16+

Кто виноват в том, что писатели не то пишут, а читатели не то читают

23/05/2014

Кто виноват в том, что писатели не то пишут, а читатели не то читают

Уже много лет интеллектуалы сокрушаются, что из самой читающей страны мира мы превратились в читающую мало, а если и читающую, то читающую не то, что достойно чтения. Все считают, что надо что-то делать – то ли с читателями, то ли с издателями, то ли еще с кем-то. О том, что именно нужно делать, «Город 812» поговорил с непосредственными участниками процесса – писателями и издателями.


            У нашей литературы никогда не было Золотого века

Игорь ГОЛУБЕНЦЕВ, писатель

– Вы понимаете, зачем люди сегодня еще читают книги?
– Есть такое затертое, но верное выражение: «пища для воображения». Несмотря на «визуальную ориентацию» современного мира она все еще нужна некоторым людям. Вот для этого и читают – кормят воображение.
Движущиеся картинки требуют гораздо меньшего вовлечения воображения, нежели книги. Все уже разжевано и сбрикетировано для удобства усвоения. Условно говоря, видео вливается в наш мозг напрямую, а книги – более опосредованно. Книги требуют хотя бы минимальной мозговой активности. Некоторым это по-прежнему доступно.

– Пристрастия читателей за последние лет 20-30 сильно изменились?
– Если говорить только о художественной прозе, мне кажется, люди, как и всегда, читают длинные душещипательные истории – что-нибудь про охоту на овец, про убийство жены московского бизнесмена и про Волкодава, который всех заломал. В шести томах.

– Разве у кого-то еще есть время на шесть томов?
– Время никогда не бывает проблемой. Эти условные шесть томов – как сериалы по сравнению с фильмами. Конечно, «Война и мир» в нескольких томах тяжелее идет у нынешнего массового читателя по сравнению с какой-нибудь фэнтезийной сагой. Потому что в этой саге все удобно и жанрово – как в конструкторе. Все роли известны и заданы традицией. Такая комедия дель арте – вот Коломбина, вот Капитан,  вот Панталоне.

– Можно сказать, что серьезная литература уже пала под натиском  коммерческой?
– У писателя дорога одна: писать хорошо и интересно. А серьезная это получится литература или нет – позже станет понятно. Массовый читатель голосует за Маринину не от хорошей жизни.

– А кто может убить Маринину – другая такая же?
– Маринину может убить только появление массовой и при этом хорошей литературы. Мы знаем единичные случаи удачного совмещения серьезности и коммерции. Романы Пелевина, например.

– Ваша первая профессия – врач. Кажется, среди писателей медиков стало даже больше, чем инженеров.
– Медицинское образование, в отличие от технического, сильно меняет человека. И во врачи часто идут люди со специфическим взглядом на жизнь.

– В чем  специфика?
– Врач – это не профессия, а, скорее, мировоззрение. Это открытый и незашоренный взгляд на людские слабости и пороки. Разумеется, такой взгляд присущ не только врачам. 

– Вы выбрали короткий формат из серий рассказов, который позволяет читать ваши книги с любого места в любую сторону. Это для удобства читателей?
– Удобство читателей меня волнует мало. Мне все время кажется, что мой читатель как минимум не глупее меня. Ну чего ему там разжевывать?

– Говорят, бумажная литература умирает.
– Удел бумажной книги – постепенно становиться элитарным, подарочным продуктом. Но судьба бумажной книги не имеет никакого отношения к будущему литературы. Да, читатели все чаще качают книги в Интернете и даже иногда покупают их там. Это все пока не так развито, но скоро леса пойдут только на мебель и на паркет.

– Золотой век российской литературы прошел?
– Если говорить о читателях – у нашей литературы никогда не было Золотого века. Сколько процентов тогдашних россиян читали Чехова и Толстого при жизни этих авторов? Пять процентов? Семь? А что в основном читали «самые читающие в мире» советские люди? Производственный роман «Торфянницы».

– Для вас что важнее – хороший гонорар от издателя или множество комментариев читателей к вашим книгам в Сети?
– Это довольно взаимосвязанные вещи. Популярные в Сети авторы привлекают интерес издателей. А там и гонорары. Правда, хорошими их назвать трудно. Но мне ничто не мешает написать эпопею «Конец Бешеного-2» и зарабатывать, как следует. Сам виноват.

– Кого должно поддерживать государство – издателей или авторов?
– В идеале – и авторов, и издателей, и творческие союзы, и премии, и … А на деле – лучше бы не мешало. Издатель – это бизнесмен. Если не ставить ему палки в колеса, он сам заработает. А если не сможет, значит, плохой бизнесмен. А авторов надо поддерживать косвенно – учреждением новых премий и грантов. Если в авторов прямо вливать деньги – расплодятся графоманы.

– В Петербурге сейчас пройдет очередной Международный книжный салон. Он вам как литератору нужен?
– Отличная отраслевая выставка. Нам ведь без объяснений понятно, зачем проводятся, скажем, автомобильные салоны. Показать новое, удивить конкурентов, с кем-то о чем-то договориться, что-то продать на месте… И с книгами так.

– Вы не пробовали сами издавать свои книги?
– Свою первую книгу я написал в 1995 году и два раза переиздавал ее самостоятельно, пока не появился настоящий издатель. Быть издателем собственных книг мне не очень интересно – веселее их писать, а всем остальным пусть занимаются профессионалы. Разве что – я всегда сам иллюстрирую свои книжки.

– То есть с издателями у вас проблем нет?
– Проблем нет, это точно. Только успевай писать. Правда, это напрямую связано еще и с тем, что я зарабатываю на жизнь не литературой. Издатели это знают. Это помогает установлению хороших отношений.

– А чем же вы зарабатываете на жизнь?
– В данный момент я работаю директором по рекламе в большой компании, специализирующейся в интернет-маркетинге.

– Такое раздвоение не мешает писательскому труду?
– Писательскому труду может мешать только одно обстоятельство – полное отсутствие способностей и полное нежелание работать над собой в этом направлении. Остальное – только в помощь.

Способно ли государство отличить литературу от нелитературы?

Алексей ЗАХАРЕНКОВ, генеральный директор издательства «Вита Нова»

– 2015-й  объявлен годом литературы в России. Что надо сделать государству для популяризации чтения, для появления новой качественной литературы?
– Как минимум включить международный праздник книги, отмечаемый во всем мире 23 апреля, в официальный календарь праздников России. Снизить налоговые отчисления на книжную продукцию. Дотировать книжные выставки и ярмарки издательствам с бесплатным входом для посетителей. Построить хоть один современный целлюлозно-бумажный комбинат. Вернуть экспроприированные типографии – «Янтарный сказ», типографию им. Ивана Федорова, «Печатный двор», «Искусство России», вернуть книжные передачи на центральное ТВ, возродить институт критики, понятие искусства книги, традиции великих русских издателей… Культивировать моду на книги и чтение. Это реально. Создали же моду на патриотизм, почему не создать моду на культурного и образованного гражданина России?

– Российская литература сейчас находится в мировом тренде. Или идет каким-то своим путем?
– Говорить о русской литературе в целом невозможно. Это как говорить о толпе, которой безразлично, куда идти. Она пойдет, куда скажут. Но есть у русской литературы имена, и они идут всегда своим путем, никому, кроме них, неведомым. Идут, не задумываясь о том, в тренде они или нет.

– Может ли современная российская литература пользоваться спросом у читателей за границей? Что для этого надо сделать? Писателям – писать то, что интересно на Западе? Государству – финансировать переводы?
– Финансирование переводов – распространенная практика во всем мире. Любые дотации в культуру и образование приветствую. Но вопрос: способно ли государство отличить литературу от нелитературы? Представляю себе государство, решающее: этому писателю дать, а этому – нет. А судьи кто? Также с трудом представляю себе писателя,  ставящего себе задачу писать для Запада… Или не для Запада – неважно. Писатель ли он тогда?

– Какие книги сейчас читают в России?
– Все, что издается. Иначе бы это не издавалось. Загляните в любой книжный магазин, откройте последнюю страницу книжки, посмотрите тираж и поймете, сколько, кто и что читает.

– Можно ли говорить о том, что литература окончательно разделилась на серьезную и коммерческую?
– Так было всегда. Бороться с этим совершенно бессмысленно. С чего начинал и на чем поднялся Сытин? На «народных» романах. Другой вопрос, что у этого великого человека были великие амбиции! Он не хотел печатать деньги, он мечтал печатать книги!

– У нас много говорят о проблеме авторских прав. В чем тут главная сложность?
– В сложности приобретения или переуступки. Как правило, самые громкие имена, если говорить о зарубежной классике, куплены крупными отечественными издателями, т.н. монстрами, и на долю маленьких издательств остается «неходовой товар». Вот им, бедным, и приходится из кожи вон лезть, чтобы выкрутиться. А вообще, проблем, конечно, гораздо больше.

– Издатели и писатели жалуются на пиратов, выкладывающих и скачивающих книги из Интернета. Пираты на это отвечают: запреты ограничивают распространение информации и в конечном итоге убивают интерес к чтению.
– Пока отследить интернет-публикацию, закрыть к ней доступ, привлечь к ответственности публикатора очень не просто. Но делать это необходимо. Конечно, я на стороне автора, но вопрос умирания литературы никоим образом не соотносится с нарушением авторского права.

– Кого должно поддерживать государство – издателей или авторов?
– Всех достойных.

– Некоторые не совсем понимают задачи, стоящие перед  Петербургским международным книжным салоном. Ведь издатель и автор могут встретиться в офисе. Для читателя существуют поисковики, интернет-магазины и т.д. Вас в петербургской книжной ярмарке ничего не смущает?
– Ну что вы! Любая ярмарка – это праздник! Во все времена и в любом государстве. И неважно, книжная она или нет.              

Вадим ШУВАЛОВ








Lentainform