решила. В этом случае еще не все потеряно. Ведь обратное означало бы, что профессионалов в области кинопроцесса на студии нет.

В простенькой фразе «снимать то, чего хочет зритель» куда меньше опасности, чем то мнится снобам и эстетам; по крайней мере, она уж точно лучше, чем пресловутое «пипл схавает». Однако есть в ней и подвох – тоже, собственно, нехитрый. Несколько лет назад одна моя глупая коллега спросила у Анджея Вайды, думает ли он, когда снимает свои фильмы, о том, чего хочет зритель. Пан Вайда слегка приподнял бровь: «А вы думаете, что в начале 1910-х годов американский зритель знал, что хочет увидеть человека в котелке, с тросточкой и усиками? Нет, конечно. Но появился Чаплин – и зритель понял, что хотел его увидеть». Еще проще то же самое сформулировал, по легенде, пионер автопрома Генри Форд: «Если бы я спросил у людей, чего они хотят, они бы попросили меня дать им очень быструю лошадь».

«Снимать то, чего хочет зритель» – не только правильно, но и неизбежно для любого кинематографа, не желающего сидеть на госдотациях. Надо лишь понимать со всей отчетливостью, что сам зритель не знает, чего он хочет. Никогда. У него, разумеется, есть свои представления на этот счет, но они неверны. Никогда. По крайней мере, опираться на них для кинопромышленника – дело гиблое, и история кино знает немало случаев краха вчера еще процветающей было индустрии, которая решила пойти на поводу у аудитории. Задача продюсера – понять (угадать, рассчитать, провидеть), чего зритель хочет на самом деле и втайне от самого себя. Выпустить фильм, увидев который, зритель внезапно поймет: этого-то он и ждал. До выхода в свет «Кавказской пленницы» или «Баллады о солдате» ни один зритель не хотел их увидеть – по той простой причине, что не мог их себе вообразить. А те единственные, кто могли, их и сняли. Человек, который, не зная Чаплина, отдает себе отчет в том, что хочет увидеть именно Чаплина, гениален, как Чаплин.

Зритель на то и непрофессионал, что может опираться в своих суждениях лишь на собственный опыт. А опыт – это то, что уже было. Отвечая на вопрос «чего изволите», он выберет из того, что ему когда-то понравилось. И попросит повторить. Громкое слово «возрождающаяся», неожиданно вклинившееся в ленфильмовский опросник, выглядит здесь не только стилистически неуместно, но и попросту глупо: пристрастия зрителей могут повести киностудию лишь по уже пройденным ею путям, в лучшем случае – по уже пройденным не ею. Фантазируя о будущем, непрофессионал будет оглядываться на прошлое, когда ему было так хорошо (может, потому, что Тот Самый Фильм был и вправду так хорош; а может, просто потому, что Этот Самый Зритель был тогда моложе и чувствовал острее). Это все равно что угодить в зеркальную ловушку. Как пишут, по слухам, в инструкциях к зеркалам заднего вида в сверхосторожной Америке, «помните, что объекты, которые вы видите в зеркале, на самом деле находятся позади вас».

Все это здесь сказано для того, чтобы объяснить состав первой пятерки отечественного проката за 2013 год. В которой, не считая занимающего первую строчку «Сталинграда», – «Железный человек-3», «Тор-2», «Гадкий я-2» и «Форсаж-6». Вы вправду хотите знать, чего хочет зритель? Зритель хочет еще раз и еще много-много раз. И это не глупо – это всего лишь нормально.


На какие фильмы ходили зрители в 2013 году и почему

В минувшем году не случилось ни Форда, ни Чаплина, чтобы предъявить зрителю его же неведомые ожидания. И надо ли пояснять, что «Сталинград» в этом наборе не лишний? Что на него пошли как на чаемого наследника советской традиции фильмов о войне – как, попросту говоря, на сиквел «Они сражались за Родину», снятый сиквелом Бондарчука?

Есть, правда, еще такое страшное и важное слово, как равновесие. Нормальный зритель, идя в кино, становится отчасти ребенком: покупка билета – фактически договор о согласии на иллюзию. И никто так не требователен к повторам того, что ему однажды понравилось, как ребенок; те, кому доводилось читать детям сказку на ночь – одну и ту же, в сотый раз, – знают, как нетерпим ребенок к любым вносимым изменениям: «А вчера не так было!» Когда же он соглашается на новую сказку (не измененную старую, а именно что совсем новую), то лишь потому, что доверяет читающим. Отказ от того, что сулит комфорт и защищенность, возможен лишь когда знаешь, что кто-то старше, умнее и опытнее тебя. И не подведет.

Перекос в любую из этих сторон нехорош, а то и опасен. У тех, кто без раздумий доверяет вышестоящим, явные проблемы с инстинктом самосохранения, а в конечном счете – с самосознанием и достоинством; они в детстве едят что дают, а вырастая, хавают в статусе пипла. Но и недоверие ни к кому, кроме себя и своего опыта, гибельно. Те, кто полагаются лишь на свое мнение, движимы страхом столь сильным, что этот их страх парализует любую отрасль, до которой коснется. Они будут просить, чтоб «было как вчера», и выведут в лидеры продаж «Форсаж-6», неотличимый от «Форсажа-5». А если появится новый Чаплин, они его не заметят и пренебрегут им: как раз по той единственной причине, что они не могли себе его представить. Продюсеры, упорно не замечающие подвоха во фразе «чего хочет зритель», убедили этих зрителей в том, что те знают, чего хотят. И те аккуратно, год за годом, делают кассу двум десяткам франшиз.                   

Алексей ГУСЕВ








Lentainform