16+

Дело Баснер: бизнесмен Васильев отреагировал на нашу публикацию

12/03/2014

Дело Баснер: бизнесмен Васильев отреагировал на нашу публикацию

На прошлой неделе мы публиковали интервью с искусствоведом В. Пущиным о громком деле по продаже поддельной картины авангардиста Григорьева коллекционерe Васильеву – по нему в мошенничестве обвиняют искусствоведа Елену Баснер. Реакция на этот материал была обширной. В частности, на него откликнулся потерпевший Андрей Васильев.


           Слава богу, что друзья Елены Баснер очнулись от спячки и начали защищать ее. Я нахожусь с господином Золотоносовым в периодическом телефонном общении, так что мы непременно сделаем материал… когда придет время.

А относительно опубликованного «Город 812» хочется дать несколько комментариев. Странно, что моральные стандарты отстаивает аноним. Никакого искусствоведа Пущина не существует в природе. Это дама, и по интонационным особенностям легко вычисляемая. Впрочем – ее дело.

Любопытно, что обширный материал, описывающий перипетии уголовного дела о мошенничестве на 250 000 долларов вообще не упоминает слова «деньги», за исключением вводного абзаца. Посторонний читатель сделает вывод, что речь идет о каком-то академическом споре, в результате которого один из участников попал в тюрьму. Что-то вроде Галилея. Но ведь это очевидная неправда.

Еще пример лукавства. «Виктор Пущин» пишет: «Елена Баснер была уверена и до сих пор пребывает в уверенности, что картина, которую принес ей летом 2009-го Аронсон и которую она смотрела, подлинная. Во всяком случае, никто обратного не доказал».

Следует отметить, что за две с небольшим недели до продажи мне этой картины она вышла с экспертизы Центра Грабаря с несомненным удостоверением подделки. И этот факт был просто скрыт.  Потом прошла исследование в ГРМ, где было отмечено, что это фальшивка, которая могла быть исполнена только с оригинала. Который, кстати, хранится в ГРМ в запасниках. Затем эта картина прошла еще две независимых судебных экспертизы. Но госпожа Баснер по-прежнему «пребывает в уверенности», как, почти агиографически, заключает «Пущин».

Или вот фрагмент: «К тому же Васильев объявил, что картину «В ресторане» из коллекции Окунева в ГРМ тщательно прятали и не показали даже Тамаре Галеевой, автору монографии о Борисе Григорьеве. Буквально на днях, 18 февраля сего года, сама Галеева этого конспирологического утверждения Васильева не подтверждает – ей картину показывали. То есть Васильев упорно создает криминальный сюжет методом лжи».

Позволю себе привести цитату из письма мне Тамары Галеевой, датированного 11 июня 2011 года и присланного в ответ на полученные от меня фотографии: «Пришлите мне все сведения и технические характеристики работы, и, если возможно, экспертизу Грабаря и Русского музея. Насколько я помню, в ГРМ не было такой вещи – м.б., они ее не так давно купили?»

Отдельная тема представления господина «Пущина» об этике экспертной деятельности: «Вообще-то неразглашение фамилий участников сделки является основой ее конфиденциальности. Так принято. То есть фамилии экспертов покупатели у посредников не спрашивают, а посредники их не называют. Такова обычная этика взаимоотношений».

Может быть,  такая «этика» и в ходу в том месте, где функционирует господин «Пущин», но компетентные экспертные мнения, как мне представляется, не принято скрывать ни в каком роде деятельности. Тем более что госпожа Баснер как раз и не выступала в качестве специалиста, а была обычным участником торговой цепочки. Причем строго засекреченным. Т.е. по определению никаким экспертом не являлась.

Но самое удивительное – это начавшееся развоплощение господина Аронсона: «Следствие могло бы и поинтересоваться. Равно как и самим Аронсоном: не подставное ли он лицо, владелец ли он работы Григорьева, действительно ли к ней приходил Аронсон, а не человек, назвавшийся Аронсоном, кто за Аронсоном, возможно, скрывается? Но почему за честность этого Аронсона и все его деяния теперь отвечает Баснер?»

Что-то мне подсказывает, что именно интерес следствия к господину Аронсону и привел к предъявлению обвинения госпоже Баснер. Впрочем, это только догадки.

Не стоит, однако, горевать об Аронсоне.  Журналист уверенно возвращает его в мир живых: «Я получил независимые подтверждения того, что летом 2009 года Аронсон приезжал в Петербург и многим сообщал о картинах».

Вот это действительно интересно. Можно ли ходатайствовать о допросе с целью выяснения имен этих «многих»?

В этой публикации еще масса суждений, вопиющих о необходимости комментария, но, наверное, в другом месте.

А добиваюсь я только одного – открытого и гласного суда. Но у нас отчего-то суд является синонимом осуждения, коммерческое посредничество называется экспертизой, а реализацию законных прав потерпевшего некоторые, очевидно, полагают расправой. Как с этим жить?

Но несмотря на этот возмутительный «убийственный» контекст в нем, на мой взгляд, в единственном, и есть глубокий смысл. Елене Баснер действительно угрожает опасность. Но не от меня, и не от Следственного комитета, а от тех людей, которые принесли ей поддельную картину и которых она по какой-то причине тщательно оберегает. Их свобода и благополучие зависят от нее.  Вот это как раз и страшно…

Андрей ВАСИЛЬЕВ

«Я заинтересовался одним пассажем из письма Андрея Васильева...»

Я заинтересовался одним пассажем из письма Андрея Васильева – о том, что Тамара Галеева (кандидат искусствоведения, декан факультета искусствоведения и культурологии Уральского государственного университета, автор монографии «Борис Дмитриевич Григорьев») не видела картину «В ресторане» в ГРМ.

Вот письмо Тамары Александровны Галеевой от 18 февраля 2014 г.:
« <…> Я, признаться, не знаю откуда Васильев взял, что мне не показали эту работу в ГРМ, – мне кажется, мы об этом с ним не говорили. Она, действительно, не вошла в мой альбом, но вовсе не потому, что я про нее не знала, а потому, что издателю не удалось получить слайд с нее. В изначальном списке для издательства работа была. Очевидно, Русский музей запросил за каждый слайд приличную сумму, и издателю пришлось отказаться от ряда произведений, в том числе и от этого.

Что касается самой работы, то я ее видела сама в фондах графики, очевидно, в середине 1980-х годов (не нашла в своем архиве точную дату – я ведь в фондах ГРМ работала неоднократно). Мне тогда все рисунки Григорьева любезно показала хранительница графики – кажется Е. Селизарова. Правда,при этом Селизарова мне сказала, что пока работы не опубликованы музеем, я не смогу их публиковать. На чем я и успокоилась».

Письмо Т.А. Галеевой, датированное 19 февраля 2014 г.:
«<…> Я прочитала материал в журнале «Город 812» – как это все ужасно! Относительно Васильева. Мы с ним, действительно, переписывались по поводу работы, но я ему ничего плохого про Русский музей и его сотрудников не писала. И уж тем более эту историю, что мне не показали работу, – это он сам так интерпретировал мои слова. В моем последнем письме Васильеву по поводу работы я писала, что коллекцию Окунева видела давно и не помню, как выглядел картон «В кафе». Я лишь посетовала, что Русский музей не захотел привлечь меня к организации выставки, но на то воля музейная, так сказать. На этом наше общение закончилось (это было 11 июня 2011 г.).
Т.Г.»

Третье письмо – от 5 марта 2014 г.
«Надо учесть, что я потому забыла эту работу, что видела ее почти тридцать лет назад в доцифровую эпоху, у меня не было возможности сделать фото».

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ, фото fontanka.ru











Lentainform