18+

Экономист Делягин — о том, где окажется Россия при разделе мира на макрорегионы

14/03/2014

Раздробление мира на макрорегионы, одним из которых должна стать Россия, предсказал на петербургской сессии Московского экономического форума директор Института проблем глобализации Михаил ДЕЛЯГИН. «Город 812» обратился к экономисту за подробностями.

             – Когда произойдет разделение мира на макрорегионы?
– Оно уже происходит. После 2008 года единственная страна большой двадцатки, которая не усилила протекционистскую защиту своей экономики, – это Россия. Все остальные усилили и усиливают. Разделение будет, разумеется, не абсолютным. Часть рынков останется единой.

– Что останется единым для всех?
– Мобильная связь, Интернет – это огромные социальные услуги, дистанционное обучение, дистанционная медицина, чего сейчас нет, но что будет обязательно по мере разрушения традиционной медицины.

Это системы расчетов. Биткоины – ладно, но возникнут другие более удачные негосударственные валюты. Я знаю некоторых разработчиков биткоинов, они выпускают следующие клоны. Биткоины были привязаны к доллару и к жесткому однозначному типу программного обеспечения.

Это будет не конкуренция государственных валют, потому что новые валюты будут обслуживать нелегальные расчеты, уклонения от налогов и много чего еще будут обслуживать.

– Вернемся к разделению мира: по каким признакам это можно будет увидеть?
– Его признаком уже стали разные резервные валюты. Есть зона доллара, но уже есть зона евро далеко за пределами еврозоны.

– Это где?
– Иран. Очень просто: люди, которые имеют контакты с иранцами, получают от них деньги в евро. Думаю, что в Северной Африке евро начнет вытеснять доллар. Пять лет назад в ОАЭ что такое евро не знал никто, сейчас там это вещь понятная, нечто ощутимое. На Украине будет евро. Во всяком случае, не доллар.

Зона юаня – Юго-Восточная Азия и часть России к востоку от Урала. Это, конечно, не государственные резервы, но это резервы бизнеса.

Йена не будет резервной валютой, как и швейцарский франк, и английский фунт.
Думаю, что в течение 10 лет макрорегионы возникнут. Может быть, и раньше, но не позже.

– Сколько таких макрорегионов будет?
– Европа, большой Китай, зона США с Латинской Америкой на коротком поводке. Африка будет зоной катастрофы, она не выживет.

– Что вы понимаете под африканской катастрофой?
– Большое Сомали, большое Зимбабве, где если вы что-то начинаете производить, то вас съедают. Потому что у вас есть что отнять. Плюс сущий ад со СПИДом.

- А Россия станет макрорегионом?
– Это будет зависеть от исхода украинского кризиса. Если мы поступим либерально и демократично на Украине, то Россия превратится в совокупность окраин европейского, китайского и исламского миров.

– А недемократичное поведением России на Украине – это как?
– Когда мы говорим, что интересы Российской Федерации – это интересы людей русской культуры, упрощенно называемыми русскими. И если какие-то демократические или международные стандарты противоречат этим интересам, то тем хуже для стандартов.

– А если это нарушение всех международных норм?
– Нам следует брать пример с европейцев и американцев, которые публично и под камеры устроили государственный переворот в Киеве.

Нужно понимать, что Россия виновата перед Западом уже самим фактом своего существования. И даже если мы исчезнем, все равно будем перед ними виноваты в том, что мы когда-то существовали. Это такая же неизгладимая травма западного сознания, как у евреев боязнь погромов. Это не лечится.

– Означают ли ваши слова, что в российских интересах – распад Украины?
– Нет. В наших интересах целостная Украина, которая интегрируется с Россией. Западная Украина может выбирать, но ей придется учитывать интересы европейцев. Насколько я могу судить по контактам с европейцами, они вряд ли захотят содержать западных украинцев и вряд ли захотят иметь этих людей в Европарламенте.

– Тогда как вы видите будущее Западной Украины?
– Такой заповедник волков. Если волк хочет сделать что-то полезное, то он может из этого заповедника выйти. А если волки хотят грызть друг друга, то пусть грызут. Никакой промышленности там не было, нет и не будет. Никогда.

– А как же транзит нашего газа через Украину?
– Есть Белоруссия, есть Румыния. Проложить автомобильную дорогу значительно проще, чем переформатировать культурный код. Австрийцам после распада Австро-Венгрии понадобилось на это около 100 лет напряженных трудов. Но у нас нет такой культуры социальной инженерии. Да и стоит ли этим заниматься?

У нас свой Северный Кавказ есть для подобных экспериментов.

– Кстати, а что с Кавказом? Де факто – это не Россия.
– Люди с бородами, которые бегают по горам, тоскуют по русскому проекту ничуть не меньше, чем те, кто их ловят и убивают. Один из моих сотрудников вел с ними переговоры. Он говорил им: «Вы поймите, Саудовская Аравия вас сдала. Вы для нее расходное пушечное мясо, ваша судьба – прожить какое-то время, потом погибнуть. У вас нет самостоятельного проекта». На что ему ответили: «Родной, вот когда ты сможешь показать нам русский проект, тогда приходи и мы с тобой обсудим твой русский проект. А пока его нет, какое-то время мы поживем».

– Разве финансовые вливания взамен на лояльность – это не русский проект?
– Нет. Проект дает людям перспективу, надежду и справедливость. А когда в Дагестане дают взятки, чтобы «дите» взяли в армию, чтобы оно вырвалось из этого ада… Когда говорят: «Россия кормит Кавказ», то надо понимать, что она кормит 10 верхних процентов этого Кавказа. Остальные – «вешаются», это территория нищеты. Когда мы видим огромные кирпичные крепости, нужно понимать, что там не только зинданы с русскими рабами, там и местные рабы, которым просто некуда деться.               

Вадим ШУВАЛОВ