16+

Глава «Водоканала»: к 2025 году в домах петербуржцев не будет ржавой воды

20/05/2014

Глава «Водоканала»: к 2025 году в домах петербуржцев не будет ржавой воды

Понятно, что без воды мы и через 30 лет не останемся – все-таки Нева пока мелеть не собирается. Но, может, вода из крана станет еще чище или вдруг гораздо дороже? Сделать прогноз на водное будущее города мы предложили генеральному директору «Водоканала Санкт-Петербург» Феликсу КАРМАЗИНОВУ. Параллельно выяснилось, что неплохо бы сделать с Кронштадтом, а что вернуть из советских времен.


           – Что будет в Петербурге лет через 15 или 20?
– Куда бы Петербург ни стал развиваться, везде будет нужна вода и всегда будет нужна канализация. Вот это совершенно однозначно. Что будет? Про ближайшие 20 лет я могу сказать точно – у нас все прописано в схеме водоснабжения и канализования, а также в инвестиционной программе. Конечно, мы будем очищать 100% стоков. Хотя есть сегодня ретивые голоса, которые говорят, что очищаем сейчас 98,4% стоков – и хватит. Мол, давайте подождем, когда Польша начнет столько же очищать, а потом мы опять ее опередим. Я думаю, что это принципиально неверная постановка вопроса. Есть закон, который предписывает очищать на 100%. Вот и надо выполнять этот закон. Поэтому, я не сомневаюсь, что мы будем очищать 100%. Кроме того, губернатор достаточно резко при мне осадил носителей идеологии того, что не стоит очищать оставшиеся 1,6%. Георгий Сергеевич, когда надо, умеет зубы показывать.

– То есть очистим 100 процентов стоков – и проблем не будет?
– Есть еще одна проблема, достаточно серьезная для Петербурга, – это ливневый сток. Мы же до сих пор не знаем, сколько мы чистим снега и дождя за год. Если мы спросим трех человек, то услышим 3 разные цифры. Но этим летом мы запускаем систему, которая будет измерять в автоматическом режиме в 21 точке города количество выпадающих осадков.

– Зачем вам это знать-то? Ну, падает снег и падает.
– Я хочу, чтобы нам платили за сбор и очистку осадков. Сегодня нам платят – но копейки. И как считают: берут интеграл от ля-си-бемоль в шестой октаве, а разве это подсчеты! Вот тут я понимаю своих оппонентов, которые говорят: «А сколько выпало осадков? С чего ты взял, что вот эта цифра?» Осадки должны считаться, и счет должен носить четкий, обоснованный характер. Никаких  вольностей здесь быть не должно.

– А кто должен будет платить вам за очистку дождя и снега?
– Вообще, должны платить владельцы территорий. Вот есть у вас шесть соток в городе, подключенных к канализации, вы должны заплатить. На основании количества выпавших осадков в этом районе, перемноженных на ваши шесть соток.

– Так бешеные деньги получатся, наверное?
– Сделайте свой участок меньше. Вон в Лас-Вегасе администрация города платит деньги тем людям, которые сокращают площадь своих газонов.

– Зачем?
– Меньше воды надо тратить на полив.

– А эту ливневую канализацию нужно еще и построить?
– Ливневая канализация есть. Если бы она не работала, мы бы 340 дней в году ходили бы в резиновых сапогах по городу. Дождь выпал, снег растаял, вода ушла. Куда ушла? Она ушла в нашу ливневку. Мы воду транспортировали.

– И очистили?
– Сегодня очищается примерно две трети ливневого стока.

– Это хорошо?
– Это плохо. Надо очищать 100%.

– Я-то думал, что, наоборот, дождевую воду можно сбрасывать в Неву без очистки.
– Ни в коем случае. Когда-то давным-давно, когда на берегах Невы были лужайки и красивые барышни сачком ловили бабочек, тогда можно было сбрасывать эту воду прямо в Неву. А сейчас нельзя.

– Если стоки все равно очищать надо, какая разница, в какую трубу попадает эта вода – просто в канализационную трубу или в специальную ливневую?
– Есть разница. И серьезная. Сегодня канализация в Питере существует  в двух вариантах: две трети –  общесплавная канализация (это когда и бытовые стоки, и дождевые воды попадают в одну и ту же трубу), остальное – ливневая. Общесплавная идет на наши очистные сооружения. Теперь надо решить вопрос с очисткой ливневых стоков. Они  хоть и грязные, но там меньше загрязнений, чем в общесплавной канализации, и эти загрязнения по своему характеру проще, поэтому есть прямой резон ставить более простые очистные сооружения

– Со стоками промышленных предприятий, в которых вся таблица Менделеева есть, проблем нет?
– Мы сейчас решили в работе с промышленными предприятиями пойти другим путем. С 1 мая перестали ездить по предприятиям, искать, кто чего сбросил. Теперь делаем по-другому. В городе есть 601 бассейн канализования – эти бассейны привязаны к шахтам тоннельных коллекторов. Известно, в какой бассейн поступают стоки каких предприятий. Мы берем пробы стоков, поступающих в тот или иной бассейн. И видим: в этом бассейне нет отклонений от нормативов, а в другом – есть.  Там, где есть, мы собираем всех, кто канализуется в этот бассейн, и говорим: ребята, вот видите, какие анализы дает ваш бассейн. Вот у вас здесь плохо с железом, например. Мы не хотим вам отравлять жизнь, назовите того, кто это железо сбрасывает, и мы вместе поможем ему решить эту проблему.  А если вы сами с собой не сумеете разобраться и не назовете нам тех, кто это делает, то мы пойдем искать виновника и все равно найдем. Думаю, 95% не захотят, чтобы мы шли. Они сами выведут на тех, у кого действительно такие сбросы есть. Таким образом, мы в борцов за чистоту Финского залива превратим всех. Мне Анатолий Турчак, глава Союза промышленников, сказал: «Вы теперь хотите с нами бороться нашими руками». Нет, говорю, я хочу совместно с вами решать нашу общую проблему.

– Других проблем с канализацией нет?
– Есть побочная проблема – осадок очистных сооружений. Мы сточную воду очищаем, очищенная вода уходит в залив, но грязь остается. Сегодня мы этот осадок  сжигаем. А правильно ли это? На данном этапе развития науки и техники – правильно. Но в перспективе – нет, ведь это же чистая органика. При том дефиците органики, который существует в мире, а особенно при том дефиците органики, который существует на Северо-Западе. На дачу к себе поезжайте, копните землю на 15-20 сантиметров вглубь и посмотрите:  плодородный слой закончился, дальше песок, глина. Что может расти на такой земле? А мы в это время сжигаем миллионы тонн органики только потому, что пока не знаем, как эту органику можно привести в полезное состояние. Я думаю, что  скоро найдутся способы доведения всего этого до ума. Что научимся использовать органику. Ведь смотрите, сколько у нас на сегодняшний день разрушено земель карьерами. Добывали, добыли, бросили – остались золоотвалы, хвосты рудные. А если бы ту органику, которую сегодня вытаскиваем мы, с определенными веществами смешать и заплатить копейки за рекультивацию этих полигонов, мы бы каждый год вводили в оборот новые тысячи гектар.

Да, наверное, там нельзя выращивать рожь, овес, ячмень. Но дерево-то можно выращивать? Или кусты – вполне. По сути дела мы бы постепенно начали возвращать все то, что взяли у природы. Или вырубили лес – для того, чтобы вырос новый, нужно 50 лет. Но если удобрить этой органикой, то срок можно лет на 20 сократить.

– Но этот осадок – он же ядовитый, наверное?
– Сейчас – да. Но я думаю, что мы за 5 лет ликвидируем эту ядовитость в осадке. В том числе – активно работая с промышленными предприятиями. Я уже сказал, что мы сейчас начали предметно заниматься этим вопросом.

– А с холодной водой, которая из крана течет, что будет через 10 лет?
– Естественно, исчезнут все те отклонения, которые еще есть сегодня. Сейчас в городе есть две тысячи с лишним домов, где содержание железа на верхней границе допустимого. Конечно, эта проблема будет решена значительно раньше, чем придет 2025 год. Не будет  и домов «на сцепках», когда  труба проходит по подвалам домов и на этой трубе сидит 30-40 домов. И самое главное – счетчики с дистанционным съемом показаний будут в каждой квартире. И рассчитываться граждане будут непосредственно с «Водоканалом» вот по этим счетчикам. У каждого будет свой личный кабинет на сайте. Люди смогут войти и посмотреть в любой момент, сколько он за этот месяц израсходовал воды и стоит ли жене разрешать принимать лишнюю ванну.

– Сейчас основные скандалы вокруг общедомовых нужд идут.
– Все эти скандалы тоже прекратят существование. В каждом подъезде должен стоять кран, на этом кране такой же счетчик с дистанционным съемом показаний, и каждый гражданин, живущий в этом подъезде, будет платить только в пропорциональной зависимости от того количества воды, которое было израсходовано именно в его подъезде на этом кране. Это все решаемые вопросы. Уже появились недорогие счетчики с дистанционным съемом показаний. Их установка снимет массу вопросов, в том числе дебиторскую задолженность – потому что сейчас мы не можем понять, почему каждый месяц она растет, хотя количество жильцов, которые исправно платят квартплату, увеличивается.

– Сейчас вы на жалобы населения на то, что у них из крана вода ржавая идет, обычно говорите, что виноваты жилкомсервисы, которые отвечают  за общедомовые сети.
– Сегодня если у человека плохо с водой, он звонит в «Водоканал». Мы приезжаем, берем анализ на водомерном узле. Если есть какие-то отклонения (такое редко, но пока еще бывает) – решаем эту проблему. А если у нас на водомере все хорошо – объясняем гражданину, что проблема, видимо, во внутридомовых сетях и надо ему с жилищниками разбираться. Он звонит жилищникам. ЖКС отвечает: «Да ты что! Конечно, виноват только «Водоканал». Трубы мы у тебя два года назад меняли». В итоге гражданину остается только жаловаться губернатору. Вот эти вопросы мы снимем, когда начнем заключать прямые договоры с каждым гражданином, – в этом случае  я уже не смогу сказать, что у меня в «Водоканале» все в порядке, а дальше сам разбирайся.

– Вы хотите  домовые сети взять на свой баланс?
– На баланс – нет, а в аренду, допустим, или в обслуживание – вполне реально. Если мы займемся сетями, то и гражданам деньги сэкономим, и обслуживание улучшим. У нас не будет такого – слесарь заболел или кто-то пьяный пришел. Эти вопросы будут решаться уже на совершенно другом уровне. Мы долгое время были категорически против того, чтобы заниматься домовыми сетями. Конечно, это удобно – отвечать за воду только  до водомера. Но с точки зрения пользы для людей домовыми сетями  надо заниматься.

– А деньги-то откуда возьмутся на перекладку сетей, очистные сооружения новые и так далее?
– А вы задавались вопросом, сколько мы потратили, приведя водоснабжение и канализацию города в нынешнее состояние? Почти та же сумма. И деньги в итоге нашлись, никому даже не пришлось затягивать пояса. Поэтому все решается, главное – не надо ничего бояться.

– Вы руководили в свое время Кронштадтом, а сейчас активно обсуждается, что с ним можно сделать, и никакого решения пока найти не могут.
– Там все лежит на поверхности. Во-первых, Петровский док. Это же уникальная вещь, в мире аналогов нет. Сегодня у нас стоит на Неве ледокол «Красин». Где он стоит, кто его видит, зачем он тут стоит? Можно было бы «Красин» туда поставить? Можно.

Дальше. Есть боевые корабли, которые мы сейчас режем на металл и которые никто никогда не создаст заново. Почему не взять один корабль и не поставить в этот док? Я в свое время разговаривал  с командующим ВМФ Высоцким. Он говорит: «Пожалуйста, даю корабль, берите». Так замотали же вопрос: а кто, говорят, будет док восстанавливать? Но чего его там особо восстанавливать? Он и так в неплохом состоянии. Да, надо вложить небольшие деньги – и публика пошла бы. Мальчишки бы туда в очередь записывались, чтобы побегать по кораблю, покрутить пушки…

– А кроме Петровского дока?
– Возьмите Арсенал – это если идти на паромный причал Кронштадта, слева мрачное красное здание. Почему там не сделать музей маринистов? И особых затрат не надо – вычистить весь хлам, который там лежит. А сколько маринистов в запасниках Русского музея и Эрмитажа! Их никогда в жизни никто не видел и никто не увидит. Я это так, сходу говорю, а дайте мне неделю отдыха, я вам все разрисую с привязкой к местности. В Кронштадте есть масса вещей, интереснейших до предела. Восстание на форту Константин, это 1905 год. Там восставших матросов, которые офицеров перебили, всех приговорили к расстрелу. И самих заставили себе копать могилу там же. И к ним подошел Вирен. Был знаменитый такой адмирал. Говорит: «Ребята, вы хотели землю, ее вы сейчас получите. А волю? Волю берите сами». Была такая знаменитая песня «Мы сами копали могилу себе». Вот она там и родилась эта песня. И таких вот вещей по Кронштадту навалом. Кто знает о том, что в 1944 году в Кронштадт притащили немецкую лодку с суперсекретной акустической торпедой? Черчилль звонил Сталину – просил передать им торпеду. Так что в Кронштадте мест с историей – навалом.

– Сейчас все говорят, что надо бы из Советского Союза что-нибудь вернуть.
– Я бы вернул.

– Что?
– Работу с кадрами. «Единой России» ничем не надо заниматься, кроме как  кадрами. И растить их надо начинать с пацанов. Вести за руку по жизни. Меня вот с мастеров вели. С одной стороны, берегли и лелеяли. Но и порку – если устроят, так устроят.

А второе, что необходимо вернуть, – это идеологию. Я не говорю, что идеологических противников надо на дыбу, на костер, но у государства должна быть своя четко выверенная идеология. Ты можешь быть не согласным с ней, и это  будет твое личное дело. Но для того, чтобы с ней кто-то не соглашался, она должна быть четко сформулирована. Вот, помню, 1992 год, едем по США. И я смотрю – громаднейшая очередь. Спрашиваю: за чем стоят – за колбасой? Мне: «В этом доме Конституцию подписали». Встали мы тоже в эту очередь. И чем ближе мы подходили к этому домику, тем меньше люди разговаривали. Я в мавзолее Ленина в свое время был раз пять, так я вам скажу, что у нас так в мавзолей не ходили. Вот вам пример нормально отработанной идеологии в очень демократичной стране.                

Сергей БАЛУЕВ








Lentainform