16+

«Наше общество показало готовность соглашаться с тем, что табуированные темы существуют»

04/02/2014

СЕРГЕЙ БАЛУЕВ

Скоро говорить станет не о чем, потому что на все спорные темы говорить запретят, а на очевидные говорить неинтересно. Уже запретили говорить о будущем страны – скажем, нужен нам Кавказ или нет, за это через пару месяцев срок будут давать. Нельзя обсуждать розовых-голубых.


             Нельзя упоминать Гитлеров-Герингов (забавно, конечно, получилось с ВГТРК, который на своем сайте записал Геббельса в список «великих людей», после чего всю редакцию сайта уволили, но уволили не за то, что Геббельса вместе со Сталиным назвали великими, а просто за геббельсовскую цитату о Ленине, что совсем уже глупо).

Сейчас – после истории с «Дождем» – запреты у нас перейдут на новый уровень. С массовым и единодушным осуждением и последующим покаянием провинившегося.

Практически все – что патриоты, что либералы – осудили «Дождь» за вопрос о блокаде. О том, не стоило бы сдать Ленинград немцам, чтобы выжили те сотни тысяч, кто там умер от голода? Все осудили, «Дождь» покаялся, признал некорректность. А я так и не понял – почему об этом нельзя говорить.

У меня тоже родственники в блокаду умерли, и почему я не могу задумываться над вопросом, что бы было, если бы город отдали немцам. Было бы, как в Париже, или было бы, как в Киеве, где немцы 200 тысяч расстреляли? Или было бы еще хуже, чем случилось на самом деле?

Вот единороссы аргументируют, почему нельзя об этом задумываться: это прямое оскорбление всех погибших во время блокады. Перед событиями блокады Ленинграда  можно только преклоняться. Такие обсуждения подрывают веру в героическое прошлое страны. А вот яблочник Вишневский аргументирует: сдав город, мы бы обрекли на неминуемое уничтожение десятки тысяч живших в Ленинграде евреев.

То есть в процессе осуждения выяснилось, что обсуждение вполне себе получается. Есть что обсуждать. И с догматической стороны (подорвет веру или нет?), и с практической (можно ли вывезти всех евреев-цыган-психиатрических больных из города, а потом сдаться?). Понятно, что в результате размышлений все равно приходишь к одному: нельзя Ленинград было сдавать, все равно тысячи людей погибли бы.

Но общество решило – не обсуждать, нельзя. И понятно, что будет следующий вопрос, который не положено обсуждать. Поскольку общество показало готовность соглашаться с тем, что табуированные темы существуют. Понятно, что дальше запретят обсуждать всю Великую Отечественную целиком, потом всю православную церковь со всеми ее догматами и практиками. Потом еще что-то, не могу придумать что. А потом наступит тишина. Но, наверное, тогда заставят уже говорить, чтобы создавать видимость жизни.

Вот в руководстве по этикету XIX века  сидящим за столом предписывалось не молчать, а беседовать. Но запрещалось беседовать про 1) болезни, 2) религию, 3) политику, 4) прислугу, 5) отношения между женщинами и мужчинами, 6) а также обсуждать любые проблемы, которые затрагивают присутствующих.

Хороша рекомендация. К ней мы и идем. Будем говорить о погоде, и то если эти разговоры кого-нибудь вдруг не заденут.                 

ранее:

Кому выгодно падение рубля, и почему мы при этом остаемся спокойными
«Предлагаю внятно сформулированную идею для губернатора Полтавченко...»
Четыре простых новогодних совета, основанные на самовнушении
«Если вы социально ответственны, можете ли вы остаться без денег?»
Когда Сколково сможет напрячь Apple








Lentainform