16+

Как наша армия может использовать боевых дельфинов из Крыма

03/04/2014

Как наша армия может использовать боевых дельфинов из Крыма

На российскую службу после присоединения Крыма поступили боевые дельфины из Севастопольского океанариума. О том, как и чему учат боевых дельфинов и морских котиков, «Городу 812» рассказали петербургские тренеры морских животных.


           В мире есть только два центра по подготовке морских животных в военных целях. Один расположен в Сан-Диего (США), другой – в Севастополе, в Казачьей бухте. Американский был организован ВМС США в 1960 году. ВМФ СССР создал подобный центр в 1965-м. Для обучения боевым навыкам использовали дельфинов-афалин, китов-белух, морских котиков и морских львов.

Основные задачи, которые должны были выполнять животные: поиск морских мин, охрана береговых баз, обнаружение, выслеживание и уничтожение подводных диверсантов. Американский флот морских млекопитающих (входящий в состав ВМС) успешно продолжает  работу и посейчас. По данным  Associated Press, во время войны в Персидском заливе США использовали около 75 специально обученных дельфинов-афалин для выполнения диверсионных задач.

После распада СССР советский государственный океанариум оказался на территории Украины и прекратил  работу как военная структура. Обученных животных стали использовать в коммерческих целях для показа развлекательных программ (тогда и в России и на Украине стали появляться дельфинарии, превратившиеся в цирки на воде).

Сегодня в Петербурге работают два дельфинария. Один –  городской стационарный, другой – приехавший на гастроли «Дельфин Ленд», принадлежащий Московскому дельфинарию. В обоих для обучения дельфинов используют принципы ненасилия –  те же самые, что применяются при подготовке животных для выполнения боевых задач.

Старший тренер петербургского дельфинария Олег Васильев в прошлом служил на флоте и обучал военному делу белух и морских львов. Руководитель проекта  «Дельфин Ленд»

Тренеры раскрыли «Городу 812» особенности обучения  морских животных и рассказали, кого можно обучать в Балтийском море.

Любовь и работа

– Дельфинов дрессировать практически невозможно. Если провести аналогию с цирком, то там вся дрессировка строится на авторитете человека и силе. Скажем, чтобы слона заставить встать на одну ногу, ему отбивают три других. Мы дельфинов не дрессируем, а тренируем. Поэтому, чтобы добиться от них какого-то результата, необходимо сначала с ними подружиться. Примерно так же, как с человеком. Нужно с ними разговаривать, общаться, гладить.  Нельзя  обижать.  Они прекрасно понимают нашу мимику, настроение. У них у самих очень обширная мимика, особенно у белух. По выражению лица белухи можно понять, в каком она настроении. Если усталая и грустная, то сразу ясно, что тренировка или представление пройдут на невысоком уровне. А если веселая, то результат покажет совсем другой, – рассказывает Антон Брыкин.

– От чего у белухи настроение зависит?
– Много от чего. Чаще всего – от ее взаимоотношений с друзьями. У нас в бассейне находятся две девочки-белухи и два мальчика-дельфина. У них там своя жизнь. Кто-то с кем-то дружит, кто-то кого-то обидел, подрались или, наоборот, любовные игры у них происходят. В основном, любовь между белухой и дельфином случается.  Хотя в природе они не пересекаются вообще. До интимных отношений, правда,  не доходит: дельфины просто ухаживают за девочками. Например, плавают рядом, а когда тренировок нет, могут вместе мячиком играть. Он подплывает к ней и дает  свой мячик. А потом следит, чтобы кто-то другой к ней не приближался.

– А едой может поделиться?
– Вот едой – нет. У них у каждого – строго свое место, на котором его кормят. И они никого  туда не подпустят.  У дельфинов эмоции меньше выражены, чем у белух. Но когда с ними работаешь, то их понимаешь. Чувствуешь. Мне кажется, это примерно так же, как иметь глухонемого ребенка. Он тебе ничего не скажет, но ты все равно его понимаешь.

–  Дельфин может сам научиться трюку, глядя, как его делает другой дельфин?
– Да, рожденных в неволе дельфинов практически так и учат.

–  Выступления для них – это работа или игра? Они понимают,  чем занимаются?
– Мне кажется, что понимают. Они умнее многих людей. Выступления для них – это как любимая работа для человека. Большая часть трюков строится на поощрении едой, но бывает, что они не хотят есть, а настроение хорошее. Тогда они будут работать не за рыбу, а просто так. Бывает, что дельфин выучит новый трюк и сам, без команды тренера, показывает его друзьям. А если настроение плохое, он может отказаться выполнять трюки на представлении. Ну, значит, тогда зрителям не повезет. Хотя, скорее всего, они просто ничего не заметят. Если дельфин грустит, отказывается от  работы, тренер залезает в воду и вместе с ним плавает. Например, берется за верхний плавник, и они двигаются по бассейну, а тренер его рыбой кормит. То есть не напрягает, а как бы старается поговорить, понять, успокоить. Дельфинам нравится ласка. Они любят, когда их гладят по голове, по хвосту, спинку чешут, – поделился Антон.

Боевая корюшка

По словам  Олега Васильева, чтобы обучить животное трюкам или боевым навыкам, требуется от года до трех лет.
– На Черном море был большой центр, где, кроме военных задач, занимались наукой – физиологией, гидродинамикой, бионикой. Я работал в Севастопольском дельфинарии в девяностых годах, когда воинской части там уже не существовало, а просто были отдельные лаборатории, которые поддерживались на плаву за счет коммерческого проката дельфинов. До этого я служил на Дальнем Востоке, в филиале Севастопольского центра. Мы занимались  подготовкой морских млекопитающих для охраны водных рубежей нашей родины. Обучали  животных, которые там обитают, – белух и сивучей (морских львов). Отрабатывали  задачи по охране  баз надводных кораблей и подводных лодок.

Белухи использовались в системе обнаружения, то есть они работали как сонары. Когда засекали подводных пловцов – нажимали на кнопочку, затем отслеживали  движение диверсантов и давали операторам реперные точки. А планшетисты на боевом информационном посту наносили эти точки на карту. Когда примерный путь  и скорость движения диверсанта становились понятны, на перехват высылалось плавательное средство с морским львом на борту.  Животное по команде тренера производило поиск цели и уничтожало ее. Морской лев делал это с помощью устройства, похожего на гарпун, закрепленного  на носу. В Севастополе  охраной входа в бухту и уничтожением  диверсантов  занимались дельфины.

– Говорят, дельфины очень умные. Они понимали, чем занимаются?
– Конечно. Им даже нравилось, когда им ордена вручали. Шучу. Дельфин –  животное. Чему их учили, то они и делали. Если бы дельфины были такие умные, как некоторые считают, тогда  бы мы прыгали на выступлениях в колечки, а они бы нам свистели.

– Кого легче учить – львов, котиков, белух или дельфинов?
– Одинаково. Немного разный технический подход, но принцип один и тот же. Наши тренеры, в отличие от цирковых дрессировщиков, работают без кнута и без палки, даже с хищниками – морскими львами. Мы стараемся все делать на поведенческом уровне. Поэтому самое страшное наказание в нашей практике  –  это лишение внимания животного, с которым работаешь.

– Для обучения подходит любой дельфин?
– Любой. Хотя характер у каждого свой. Но если ты профессионал и тебе ставится задача, то ты учишь его, независимо от того, какой у него характер.

– Рыбу можно обучить боевым навыкам? Балтийскую корюшку, например?
– Нет. Это ж рыба. А дельфин – млекопитающее.

– На Балтийском море пробовали кого-нибудь учить?
– Были такие задачи. И до сих пор еще есть, они не устарели. Например – поиск с помощью животных под водой неисправностей в нефте- и газопроводах, кабель-трассах, оптоволоконных трассах. Кроме того, на Балтике были большие захоронения химического оружия, и в свое время рассматривалась тема их поиска с помощью белух. Но, на мой взгляд, это неэффективно. Потому что животные –  такой нежный инструмент, который очень легко «ломается». Его работа от многих факторов зависит. Заштормило море –  не работает. Любовь в это время случилась – тоже… Человеку еще можно объяснить,  а дельфинам – тяжело. Инстинкты у них все-таки превалируют –  даже над пищевой депривацией, а это самый крайний рычаг. Хотя американцы, например,  давно их используют для решения разных задач. Но  на Западе и деньги другие на эти цели выделяются.

– Будет ли, на ваш взгляд, это направление развиваться в России?
– Не могу сказать. Сам жду информации о том, что будет на Черном море. Тема, конечно, интересная. Но если восстанавливать Севастопольский центр, нужны огромные средства.                 

Мария ГОРДЯКОВА











Lentainform