16+

Как певец Сергей Рогожин стал бизнесменом и патриотом

29/05/2014

Как певец Сергей Рогожин стал бизнесменом и патриотом

Бывший участник группы «АукцЫон» и бывший солист группы «Форум» Сергей РОГОЖИН объяснил «Городу 812», как из музыканта-неформала превратился в убежденного сторонника Путина.


          – Вы начинали в «АукцЫоне». Настоящий андеграунд. Но судя по вашим высказываниям сегодня, вы, похоже, стали человеком системы. Пишите, что «Америка – это говносток», про «нашкрым»… Почему такая перемена?
– Это не перемена. Я всегда воспитывался в любви к своей родине. Мой папа был следователем в прокуратуре, мама – преподавателем. Я рос в очень правильной семье,  родители были коммунистами и воспитывали меня в своем духе.

Я не коммунист, но если почитать «Моральный кодекс строителя коммунизма», то в нем можно найти очень правильные вещи,  практически все взято из Библии. Другое дело, что это не выполнялось, и протестовать можно было против того, что он не выполнялся, а не против того, кто его написал. Меня не устраивала уравниловка, то, что на эстраде все были одинаковые. Я был против политики усреднения. Я как человек яркий и индивидуальный был за то, чтобы каждый мог проявлять свою индивидуальность.
Когда сегодня я говорю в Фейсбуке,  что «Америка – говносток» или про «наш Крым», а он наш…

– Не все с этим согласны.
– Он наш, и всегда был наш. Все когда-то было чьим-то, потом поменялось. Но  не могу сказать, что я оголтелый фанат нашей политики. Когда слышу критику Путина, то хочу сказать оппоненту: «Сядь на его место. Я на тебя посмотрю». Понимаете, Путин, может быть, не самый идеальный вариант как политик, наверное, идеален только бог. Но другого для нашей страны руководителя сейчас нет. Я не вижу другой кандидатуры. Если бы не появился Путин, нашу страну постигла бы участь Украины.

Я очень долго чурался политики. В моей жизни была история, когда я спел песню про Горбачева, но не про политика, он тогда уже не был президентом. Мне показалось, что с ним обошлись несправедливо, он не сам ушел, а его «ушли», отодвинули. Мне казалось, что этот человек сделал очень много для страны. Когда он пришел к власти, то один из первых его законов был об окончании преследования за внешний вид. До этого тех, кто приходил в «Сайгон» с ирокезом или серьгами, арестовывали. В рок-клубе это называлось «вязалово». Я тогда был молод, у меня был, мягко говоря, сложный имидж, и за свой внешний вид не раз бывал в милиции. Там до сих пор, наверное, хранятся мои фотографии и отпечатки пальцев. Нас считали неблагонадежными.

– А какие к вам были претензии?
– Претензии были к внешнему виду. Спрашивали, почему я тусуюсь в «Сайгоне» и рок-клубе. Еще спрашивали, почему я не патриот родины. Но самое ужасное было то, что они никак не могли понять, как я, падла такая, учусь в Институте культуры! Меня даже не допускали к экзаменам из-за серег в ушах.
Недавно умер известный режиссер Олег Леонидович Орлов, он был  моим педагогом в институте, читал лекции по режиссуре. Замечательный был человек! Именно он не пускал меня на экзамен. «Вы комсомолец?» – спрашивал он меня. «Да». «Тогда почему вы, комсомолец, носите серьги в ушах?» И я ему ответил: «Олег Леонидович, в нашем институте половина комсомольцев носит серьги». Он понял, о чем я: «Да, это так, но они женщины. Вы не девушка». В общем, на время экзамена он заставил меня снять серьги.

Многие  в институте знали, что я со второго курса был в «АукцЫоне», и относились к этому не очень хорошо. Особенно к тому, что ездил с группой на гастроли. Периодически в институте меня за это прорабатывали. Меня считали достаточно талантливым студентом, я участвовал во всех институтских постановках, а из-за гастролей мое участие срывалось.

В общем, я попал в разряд панков. Когда  спел песню про Горбачева, который отменил преследования за внешний вид, то отчасти это была моя благодарность ему за то, что от нас все отстали.

Прошло несколько лет после моего окончания института, и Олег Леонидович пригласил меня как солиста «Форума», как известного артиста на День посвящения в студенты 1 сентября.

И что же я увидел, когда пришел на Марсово поле, где обычно проходит церемония? Каждый второй студент был в серьгах. Парни и девушки  пили из банок джин-тоник. Студенты не стеснялись толкать локтями преподавателей, потому что было тесно, и преподаватели молчали. «Боже мой! – подумал я. – Может, все-таки нужны ежовые рукавицы? Может, нужна какая-то одна объединяющая идея, чтобы все было в строгих рамках?» Я хорошо помню  советское время, и тогда люди не целовались в метро, а сейчас просто чуть  не падают с эскалаторов в пароксизме страсти. Мне неприятно на это смотреть, не знаю, куда глаза девать.

– Вы ездите в метро?
– Бывает. Особенно когда большие пробки.

– После  событий на Украине и в Крыму  раскол произошел в творческой интеллигенции. Одни подписали письмо в поддержку Путина, другие – нет. Вы подписали.
– Я в такой дивной компании. Олег Павлович Табаков, много еще замечательных коллег, которые подписали письмо в поддержку Путина…

– Не стыдно?
– Нисколько. Вы что, нисколько не стыдно! Это письмо подписало огромное количество людей, я видел список и разделяю их взгляды. Но я подписал его не потому, чтобы быть рядом с властью. Это моя позиция. Поймите, мне скоро будет пятьдесят один год, у меня такая устоявшаяся жизненная позиция, что расшатать ее – дохлый номер. Я считаю, что до прихода Путина страну разворовывали…

– А сейчас  обогащают?
– Минуточку. Помните, что ответил Сперанский, когда его спросили за границей: «Что  нового в России?»

– «Воруют». Только это Карамзин сказал.
– Вот. Это будет всегда. Другого  в этой стране не  будет. Для того чтобы не воровали, нужно очень много поменять. И Горбачев и Ельцин все время советовались с иностранными консультантами: «Как нам быть? Что нам делать?», а те им рекомендовали. В результате нарекомендовали так, что к приходу Путина мы, нефтедобывающая страна, остались без  контрольного пакета акций над нашей нефтью. Всем управляли иностранцы.

Да, я уважаю мнение каждого, но считаю, что не всегда человек должен его высказывать. «Почему?» – спросит кто-то. Отвечу: «Получите сначала мои два высших образования, одно из них – за рубежом. Прочтите то, что я прочел, и тогда мы встанем с вами на один уровень».
Когда Путин пришел к власти, то он вернул контроль над пакетом акций.

– Говорят, что и своим друзьям в том числе?
– При чем здесь это? Он вернул нашей стране. Почему Украина не состоялась как государство? Из-за тотального воровства. Там украли все. Сегодня они остались с голой задницей и пустой казной, где мышь повесится. В мире нет таких денег, чтобы вытащить их из задницы. Обратите внимание, Запад пока ни копейки не дал, а мы уже дали три миллиарда.

– И отобрали Крым.
– Мы его не отбирали. Это первое. Второе. Мы очень долго терпели, когда они отдадут кредит за газ.

– Вы так говорите про долги «Газпрому», как будто это вам должны. У вас акции «Газпрома»?
– Нет. Вы считаете, что мы должны получать эти дивиденды?

– Было бы неплохо, вот в Норвегии доходы нефтяной промышленности делятся между гражданами.
– Мы не Норвегия. Сколько граждан там и сколько в России? Вы хотите делить доходы от продажи нефти между всеми гражданами? Наверное, я тоже был бы не против.

– Режиссер Говорухин сказал, что  когда работал на Одесской киностудии, то «ощущал украинский национализм». Вы долгое время жили на Украине.  Тоже чувствовали?
– В Запорожье, где жил, –  нет, потому что это пророссийский город. Но я хочу еще раз сказать, что Украина не состоялась как государство. Это я понял еще в школе. Ну какая Украина, если все говорят на русском языке? У тех, кто пытается говорить по-украински, получается смесь русского с украинизмами, эдакое гэканье! Это все что угодно, но не украинский. Я говорю на нем лучше, чем они.

В прошлом году я был во Львове, прозападнее города трудно придумать.  В одном магазине меня спросили: «Откуда вы?» Когда сказал, что из Петербурга, они стали удивляться: «Откуда вы так хорошо знаете украинский?» – «Я учился в Запорожье в украинской школе». – «Та там же москали», – такая была реакция на мой ответ. Вот вам отношение к Запорожью во Львове. Вы ошибаетесь, если думаете, что Украина единая. Львовяне всех, кто жил на Юго-Востоке, считали «запроданцями», то есть теми, кто продались России.

– В прошлом году вы еще выступали в Киеве. Там уже тогда по улицам ходили бандеровцы?
– Тогда еще Майдана не было. Бандеровцы не ходили.

– Они были в подполье?
– Я не проверял этого. Глупо, что вы задаете мне такие вопросы. Вы же понимаете, что в то время их там быть не могло.

– Откуда же они появились?
– Напрасно вы это говорите.

– Это не я,  а наше телевидение.
– Сейчас есть огромное море информации кроме Первого канала и «России». На украинских телеканалах тоже есть искаженная информация. Поэтому не смотрю ни то ни другое.

Я действительно всей душой болею за эту страну, у меня много с ней связано. Когда были события на Майдане, смотрел постоянно сайт, где была камера онлайн. Я боюсь, что ближайшие пять лет не поеду на гастроли на Украину. Сколько бы ни приглашали, сколько бы денег ни давали – не поеду. Я увидел такой звериный оскал! Как толпа скачет и скандирует: «Москаляку на гиляку», «Москалей на ножи». Да не поеду я туда! Не смогу поехать. У меня украинцы больше не соединяются с понятием «братский народ».

В прошлом году во Львове у меня было два потрясения. Во-первых, увидел русофобские граффити. Мне было неприятно. Тогда еще даже Майданом не пахло. Представляете, в центре города, где музеи, театры, надпись: «Адольф, проснись!»...

– А у нас в прошлом году на футбольном матче в Ярославле фанаты вывесили нацистский флаг.
– Это плохо, я осуждаю, но футбольные фанаты – это особая статья.

– Сейчас модно стало петь дуэтами. Вам хотелось бы спеть с кем-нибудь?
– Со Стингом спел бы с удовольствием.

– С Pussy Riot не хотели бы? Все-таки «АукцЫон», где вы начинали, тоже был несистемной группой.
– Нет. Я не люблю прошмандовок.

– А они такие?
– Они, во-первых, прошмандовки. Во-вторых, они мне неинтересны с точки зрения музыки. это не музыка. То, чем они занимаются, это провокация, хеппенинг, все что угодно, только не музыка.

- Вообще-то они  панк-группа.
– Какая панк-группа? Они ни играть ни петь не умеют. Я был в постпанковской группе «АукцЫон», но это не значит, что я человек из панковской культуры или что я необразованный вокально и музыкально. Как человек с образованием и музыкальной культурой,  не воспринимаю такое как Pussy Riot. Это не музыка и не творчество. Это какая-то фигня. Как я могу петь и играть с людьми, которые не умеют ни петь ни играть? У них нет голосов, нет музыкальной культуры. Призма моей музыкальной культуры не пропустит то творчество, которое они выдают. Я слышал несколько их песен. Разве это песни?

– Разве то, что они спели в храме Христа Спасителя, неинтересно?
– Дрянь какая-то. Песня – это прежде всего музыка. Там нет музыки.

- Можно назвать это протестом.
– Хорошо, но тогда это политика, а не музыка. Как вокалист я с ними петь не буду. Если бы я был политиком, то, извините, даже на одном унитазе с ними какать не стал бы. На мой взгляд, они просто предательницы.

– Что они предали?
– Родину. Я вам объясню, почему. Когда они сидели в тюрьме, то плакали, как хотят увидеть своих детей, как соскучились по мужьям. Что они делают первым делом после того, как их выпустили из тюрьмы? Едут к Мадонне! Участвуют в ее туре, а дети, по которым они скучали, остаются в Москве.

Их акция в храме была запланированной. Конкретные люди пришли  и сказали: «Сделайте так и так. Вас не тронут. Вы молодые мамы. Ни в какую тюрьму вас не посадят. Мы сделаем классную пиар-акцию, и вы споете вместе с Мадонной». Дурочки поверили и сделали. Что в результате? Просчитались – и они, и те, кто их нанял. Их все-таки посадили.

– Вы считаете, что их посадили в тюрьму правильно?
– Абсолютно. Я вам скажу больше: я бы их посадил только из гуманитарных соображений, чтобы их где-нибудь не прибили. Pussy Riot надо было посадить, чтобы защитить от самих себя. У них дурные головы, они не знают, какую политическую или общественную акцию придумать, чтобы напомнить о себе. Они же двух слов не могут связать в интервью.

– И это говорит человек, которого задерживала милиция за прическу?
– Ну и что? Их ведь не за прическу посадили.

– К шоу-бизнесу вы как относитесь?
– Я не имею к нему никакого отношения. Вы когда видели меня в последний раз по телевизору?

– Не зовут?
– Это моя позиция.

– То есть сами не хотите?
– Конечно. Шоу-бизнес сегодня имеет искаженную суть: популярность можно купить за деньги.

– Принято считать, что творческие люди не способны в бизнесе. А у вас откуда-то хватка капиталистическая проявилась.
– При чем тут капиталистическая хватка? Я индивидуальный предприниматель. Как называется строй, при котором мы живем? Капиталистический. Как можно жить при капитализме без капитала?

– Но не у всех получается.
– А я не хочу быть всеми. У нас вообще четыре процента людей, которые живут осознанной жизнью. Основная масса людей живет только потому, что их родили. Но я в этом не виноват. Я живу осознанно, потому что занимаюсь саморазвитием.

– Но все-таки: как у творческого человека получилось заниматься бизнесом?
– Я пришел в него в 1999 году. За год до этого, во время дефолта, остался без копейки. Все, что я заработал – деньги, акции , – в один момент исчезло, а у меня была семья, маленький ребенок. Единственное, что успел – незадолго до дефолта перевез маму с Украины и купил ей двухкомнатную квартиру рядом с метро. Потом – дефолт, и даже на ремонт не было денег.


Как певец Сергей Рогожин стал бизнесменом и патриотом

– Вам кто-то подсказал, как начать бизнес?
– Да, но – как? Если у меня чего-то нет, а мне надо, то я формирую это сильное желание в себе, и – желание летит сразу туда (показывает рукой вверх. – А.М.). Мы же посылаем сигналы во Вселенную, понимаете? Мы посылаем, ищем, у нас формируется настолько сильное желание, что его невозможно не заметить. И мы всегда получаем то, о чем думаем, так или иначе. То есть Вселенная посылает конкретного человека, и дается информация, что нужно сделать так или иначе.

После этого я поехал на семинар за границу – и решаю, что мне подходит эта история. Постепенно делал карьеру в швейцарской компании. Начинал с простого менеджера по продажам, а сейчас уже директор фирмы. В этом вопросе я состоялся.               

Андрей МОРОЗОВ











Lentainform