16+

На Черном море давно без известий

20/03/2014

На Черном море давно без известий

История Крымской войны неразрывно связана с главным сакральным городом русской цивилизации. Это не Москва и даже не Киев, а Константинополь, столица православного мира. Мечта об обладании Константинополем проходит через всю историю русского православного царства.


          Сначала, во времена первых князей, ходивших на него походами, эта мечта имела сугубо прагматическую коммерческую природу. Потом, когда торговая составляющая пропала, мечта приняла духовный характер и в таком виде была реализована. В 1453 году Константинополь пал под ударами турок и стал столицей мусульманской Османской  империи. Московский царь Иван III женился на последней византийской принцессе Софье Палеолог, взял себе византийский герб – двуглавого орла, – а Москву провозгласил Третьим Римом. (Первый  – собственно Рим, второй – Константинополь, оба отступили от истинной веры и пали, третий стоит, а четвертому не бывать, учил автор этой концепции старец Филофей).

Во времена Екатерины Великой, когда (по крайней мере, как любили думать в Петербурге) «без нашего согласия ни одна пушка в Европе не стреляла», к идее физического обладания Константинополем вернулись. Константинополь контролировал проливы, проливы контролировали Черное море.

Теперь эта идея называлась «Греческий проект»: русская императрица мечтала выгнать «врага имени христианского», т.е. турок, из Европы и образовать Греческое королевство со столицей в Константинополе. Царя туда Екатерина уже подыскала: недаром ее младшие внуки носили нетрадиционные для Романовых греческие имена Константин и Николай. Напрямую план реализовать не удалось из-за противодействия Запада, но с каждой успешной русско-турецкой войной Россия к нему приближалась.

Поражение в Крымской войне не остановило русское стремление к Константинополю. В 1877 году, после кровавого подавления болгарского восстания турками, Россия объявила Турции очередную войну. Хотя она была победоносной, сил на взятие Константинополя не было. К тому же Запад, как обычно, стал всячески мешать.

С тех пор мысль овладеть Константинополем уже не покидала российских императоров никогда. Александр II, Александр III и Николай II последовательно разрабатывали план войны. Понимая, что со средиземноморской английской эскадрой Черноморский флот тягаться не может, они планировали стремительным ударом занять Босфор и укрепиться, чтобы, когда англичане подойдут, встретить их минными заграждениями и береговыми батареями. Орудия для этих батарей начали собирать в секретный «особый запас». Если ситуация с Англией осложнится, планировался даже удар по ее владениям в Азии.

В момент нападения, замаскированного под военные учения, следовало перерезать все телеграфные провода, соединяющие черноморское побережье с Европой. Уж и посол в Константинополе знал кодовые слова, которые должен был отправить в своей телеграмме, извещающей о наступлении удачного момента для удара: «Давно без изменений».

Но в последний момент Николай II передумал и операцию отложил.

Новый бросок на Константинополь – Первая мировая война. Он был не единственным бонусом, который хотел получить Николай II после победы, но одним из главных. И Запад, который теперь оказался в союзниках, уже не мог помешать. В секретном англо-русско-французском пакте прямо значилось: проливы с Константинополем входят в состав Российской империи. Как говорил министр иностранных дел Сазонов, вопрос проливов решался «окончательно и сообразно вековым стремлениям России». Германия и ее союзники находились на пределе своих сил, их военное поражение было неизбежным. Теперь уже ничто не могло встать между Россией и ее вековым стремлением.

План Босфорской операции был разработан до мелочей. Отдельная черноморская дивизия, укомплектованная георгиевскими кавалерами, должна была высадиться на вражеский берег и занять плацдарм для следующего десанта. Четыре ее полка назывались Цареградский, Нахимовский, Корниловский и Истоминский (последние три –  в честь героев обороны Севастополя). Историческая линия была прочерчена жирным карандашом. Общее командование операцией возлагалось на адмирала Колчака, а назначили ее на апрель 1917 года.

В этой фантастической череде обломов нет ничего удивительного. Всякое сакральное обязано быть недостижимым, и его близость не должна вызывать иллюзий возможности обретения.

После прихода к власти коммунистов мечта о Константинополе удивительным образом исчезла – видимо, все-таки религиозная составляющая этой мечты была мощнее геополитической. Но у новой России есть свой сакральный город, воплощающий ее мечту – тоску по великой державности. Распространяется ли на него выведенное выше правило? Радует, что мы скоро это узнаем.          

Антон Мухин











Lentainform