16+

Экономист Делягин — о том, где окажется Россия при разделе мира на макрорегионы

14/03/2014

Экономист Делягин — о том, где окажется Россия при разделе мира на макрорегионы

Раздробление мира на макрорегионы, одним из которых должна стать Россия, предсказал на петербургской сессии Московского экономического форума директор Института проблем глобализации Михаил ДЕЛЯГИН. «Город 812» обратился к экономисту за подробностями.


             – Когда произойдет разделение мира на макрорегионы?
– Оно уже происходит. После 2008 года единственная страна большой двадцатки, которая не усилила протекционистскую защиту своей экономики, – это Россия. Все остальные усилили и усиливают. Разделение будет, разумеется, не абсолютным. Часть рынков останется единой.

– Что останется единым для всех?
– Мобильная связь, Интернет – это огромные социальные услуги, дистанционное обучение, дистанционная медицина, чего сейчас нет, но что будет обязательно по мере разрушения традиционной медицины.

Это системы расчетов. Биткоины – ладно, но возникнут другие более удачные негосударственные валюты. Я знаю некоторых разработчиков биткоинов, они выпускают следующие клоны. Биткоины были привязаны к доллару и к жесткому однозначному типу программного обеспечения.

Это будет не конкуренция государственных валют, потому что новые валюты будут обслуживать нелегальные расчеты, уклонения от налогов и много чего еще будут обслуживать.

– Вернемся к разделению мира: по каким признакам это можно будет увидеть?
– Его признаком уже стали разные резервные валюты. Есть зона доллара, но уже есть зона евро далеко за пределами еврозоны.

– Это где?
– Иран. Очень просто: люди, которые имеют контакты с иранцами, получают от них деньги в евро. Думаю, что в Северной Африке евро начнет вытеснять доллар. Пять лет назад в ОАЭ что такое евро не знал никто, сейчас там это вещь понятная, нечто ощутимое. На Украине будет евро. Во всяком случае, не доллар.

Зона юаня – Юго-Восточная Азия и часть России к востоку от Урала. Это, конечно, не государственные резервы, но это резервы бизнеса.

Йена не будет резервной валютой, как и швейцарский франк, и английский фунт.
Думаю, что в течение 10 лет макрорегионы возникнут. Может быть, и раньше, но не позже.

– Сколько таких макрорегионов будет?
– Европа, большой Китай, зона США с Латинской Америкой на коротком поводке. Африка будет зоной катастрофы, она не выживет.

– Что вы понимаете под африканской катастрофой?
– Большое Сомали, большое Зимбабве, где если вы что-то начинаете производить, то вас съедают. Потому что у вас есть что отнять. Плюс сущий ад со СПИДом.

- А Россия станет макрорегионом?
– Это будет зависеть от исхода украинского кризиса. Если мы поступим либерально и демократично на Украине, то Россия превратится в совокупность окраин европейского, китайского и исламского миров.

– А недемократичное поведением России на Украине – это как?
– Когда мы говорим, что интересы Российской Федерации – это интересы людей русской культуры, упрощенно называемыми русскими. И если какие-то демократические или международные стандарты противоречат этим интересам, то тем хуже для стандартов.

– А если это нарушение всех международных норм?
– Нам следует брать пример с европейцев и американцев, которые публично и под камеры устроили государственный переворот в Киеве.

Нужно понимать, что Россия виновата перед Западом уже самим фактом своего существования. И даже если мы исчезнем, все равно будем перед ними виноваты в том, что мы когда-то существовали. Это такая же неизгладимая травма западного сознания, как у евреев боязнь погромов. Это не лечится.

– Означают ли ваши слова, что в российских интересах – распад Украины?
– Нет. В наших интересах целостная Украина, которая интегрируется с Россией. Западная Украина может выбирать, но ей придется учитывать интересы европейцев. Насколько я могу судить по контактам с европейцами, они вряд ли захотят содержать западных украинцев и вряд ли захотят иметь этих людей в Европарламенте.

– Тогда как вы видите будущее Западной Украины?
– Такой заповедник волков. Если волк хочет сделать что-то полезное, то он может из этого заповедника выйти. А если волки хотят грызть друг друга, то пусть грызут. Никакой промышленности там не было, нет и не будет. Никогда.

– А как же транзит нашего газа через Украину?
– Есть Белоруссия, есть Румыния. Проложить автомобильную дорогу значительно проще, чем переформатировать культурный код. Австрийцам после распада Австро-Венгрии понадобилось на это около 100 лет напряженных трудов. Но у нас нет такой культуры социальной инженерии. Да и стоит ли этим заниматься?

У нас свой Северный Кавказ есть для подобных экспериментов.

– Кстати, а что с Кавказом? Де факто – это не Россия.
– Люди с бородами, которые бегают по горам, тоскуют по русскому проекту ничуть не меньше, чем те, кто их ловят и убивают. Один из моих сотрудников вел с ними переговоры. Он говорил им: «Вы поймите, Саудовская Аравия вас сдала. Вы для нее расходное пушечное мясо, ваша судьба – прожить какое-то время, потом погибнуть. У вас нет самостоятельного проекта». На что ему ответили: «Родной, вот когда ты сможешь показать нам русский проект, тогда приходи и мы с тобой обсудим твой русский проект. А пока его нет, какое-то время мы поживем».

– Разве финансовые вливания взамен на лояльность – это не русский проект?
– Нет. Проект дает людям перспективу, надежду и справедливость. А когда в Дагестане дают взятки, чтобы «дите» взяли в армию, чтобы оно вырвалось из этого ада… Когда говорят: «Россия кормит Кавказ», то надо понимать, что она кормит 10 верхних процентов этого Кавказа. Остальные – «вешаются», это территория нищеты. Когда мы видим огромные кирпичные крепости, нужно понимать, что там не только зинданы с русскими рабами, там и местные рабы, которым просто некуда деться.               

Вадим ШУВАЛОВ











Lentainform