16+

«Стрелков безумен, но при этом невероятно крут, как и полагается народному герою»

16/06/2014

«Стрелков  безумен, но при этом невероятно крут, как и полагается народному герою»

На Востоке Украины идет странная война, где можно на такси приехать на передовую, в которой нельзя до конца верить заявлениям ни одной из сторон и в которой журналисты легко могут оказаться в плену с мешком на голове. Тем не менее журналисты на украинскую войну ездят. О том, что они там видят и какие выводы из этого делают, они рассказали «Городу 812».


          Олег КАШИН, журналист

– Вы ездили в Крым, а недавно в Донецк в качестве корреспондента сайта «Спутник и Погром». Другие наши СМИ вам ничего не предлагали?
– Я всегда буду благодарен «Спутнику и Погрому» и персонально Егору Просвирнину за возможность поработать в Крыму и в Донбассе в это интересное время. В моей журналистской судьбе сейчас происходит такой неприятный период, когда половина главных редакторов никогда не позовет меня работать, потому что боится окрика из Кремля (такие случаи были), а другая половина никогда не позовет меня, потому что они живут в мире, в котором меня просто нет и в котором, если верить шорт-листам некоторых журналистских премий, звание лучшего русского автора «про политику» в напряженной борьбе вырвал у поэта Рубинштейна и профессора Зубова социолог Гудков. В общем, ни в той ни в другой половине меня нет, и единственным главным редактором, которому пришло в голову отправить меня на Украину, оказался Егор Просвирнин, и благодаря ему у меня, если говорить о крымской поездке, получилась самая интересная командировка в жизни, потому что у меня никогда до сих пор не было такого, чтобы увиденное и услышанное в поездке становилось бы источником новостей для меня и месяцы спустя – я имею в виду свое крымское знакомство с Александром Бородаем и Игорем Стрелковым, которые фигурировали в моих крымских репортажах как анонимы, а спустя два месяца прославились в Донбассе.

– Разница в настроениях между Крымом и Донецком большая?
– Разницу между Крымом и Донбассом я сформулировал для себя еще до поездки в Донецк и, как мне до сих пор кажется, не ошибся. Крым для Украины был пустым местом, неинтересной и ненужной обузой, и потеря его, каким бы трагическим ни был тон киевских политиков, для Киева ничего не значит, он не был им нужен. Донбасс же всегда был и остается важнейшим государствообразующим регионом, Украины без него быть не может. В Донбассе, в отличие от Крыма, никогда не было ни российских военных баз, ни промосковски настроенных масс, зато были самые богатые украинские олигархи, важнейшие предприятия страны и важнейшая кузница политических кадров. Примерно поэтому Донбасс не Крым.

– До этой зимы было много разговоров на тему: что же будет в России после Олимпиады. А в итоге вышло так, что после Олимпиады оказалась только Украина. Как вам кажется, почему никто не смог этого предвидеть и даже предположить?
– Ну, не знаю, кого вы имеете в виду, когда говорите «никто», – одного автора, который как раз о чем-то таком писал в начале этого года, я знаю неплохо, потому что этот автор я сам. В новогодней статье, посвященной тому, что должен сделать Путин, чтобы войти в историю положительным героем, я писал, что Путин наверняка захочет стать собирателем земель, поскольку – цитата: «имперские привычки россиян до сих пор относят территориальные приобретения к однозначно позитивным вещам». Накануне Олимпиады у меня была статья, которая вышла под заголовком «Почему после Олимпиады Путин не станет закручивать гайки», над этим заголовком многие смеялись. В той статье я писал, что – опять цитата: «если чего и можно ждать от Путина после Олимпиады и всегда, так это именно чего-нибудь масштабного, международного, исторического». Я всегда считал себя плохим предсказателем, но этими предсказаниями я вполне доволен, хотя это даже не моя заслуга, что-то такое просто носилось в воздухе.

Вообще я бы вспомнил известную традицию концертов западных рок-звезд в Токио – если в Лондоне ловить уже нечего, поедем к японцам, они всегда будут рады. Для меня таким Токио стала Украина, и я действительно очень горжусь тем, что почти за месяц до аннексии Крыма я писал, что Россия, скорее всего, введет в Крым свои войска и отторгнет полуостров у Украины. А в первые дни существования Донецкой народной республики я утверждал, что Донбасс судьбу Крыма не повторит и останется частью Украины. Когда московские авторы всерьез оперировали термином «русская весна», я настаивал, что никакой «русской весны» нет, потому что нет ни угрозы украинизации Востока Украины, ни народного подъема в восточноукраинских областях. Надеюсь, вы мне простите столь обширную саморекламу, но я действительно очень доволен своим «токийским концертом» в украинских реалиях и готов утверждать, что если ты не скован какими-то партийными обязательствами по освещению украинских событий, то разобраться в них было довольно просто.

– А вы не согласны с теми, кто считают, что события на Украине – только начало общего процесса бурлений на постсоветском пространстве?
– Нет, я вообще не очень согласен с формулировкой «постсоветское пространство» применительно к пятнадцати или сколько их там, если брать непризнанные, государствам на месте Советского Союза. Страны разные, истории у них разные, и Украина занимает в этом ряду особое, уникальное положение. Так что я бы не стал фантазировать по поводу дальнейших бурлений — разве что в России, да и то не сейчас.

- Жители восточной Украины как-то быстро прошли путь от простых сторонников федерализации до создания народных республик и фактически гражданской войны. Почему так вышло?
– До какого-то момента я был уверен, что всему виной заговор с участием Юлии Тимошенко, которая с помощью своих союзников Турчинова, Яценюка и Авакова хочет сорвать президентские выборы, которые она не может выиграть. В глубине души я и сейчас верю, что до какого-то момента такой заговор был, – иначе будет просто неинтересно, скучно признать, что всему виной поразительная неталантливость, негибкость и нечуткость новых киевских властей, которые сначала неудачными словами, а потом «антитеррористической операцией» добились максимального неприятия со стороны населения Юго-Востока. Разумеется, это никак не отменяет того, что Россия с самого начала вела себя крайне цинично и всячески провоцировала конфликт на Украине. Но согласитесь, что попробовала бы она спровоцировать таким же образом, ну я не знаю, Польшу или хотя бы Казахстан – ничего бы не вышло именно потому, что в Польше и в Казахстане нет Турчинова и Авакова, а на Украине они есть. В конце февраля ответственность за провоцирование конфликта лежала полностью на России (я даже готов поверить, что и снайперы на Майдане имели отношение к российским спецслужбам: не было бы этих снайперов, не было бы и российского Крыма), но к маю люди из Киева сделали все, чтобы эту ответственность с Россией разделить как минимум поровну. Помимо прочего, полноценным соавтором кризиса в Донбассе я считаю назначенного Киевом губернатора Сергея Таруту – трудно себе представить более провальное назначение. Фактически ДНР рождалась в отсутствие в Донбассе любой власти, и если бы во главе региона стоял кто-то более серьезный, он бы многого просто не допустил.

– За несколько месяцев этой войны взошла звезда полковника Игоря Стрелкова. Вы с ним знакомы? И кто он – монархист-белогвардеец или новый тип русского пассионария?
– Главное, что я о нем думаю: все указывает на то, что живым в Москву он возвращаться не собирается, и я очень удивлюсь, если он вернется. Я уже сравнивал его с Че Геварой, мне нравится это сравнение, и я хотел бы обратить ваше внимание, что в России 140 миллионов человек, и было бы странно, если бы такая людская масса не дала хотя бы одного Че Гевару просто по теории вероятности. Его можно сравнивать с приморскими партизанами – с той разницей, что у него больше прочитанных книжек и лучше военная подготовка. Несомненно, об этом человеке будут слагать легенды как минимум в Интернете – как слагают их о группе Дятлова или о бульдозеристе Марвине Химейере.

Стрелков явно безумен, но при этом невероятно крут, как и полагается вот такому народному герою. Вопреки всякому здравому смыслу я продолжаю придерживаться романтической версии, что в Славянск он приехал по собственной инициативе, а не по приказу или намеку из Москвы, – просто вот есть такие люди, которым нужна война, и конкретному Стрелкову после Крыма (где он точно, я видел его там, работал на российское государство) выпал такой шанс. А если брать из ваших вариантов, он все-таки именно белогвардеец, и его история, мне кажется, дает нам ответ на почти столетний неразрешимый вопрос: почему белое движение было обречено. Сейчас мы видим ответ, который в реальном времени дает нам Стрелков: надежды на союзников оказались ложны, местное население не выходит за пределы молчаливой лояльности, ну и все, наверное. «Красиво идут, интеллигенция».

– Довольно популярна точка зрения, что весь этот процесс, называемый «русской весной», – заслуга московских пиарщиков и политтехнологов. Похоже это на правду?
– Было очень похоже ровно до того момента, когда начали погибать реальные люди. А когда погибают реальные люди, политтехнологии уже не имеют значения – людей-то в любом случае не вернешь.

– Поведение России за последние полгода интерпретируется как попытка смены мировой парадигмы…
– Я совсем не специалист по так называемой геополитике, поэтому сейчас наверняка наговорю много глупостей, но, по-моему, если случится какая-то смена мировой парадигмы, Россия в этой смене участвовать не будет. Россия – это невлиятельная периферийная держава, в которой уже почти двадцать пять лет власть бессменно находится в руках одной и той же группировки, и эта группировка тратит серьезные силы и ресурсы на архаизацию общества, на превращение его в какое-то подобие Ирана с псевдосоветскими ценностями вместо исламского фанатизма, и ничего хорошего впереди я не вижу. Если же говорить более узко, то я вижу в восточноукраинских событиях черт знает какое по счету повторение вечной истории, когда Москва, у которой концепция изменилась, радостно бросает своих союзников по ту сторону границы на верную смерть. Я писал об истории Иранского Азербайджана, в котором сталинский СССР пытался делать что-то вроде нынешней ДНР – вот что-то похожее мы видим и сейчас. Ничего нового вообще.

– А Украина чего хочет и чего может добиться?
– Тоже скажу, может быть, дилетантскую вещь, но для Украины явная ролевая модель – это Польша. У поляков есть важнейшее национальное качество, которое одни назовут национальным достоинством, другие – спесью, неважно, но поляки имеют на это качество право. Они брали Москву, у них конституция была триста лет назад, они первыми в одиночку противостояли Гитлеру во Второй мировой войне – а у украинцев ничего такого нет, но при этом вот то польское качество они в себе зачем-то культивируют, не имея на него никакого права. Я не думаю, что это может чем-то хорошим закончиться для украинцев, хотя, скорее, желаю им добра – вообще всем надо добра желать, мне кажется.

– Если отвлечься от  пропаганды с обеих сторон: вы думаете, что все происходящее на Украине – чья-то игра или стихийный процесс?
– Это и игра, и заговор, и стихийный процесс, и внутриукраинская интрига, и внутрироссийская, и что угодно еще. Нет исчерпывающей формулы, которая описала бы происходящее, и нет кнопки, которая выключила бы этот процесс по чьей-то воле.

– Чем все-таки нынешнее противостояние закончится для России и для Украины?
– Я думаю, что в ближайшие месяцы при молчаливом согласии России Киев большой кровью подавит все сопротивление на Востоке Украины, и в стране воцарится мрачноватый мир. И потом из года в год в Донецке и Луганске будут подрастать мальчики, которые будут играть в полковника Стрелкова и фантазировать по поводу того, какой прекрасной могла бы быть независимая Донецкая республика. Этот миф будет влиять на новые поколения и на Украине, и в России.              

Егор СЕННИКОВ, фото tvi.ua











Lentainform