16+

Кто следит за безопасностью вантового моста через Неву

01/03/2014

Кто следит за безопасностью вантового моста через Неву

В октябре 2013 года мне сообщили, что на Большом Обуховском (вантовом) мосту система мониторинга состояния несущих конструкций не работает. Сенсация виделась в том, что, в нарушение ГОСТа, потенциально опасный объект – вантовый мост через Неву – стоит в Петербурге то ли без системы мониторинга, то ли с неработающей системой. Что представляет собой потенциальную опасность для жизни людей.


            Оборона Обуховского моста

Я обратился в Дирекцию по строительству транспортного обхода СПб, в ведении которой в данный момент находится мост, главный инженер ДСТО Сергей Шпаков сообщил мне, что мониторинг моста ведется с момента его постройки. Хотя кое-что в его рассказе меня насторожило*, и я решил побывать непосредственно на участке мониторинга несущих конструкций вантового моста (мониторингом  занимается компания «Евротрансстрой»). После долгого обмена запросами на участок мониторинга я попал 5 февраля 2014 г.

Я планировал кратко ознакомиться с блок-схемой системы мониторинга, потом посмотреть, как данные отражаются на экране компьютера, а заодно узнать, когда же система начала работать реально. Я знал, что «Евротрансстрой» появился здесь только в феврале 2013 г. И, как я предполагаю, систему мониторинга с его приходом только начали восстанавливать. В октябре 2013-го – январе 2014-го этот процесс как раз еще шел. Поэтому меня и не пускали. С этой гипотезой я и приехал.

Для начала оказалось, что сотрудники участка мониторинга не знают, что такое блок-схема. Правда, выяснилось, что начальник участка мониторинга Вячеслав Тесля еще не так давно был подполковником, командиром батальона железнодорожных войск, а его ближайший сотрудник, Олег,  три месяца как из армии и потому вместо «да» говорит «так точно». 

Кстати, на участке мониторинга неожиданно обнаружился Герман Осадчий, руководитель отдела мониторинга «Гипростроймоста» и заодно заместитель гендиректора «Мостового бюро», дочерней фирмы «Гипростроймоста». Осадчего вызвали на подмогу, и он почти без остановки говорил 2 часа 16 минут. (В его задачу, как я понял, входило: 1) вместо ответа на конкретные вопросы нести околесицу и переключать внимание на ерунду; 2) задавать вопросы мне, словно я у него на экзамене; 3) тянуть время – в общем, в рукопашном бою измотать коварного противника… Особенно смешно было, когда он заявил, что перемещение измеряют акселерометром, прибором для измерения ускорения, путем двойного интегрирования. Потом я переспросил Колюшева, гендиректора «Гипростроймоста»: неужели они применяют двойное интегрирование? Оказалось, что, действительно, это чушь.)

Запись этого разговора любопытная. Чувствовалось, что все подготовились к тому, чтобы хоть что-то, но скрыть от меня.  Вот фрагмент этой беседы, когда одни врут, а другие недоговаривают, ссылаясь на то, что вообще ничего не знают. 

– Вы мне сказали, что «Евротрансстрой» начал здесь работу в феврале 2013 года. А что было до этого?

Тесля. Не знаю. Мы пришли, нам предоставили информацию… Когда мы пришли, единственный вопрос, который у меня возник, – не работала кабельная линия, но работал Интернет. Это настораживало. В течение двух недель кабельная линия была проведена. 

– В феврале 2013-го система мониторинга была в работоспособном состоянии, акт был?

– Да, трехсторонний акт был.

– Его можно посмотреть?

– В Дирекции…

– А после модернизации акт был?

– Нет еще.

– Модернизацию эксплуатирующая организация сама проводила?

Осадчий. Модернизация проводилась «Мостоотрядом 19» и «Гипростроймостом» как проектировщиком. Тензометрические датчики были заменены в первой очереди вантового моста.

– Когда вы в феврале 2013 года по договору с ДСТО начали заниматься мониторингом этого моста…

Тесля. Мы начали выполнять комплекс работ согласно государственному контракту № 2/3 С, в который входит мониторинг вантового моста.

– Акт был составлен?

– Я неправильно сказал. Акт… Что такое акт? Подписание контракта с приложением всех объемов выполняемых работ и является актом приема-передачи.

– Но вы проверили наличие датчиков? Прозвонили цепи?

– Проверили. Прозвонили. Были какие-то недостатки, эти недостатки устранены.

– Вами же?

– Нет.

– А кем?

– Не знаю.

– А кто до вас занимался?..

– «Росдорстрой».

– Мониторингом занимался «Росдорстрой»?

– Я не знаю.

Осадчий. У нас есть письмо, подписанное Сулимой (замдиректора ДСТО. – М.З.). Он написал, что эксплуатацией системы занимается «Росдорстрой», а техническим содержанием – «Гипростроймост» на общественных началах.

– Итак, ДСТО попросил «Гипростроймост» заниматься мониторингом моста через разработанную им систему мониторинга?

– Нет.

– Так кто до «Евротрансстроя» системой мониторинга моста занимался?

– «Росдорстрой». И было письмо от господина Сулимы, в котором Сулима просил заниматься данной системой до решения финансовых вопросов... Письмо, наверное, Колюшеву (гендиректор «Гипростроймоста». – М.З.).

– Но Колюшев же – это «Гипростроймост», а не «Росдорстрой»! Почему письмо было направлено Колюшеву?

–  Сергей Иванович (Шпаков, главный инженер ДСТО. – М.З.) высказал мнение о том, что нет подготовленного персонала для работы с системой на острове Русском. Здесь тоже персонал надо готовить.

– Подождите, кто до «Евротрансстроя» занимался мониторингом? «Росдорстрой»?

– «Росдорстрой» занимался в составе своего контракта. Но на общественных началах продолжал заниматься помощью по анализу данных «Гипростроймост».

– То есть по первому мосту, начиная с 2004 года, по второму мосту – с 2007 года и до 8 февраля 2013 года мониторинг несущих конструкций моста вел «Росдорстрой»?

– Да.

– Но до февраля 2013 года подготовленного персонала не было?

– Я поясню. До 2013 года была компания «Росдорстрой», был персонал в компании для данных результатов…

– Прямо с начала эксплуатации моста?

– А никто не сказал, что с первого дня эксплуатации мостового перехода появилась диспетчерская служба, появились люди, которые подготовлены, обучены…

Как раз ДСТО именно это и утверждает! На вопрос, была ли система мониторинга несущих конструкций моста в работоспособном состоянии на момент подписания контракта, Тесля вообще не ответил. И уверенно заявил, что не знает, кто устранял недостатки…

Что же до этого ООО «Росдорстрой», то они занимались и занимаются строительством дорог, их содержанием, в том числе КАД, благоустройством, но системами мониторинга и самим мониторингом они не занимались никогда. Вообще маловероятно, что «Росдорстрой» мог реально заниматься мониторингом, в противном случае, зачем – при наличии уже обученного «Гипростроймостом» персонала «Росдорстроя» – нужно было передавать эту функцию «Евротрансстрою», персонал которого также поначалу не был обучен. И даже Шпаков ничего не сказал про «Росдорстрой» в связи с мониторингом несущих конструкций моста.

А если не было организации до «Евротрансстроя», то анализом каких данных занимался «Гипростроймост» после строительства, в процессе эксплуатации обоих мостов? Видимо, тех данных, которые были получены на этапе строительства мостов. На этой игре в слова были построены многие реплики.

В заключение Тесля в «Инструкции по эксплуатации» 2005 г. («Первая очередь строительства КАД…

Инструкция по эксплуатации. Участок № 2. Мостовой переход через реку Нева. Вантовый участок мостового перехода». Утвердил гендиректор «Гипростроймоста» Ю.П. Липкин) обнаружил:

– Вот здесь есть раздел «Способы ввода в эксплуатацию первой очереди». Ничего не сказано о мониторинге. То есть он на 2004 год не был предусмотрен.

– Значит, мониторинга этапа эксплуатации не было, потому что он и не требовался?

– Не буду ничего утверждать. Я вам показал документ 2004 года.

– А Шпаков, например, утверждал, что она работала с 2004 года непрерывно.

Когда я обратил внимание на это противоречие, все заголосили, что запись в инструкции по эксплуатации о вводе первой очереди моста вообще ничего не значит.

Последний аккорд

На следующий день я поговорил с Юрием Павловичем Липкиным. Он был директором «Гипростроймоста», когда проектировали вантовый мост, теперь он председатель совета директоров.

– После всех бесед  у меня предварительный вывод такой: только с февраля 2013 года «Евротрансстрой» стал обслуживать систему мониторинга – следить за цветовой сигнализацией. Зеленый – все хорошо, желтый – нехорошо, красный – плохо, надо закрывать мост. До февраля 2013-го система мониторинга если какая-то и была, то не функционировала. Правильно?

– Вот я вам теперь говорю все честно. Конечно, этот мониторинг на процесс эксплуатации… Извините меня, наша страна понимаете, какая. Очень часто бардак идет во время производства работ, во время эксплуатации. И потом есть вещи и хуже. Вот вантовый мост в створе проспекта Александровской Фермы. Прошло сколько-то времени – разворовали. Кабели системы мониторинга сперли… Сломали двери, не было охраны. Плохая охрана, плохая эксплуатация. Это все было.

Конечно, мы тоже хороши. Мы проектируем, потом долго доводим это дело до ума, потом что-то переводим с процесса строительства на процесс эксплуатации, потом бардак, деньги не платят, все портится и надо заменять... Короче говоря, вы совершенно правы, к сожалению, и это, я повторяю, в том числе и наша вина. Своей вины за то, что пока такой бардак в этом деле происходит, я не снимаю.

Сейчас полтора миллиона нам должен Шпаков за то, что мы сделали, и три миллиона за модернизацию. 

– Речь идет о той модернизации, которая сейчас сделана?

– Да, она заканчивается. Даже договора еще нет. Но я у Шпакова был, и он мне дал слово, что по окончании работы договор подпишет.

– Насколько я понял, до февраля 2013 года система мониторинга практически не функционировала.

– Нет, она очень плохо функционировала, во время строительства точно функционировала, но очень слабовато. И действительно, после этого… Я говорю: и внутри пилона, и рядом вагончики, эти вагончики разворовывали... Это всё было. 

– Вот то, что мне показали на мосту, – это работающая система мониторинга или симулятор?

– Как мне говорят ребята, сейчас система на Обуховском мосту полностью работает. Но когда идет обычная эксплуатация моста, когда нету ветров, то особо там делать нечего.

– Но все же система мониторинга нужна.

– Обязательно!

– Я у всех спрашивал: кто занимался мониторингом до «Евротрансстроя»? Ваш подчиненный Герман Осадчий говорит: «Росдорстрой».

– «Росдорстрой» занимался эксплуатацией.

– Но не системой мониторинга?

– Но не системой мониторинга. А деньги получал и за систему мониторинга.

– А Герман Осадчий сказал, что «Гипростроймост» на общественных началах там все время присутствует.

– Не совсем бесплатно. За обещания.

«Ума не хватает»

Ах, зачем я не следователь Следственного комитета!.. Судя по всему, к февралю 2013 года ДСТО все же решило наладить систему мониторинга, заключило договор с «Евротрансстроем», и к январю 2014 г. усилиями специалистов «Гипростроймоста» и «Мостоотряда 19» было сделано, наконец, то, что должно было давно появиться на обоих вантовых мостах – работающая система мониторинга. «Слабовато» работающая система – это  лишь иносказательное обозначение неработающей системы. Система не может работать немножко, она либо работает, либо нет.

Так что произошло важное событие, факт, который стоит отметить: система мониторинга Обуховского вантового моста заработала. 10 лет не работала и вот работает полноценно.

Но есть и вопросы. Первый связан с тем, что, как я понял, на бумаге система мониторинга для этапа эксплуатации числилась годы (возможно, по двум мостам с 2004 и 2007 гг. соответственно) полноценно работающей, и на нее выделялись средства, которые, возможно, и перечисляли в «Росдорстрой», что, очевидно, и было предусмотрено контрактом.

Если это все на самом деле так, то речь идет не только о нарушении ГОСТ Р 22.1.12 – 2005 «Безопасность в чрезвычайных ситуациях. Структурированная система мониторинга…», но и о злоупотреблениях. Поэтому не случайно версия ДСТО заключается в том, что система мониторинга работала 10 лет по первой очереди и 7 лет по второй. Надо объяснить расходование средств по статье «система мониторинга». 

Второй вопрос связан с «Евротрансстроем». Было бы гораздо логичнее, если бы сейчас ДСТО заключило договор с разработчиком системы, т.е. с «Гипростроймостом», который является основным потребителем получаемой информации с датчиков и может на этой основе принимать решения по конструкциям моста. Имеет смысл нанять именно «Гипростроймост» для эксплуатации наконец-то восстановленной и отлаженной системы его мониторинга – с соответствующими выводами о ее работе и о поведении моста в целом. Сотрудники «Евротрансстроя» не в состоянии интерпретировать получаемую информацию, это может делать только «Гипростроймост».

На самом деле следует организовать мониторинговое подразделение в самом «Гипростроймосте», причем даже не обязательно при этом сидеть рядом с мостом в виде некоего военизированного подразделения. Информация может быть передана куда угодно, тем более что в случае желтого уровня опасности дежурный из «Евротрансстроя» обязан, как мне объяснили, всего лишь позвонить диспетчеру ДСТО, сидящему в Шушарах. Так, может быть, тогда и монитор системы мониторинга поставить непосредственно в Шушарах? Тем более что только там, в Шушарах, стоят и мониторы видеонаблюдения за обстановкой на мосту.

А «Гипростроймост» в своем мониторинговом подразделении мог бы заняться исследованием того, что наиболее опасно: ветровой нагрузкой и поведением упругих конструкций мостов при усилении ветра. Статическая и динамическая нагрузки от транспорта проектировщиков беспокоят гораздо меньше. Кстати, разрушиться мосты могут только при ветре 90 м/сек., чего в наших условиях не бывает. А движение по вантовым мостам должно быть закрыто при ветре в 35 м/сек. 

«А почему ДСТО не хочет заключить договор на мониторинг моста напрямую с «Гипростроймостом», без которого все равно не в состоянии обойтись и все время просит принять участие?» – спросил я в заключение беседы Юрия Павловича Липкина. Ответ был простой: «Ума не хватает».

* Об этом написано в «Городе 812» № 6, 28 февраля 2014 г. – http://www.online812.ru/2014/02/27/013/

Справка

Вантовый мост – тип висячего моста. Катастрофы с висячими мостами простейшего типа происходили часто – они раскачивались от вертикальной и ветровой нагрузки. Так, Брайтонский мост, построенный в 1823 году, был разрушен штормом в 1833-м и после ремонта разрушен еще раз – в 1836-м. Мост Рош-Бернар во Франции с пролетом 194 метра, построенный в 1840-м, был разрушен ветром в 1852 году. Мост Вилинг в США пролетом в 308 м, построенный в 1849 году, был разрушен в 1854-м. Мост через Ниагарский водопад с пролетом 372 м, построенный в 1868 году, был разрушен в 1888-м.

В ХХ веке самой известной катастрофой с висячими мостами стало обрушение от действия несильного ветра Такомского моста (средний пролет 855 м) в 1940 году. После изучения аварии Такомского висячего моста, было установлено, что простейшая система висячего моста является системой аэродинамически малоустойчивой. После этого

Бронк-Уайтстонский висячий мост и мост «Золотые ворота» были усилены, а на остальных висячих мостах США было организовано наблюдение за их колебаниями.

Обрушений вантовых мостов, которые в мире в широких масштабах строятся с 1950-х годов, не зафиксировано. Однако известно, что  они обладают повышенной чувствительностью к ветровым нагрузкам.           

Михаил Золотоносов











Lentainform