16+

Почему «Оскара» дали тем, а не этим

11/03/2014

Почему «Оскара» дали тем, а не этим

На нынешней церемонии «Оскаров» интриги не было. Ну, разве что в тех номинациях, что никогда не попадают в смонтированную телеверсию, – вроде монтажа звука или документальной короткометражки. В тех же, «основных», ради которых церемония, собственно, и проходит – бравурно и на виду у миллиарда зрителей, все было ясно заранее. Никакой лотереи. Чистая, строгая конъюнктура. И это правильно. И еще – чуть-чуть – тревожно.


          Дело не в том, что в каждой номинации кто-нибудь был «на голову выше» конкурентов, – отнюдь. А в том, что критерии выбора определены железно. Когда победа происходит «за явным преимуществом», арбитры, собственно, и не нужны. Нынешний же Голливуд все еще достаточно профессионален, чтобы участников последнего круга нокдауном было не свалить, – счет идет на очки. И именно потому, что ставка на этой фабрике делается именно на профессионализм, точность критериев важна как нигде. Чтобы до мелочей, до десятых долей отградуировать каждую шкалу. Чтобы счет 637:638,3 был непреложен, как 7:0.

Это на всяких там фестивалях, где правит бал чистое искусство, случайные подарки и уколы фортуны не так уж страшны. Ну, победил некогда в Каннах «Черный Орфей», а не «400 ударов» – и как это повлияло на историю кино? Да никак. Все знают «400 ударов» как великий фильм, с которого началась новая волна, а «Черного Орфея» – как фильм, победивший в Каннах в тот год, когда в конкурсе были «400 ударов». Искусство – достаточно мощная, а главное – долгодействующая сила; все равно все однажды встанет на свои места. Профессия – иное дело. Тут датчики и счетчики, инструкции по сценарному метражу и методички по кассовым сборам. Тут прокладывается курс, по которому пойдет кинопроизводство в следующем году, и, как и положено в мире практическом, ошибка по азимуту на несколько градусов в начальной точке может дать со временем отклонение в километр-другой. Так показатель «+37 – +39 градусов» хорош для прогноза погоды в Египте – и очень плох для постановки диагноза пациенту.

После каждого объявленного лауреата на минувшей церемонии только и оставалось говорить, что: «Ну, разумеется». Здесь не было ничего от «триумфа справедливости» или, наоборот, чего-нибудь уничижительного вроде «чего от них и ожидать-то». Голливуд свято верит в то же, во что верил мольеровский Дон Жуан: что дважды два – четыре. И здесь не от чего ликовать или кривить губу; Голливуд потому и одержим манией кассовых сборов и популярности, что по сути своей милосерден. В отличие от строгих обителей высокого искусства, он не требователен к человеку, ибо знает, что тот слаб и, как правило, нуждается не в духовном подъеме, но в душевном елее. И в его отказе от лотереи, в его приверженности таблице умножения – все то же милосердие: ведь даже для самых неуверенных, потерявших в жизненных невзгодах почву под ногами «дважды два четыре» – символ и порука уверенности. Есть, есть-таки на что положиться. Вы никогда не знаете, что вам преподнесет в своем очередном опусе очередной Великий Гений Киноискусства – на то он и гений, что непредсказуем. Вы с трудом можете предположить, даже будучи вполне сведущим профессионалом, вердикт каннского или венецианского жюри. Но зато вы могли прозакладывать что угодно, что «Оскара» за лучший фильм получит «12 лет рабства», а за лучшую режиссуру – «Гравитация». И выиграли бы. А это ведь тоже важно – выигрывать.

Здесь, конечно, надо оговориться. «12 лет рабства» – очень хороший фильм, а «Гравитация» – очень так себе, если судить по эстетическим меркам; просто эти мерки Голливудом в расчет не принимаются. Не потому что он о них не догадывается или презирает – просто критерии у него другие. Да, «Гравитация» – не более чем эффектнейшая однодневка, и Альфонсо Куарон из всех пяти кандидатов в режиссерской номинации – несомненно, слабейший, если по гамбургскому счету; и ничто из этого не стало препятствием к тому, чтобы «Гравитация» забрала положенные ей статуэтки, потому что все это здесь ни при чем, да и Лос-Анджелес не собирается прикидываться Гамбургом. И наоборот: выдающиеся эстетические достоинства фильма Стива МакКуина не помогли и не помешали ему взять главного «Оскара», потому что они здесь опять же ни при чем. Ну, так совпало, что оскаровские критерии в этом году привели к тому же результату, что и эстетические. А могло не совпасть, и обычно не совпадает, но вот иногда бывают исключения (вспомнить хотя бы недавний оскароносный шедевр братьев Коэнов «Старикам здесь не место»). Скажем, кто-то будет оценивать живопись за искусность светотени, а кто-то – за искусность композиции. Первый в упор не видит картин Давида, второй – картин Рембрандта, но Караваджо угодил обоим. Из этого не следует, что Караваджо лучше или хуже Рембрандта. Из того, что «Оскар» достался хорошему фильму МакКуина, не следует, что «Оскар» «выправился» или что фильм МакКуина не так уж и хорош. Из этого вообще ничего не следует. Наложились две разнородные конъюнктуры, только и всего.

Во всем вышесказанном есть только один подвох. Кинопроцесс – будь то эстетический или сугубо промышленный – на то и процесс, чтобы пребывать в движении. И к «Оскару» потому и приковано столь пристальное внимание всех кинопроизводителей, вожделеющих кассовых сборов и популярности своей продукции, что он каждый год чуть-чуть подправляет курс и заставляет перекалибровывать счетчики. Да, критерии известны и просчитываемы – но каждый новый фильм, удачно их использующий, предлагает новое, доселе небывалое сочетание этих критериев, и чем оно удачнее, тем больше у него шансов обновить нормативы, сделав их чуть сложнее и изощреннее. И если в случае именно нынешнего распределения «Оскаров» имело смысл пускаться во все эти общие рассуждения, то как раз потому, что оно было слишком уж предсказуемым. Все лауреаты настолько четко вписываются в предначертанное русло, что, кажется, ни на йоту его не меняют. И, пожалуй, ни один продюсер, взглянув на победный список, не сможет сказать: «Ага, значит, теперь будем делать так». Как в прошлом году делали, так и в нынешнем будем. Все произошедшее в Лос-Анджелесе в прошлый уик-энд произошло настолько правильно, настолько разумно, настолько единственным возможным способом – что, кажется, ничего и не произошло.         

Алексей ГУСЕВ











Lentainform