16+

Ученые обиделись на Мединского и в знак протеста обсудили «роль зайцев в гомоэротике»

24/06/2014

Ученые обиделись на Мединского и в знак протеста обсудили «роль зайцев в гомоэротике»

В Пушкинском доме РАН завершилась международная конференция, посвященная зайцам. Ее основными темами стали: зайцы и классики, зайцы и гомосексуализм, вкусные зайцы и другие. Мероприятие под названием «Философия зайца: неожиданные перспективы гуманитарных исследований» стало научным ответом ученых министру культуры Владимиру Мединскому на его ненаучное поведение. В зайцах разбирался «Город 812».


          Заяц как символ протеста

Ученые-гуманитарии обиделись на Владимира Мединского еще год назад, когда тот обвинил их в трате бюджетных денег на непонятные исследования, в частности – на некий трактат «Философия зайца», под который якобы пять лет  выделялось госфинансирование. «Каких зайцев они исследовали, какая философия, понять невозможно!» – возмущался министр.

С тех пор образ оторвавшихся от действительности ученых-гуманитариев, работающих над странными темами, повторялся в публичных выступлениях сотрудников Минкульта неоднократно.

Сотрудники Института русской литературы (ИРЛИ) – Пушкинского дома РАН провели собственное расследование и выяснили, что никаких научных работ под названием «Философия зайца» не существовало и не существует, а если и есть какие труды про зайцев, то выполняются они не за бюджетный счет. По мнению ученых, вся эта история является продолжением скандала вокруг реформы Академии наук и попыткой проведения политики по «оптимизации» структуры институтов РАН и введению в их научные планы навязанных министерством тем.

В общем, ученые обиделись и решили в пику министру провести научную конференцию. Серьезную.  С участием ученых с мировыми именами из разных стран. Чтобы окончательно и всесторонне исследовать образ зайца в мировой культуре. 
Доклады на конференцию отбирались на конкурсной основе. Ее организаторы – сотрудники Пушкинского дома – заранее разместили F.A.Q. по принципам отбора докладов. Вот некоторые выдержки оттуда.

В. Делается ли различие между зайцами и кроликами?
О. Среди членов оргкомитета – охотник со стажем. Мы отдаем себе полный отчет в том, что кролик и заяц – не одно и то же. Но готовы рассматривать заявки, связанные с кроликами

В. Можно ли сделать доклад о морском зайце?
О. Только если он затрагивает собственно заячью проблематику этого существа.

В. Можно ли выступить  с докладом об Иване Зайцеве/Кирилле Кролике/Роджере Банни?
О. Только если заяц в имени мотивирован биографией самого персонажа доклада.

В итоге, как сообщил «Городу 812» один из организаторов конференции, ученый секретарь Пушкинского дома Андрей Костин, были отобраны 53 доклада. Среди них:  «Фауна морали. Русские классики и русские зайцы», «Заяц в контексте гомосексуальной эротики»,  «Концептуализация образа зайца в нацистской пропаганде», «Лечение боярина Морозова корнем «Заячье копыто»», «Педагогические опыты на зайцах в детской книге XIX века», «Тандем «заяц-собака» в сакральном мировоззрении населения Древней Греции», «Заяц в сказках народов манде», «»Человек-заяц» в концепции Шарля Лебрена» и другие.

Всего в конференции, состоявшейся 19-21 июня, приняли участие более сотни ученых почти из десятка стран, в том числе – из Франции, Израиля, Болгарии, Латвии.

Бюджетных денег на мероприятие не тратили. Собирали пожертвования. Всего набралось 8600 рублей. На эти средства ученые распечатали программки и купили еду для кофе-брейков.

Заяц и Пушкин, и Гоголь

Заячья конференция развернулась в Большом зале Пушкинского дома. В президиуме лежал серый заяц (игрушечный), по залу летал синий заяц (надувной). Академики, доктора наук и другие участники украсили  себя разными зайцами.

С центральным докладом пленарного заседания выступил доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник ИРЛИ Константин Богданов. Он рассказал о «Фауне морали. Русских классиках и русских зайцах». Это – о вкладе зайца в отечественную литературу. Как следует из доклада, ни один нормальный классик не оставил без внимания длинноухую тему. Зайцы ворвались в русскую литературу с поэзией Державина и поскакали дальше – вместе с Пушкиным, Лермонтовым, Гоголем, Некрасовым, Толстым, Достоевским.

– На фоне предшествующей традиции торжественного красноречия упоминания о зайцах у Державина вписывается в стилистические контексты иной изобразительности – это суверенный мир личной жизни и повседневного быта, – объясняет литературовед Богданов.

В жизни и творчестве Пушкина зайцы сыграли важную роль. Известна история о том, как заяц, перебежавший дорогу суеверному поэту, заставил того отложить поездку в Петербург. И тем самым спас Пушкина от участи заговорщиков, устроивших выступление 14 декабря 1825 года на Сенатской площади. Зайцы фигурируют во многих произведениях поэта.

Известным зайцеманом был Тургенев. Он часто охотился на зайцев, в  его судьбе заяц также сыграл видную роль. Однажды в лесу на Тургенева напал громадный русак – наскочил вслепую. Писатель счел это дурным предзнаменованием и не ошибся: в тот же день бричка, в которой он возвращался с охоты, опрокинулась, и Тургенев сломал ключицу. Зайцами насыщена проза Тургенева, а в одном своем мрачном стихотворении он сравнивает себя самого с убегающим зайцем: «И куда я ни мечусь, как заяц на угонках... всё то же. То же!»

Баловался зайцами Достоевский: «Бедные люди», «Преступление и наказание», «Подросток» –  зайцы повсюду. Апофеозом зайчатности писателя стал роман «Бесы». В нем Шатов с негодованием напоминает Ставрогину его «подлое выражение», в котором вера в бога приравнена к соусу из зайца: «Чтобы сделать соус из зайца – надо зайца, чтобы уверовать в бога – надо бога».

– Аналогия между добычей зайца и обретением бога эпатирует, но и характерно акцентирует одну из главных идей авторского повествования о драматическом конфликте между религиозным, морально-нравственным долгом и утопическим произволом социального утилитаризма… «Я достану вам зайца!» – говорит Шатов Ставрогину. Эти слова в контексте романа можно счесть афористической кодой религиозного и национального возрождения России, – уверен доктор наук Богданов.

В конце девятнадцатого века образ зайца получает иную идеологическую подоплеку. Выходят «Сказки» Салтыкова-Щедрина, в которых заяц  становится главным героем – «Самоотверженный заяц» и «Здравомыслящий заяц».

– Достигающие своего метафорического накала у Достоевского и Салтыкова-Щедрина заячьи мотивы теряют свою социально-проблемную ассоциативность попутно со спадом литературного критицизма как такового. Наглядным примером может служить Чехов, в произведениях которого упоминания о зайцах появляются только как атрибут анекдотически-бытового или этнографического повествования, – говорит Богданов.

По его мнению, все зайцы в русской литературе XIX века имеют важную и  общую для всех функцию – «новизны и дискурсивной выразительности».

Как правильно употреблять зайца

Важная роль в жизни каждого зайца – гастрономическая. Научный сотрудник Петербургского института истории РАН Екатерина Носова исследовала место зайца в системе пищевых ценностей от античности до нового времени. 

Если античность не имела к зайцу претензий, то с приходом христианства его оценка изменилась в худшую сторону. Еще в начале III века нашей эры Климент Александрийский писал о зайце как о похотливом животном, которого нежелательно употреблять в пищу. Особенность пищеварения зайца привела к тому, что церковь эпохи классического Средневековья официально провозгласила его нечистым и опасным для здоровья. (Зайцы едят собственные фекалии, пропуская корм по второму кругу, чтобы максимально извлечь все питательные вещества.) Несмотря на неодобрение святых отцов европейская знать с удовольствие охотилась на зайцев. А при франкском дворе, например, считали, что зайчатина полезна при дизентерии.

В Средние века то, какими специями приправлялось блюдо, соответствовало его рангу. Судя по способу приготовления, заяц в те времена был пищей знати, так как все кулинарные рецепты зайчатины включают  специи: имбирь, корицу, шафран. Шафран вообще тогда был самой дорогой пряностью. Подавали зайчатину со сладким соусом, приготовленным с использованием дорогого сахара, а не дешевого меда.

– В новое время происходит переоценка зайца на уровне теории. Начало восемнадцатого века вернуло античную традицию добавлять табуированную христианством кровь и отказалось от сладких соусов. Высокая французская кухня конца семнадцатого – начала восемнадцатого веков черпала свое вдохновение в античности, как и многие другие искусства, – говорит Екатерина Носова.

По ее словам, если сравнивать в целом рецепты приготовления зайца в четвертом и девятнадцатом веках, то за полторы тысячи лет технология не сильно изменилась. Общее, что объединяет зайчатину всех времен, – сало. Чтобы заяц получился сочным, его нужно шпиговать либо оборачивать салом.

Кстати, в России крестьяне долгое время не ели зайцев. Их считали близким к собакам, а собак – не едят. В пищу употребляли только почки и задки зайцев.

Заяц в гомоэротике

Одним из центральных событий на конференции стало выступление Екатерины Решетниковой из Высшей школы социальных наук (Париж). Она исследовала роль зайцев в гомоэротических сценах, изображенных на древнегреческих сосудах. Ее доклад назывался «Дичь в подарок: заяц в контексте гомосексуальной эротики».

Чаще всего исследуемые сцены встречаются в росписи чаш, которыми пользовались древние греки во время симпосия (пира). А симпосий  был местом, располагавшим к зарождению гомосексуальных или, по определению исследователя, педерастических отношений.

– Это отношения между исходно неравноправными партнерами, взрослым и мальчиком или юношей, старшим эрастом (то есть любящим) и младшим эроменом (то есть любимым), – поясняет Екатерина Решетникова.

Что заяц может сказать об отношениях между любовниками? Как он связан с их статусными ролями? Эти и другие важные вопросы подробно освещены в докладе:

– В 1983 году Гундель Кох-Гарнак опубликовала книгу, посвященную подаркам животных в педерастических отношениях. Среди этих животных немало зайцев. Он настаивает, прежде всего, на воспитательной роли подарков. Эраст играет по отношению к эромену двойную роль любовника и воспитателя. Подарки дичи символизируют охотничьи качества, отсылают к прошлому эраста и одновременно являются намеком на те качества, которые следует воспитать в эромене, побуждая того стать настоящим охотником. Помимо этого, автор говорит об экономической роли подарков, которые являлись чем-то вроде вознаграждения эромену за дружеско-эротические услуги.

Наконец, животные имеют эротическое значение, которое сформировалось со временем в контексте эротического ухаживания… Другой исследователь, Ален Шнапп, говорит об охоте как об одном из главных занятий молодежи, как о символическом пространстве эфебов. Между охотой и эротикой существует аналогия, так как любящий по отношению к любимому (то есть эраст по отношению к эромену, активный партнер к пассивному) является тем, чем охотник является по отношению к дичи.

Собравшиеся в зале слушали доклад с большим интересом. Тем более что он сопровождался показом  слайдов. Каждый слайд описывался подробно.

– Пара любовников, видимо, в позиции межбедерного коитуса, обрамлена сценой преследования зайца собакой (на фото).  Эромен держит в руке лагоболон (зайцеброску – охотничью метательную дубинку. – Е.Р.) . То есть он изображен охотником. Заяц – его законная добыча. В то же время эромена в буквальном смысле слова поймал в свои объятья эраст: эромен – это любовная добыча старшего любовника. Собака, как кажется, подчеркивает это. Ее тело ориентировано налево, точно так же, как тело эраста, однако ее голова развернута вправо и вся сцена целиком находится в пределах ее зрения; при этом эраст и собака, его метафорический двойник, буквально оказываются нос к носу, что подчеркивает их близость друг другу – или даже символическую взаимозаменимость. Но собака не теряет из виду и свою добычу, которая как бы раздваивается на эромена, и зайца. В этом изображении изобретательным образом накладываются друг на друга два плана: реальная охота юноши, вооруженного лагоболоном, который с реальной собакой охотится на реального зайца, и символическая охота его старшего любовника – и в этом случае животные приобретают переносный смысл, – рассказала Екатерина Решетникова.

Ее выступление длилось почти тридцать минут. Зал отреагировал громкими аплодисментами.

Заяц обогащает

В память о конференции можно было купить сувениры – футболки, кружки и сумки с изображениями летающего зайца. По итогам работы обещают выпустить сборник докладов, посвященных проблематике зайца. Участники остались довольны мероприятием.

– Наша задача – заниматься наукой. И доказывать, что министры не всегда и не во всем правы. А наука – это критерий истины. Поэтому наука – прежде всего, – делится впечатлениями Наталья Молева из Нижегородского университета. Она подготовила доклад на тему «Тандем «заяц-собака» в сакральном мировоззрении населения Древней Греции».

- А, извините, какая польза для науки от тандема собаки и зайца?
– А очень большая польза! Потому что любое знание никогда не бывает лишним! Оно всегда обогащает. Я имею в виду – духовно, – уверена Наталья Молева.

– Идея конференции родилась после высказывания министра культуры. Мы поставили вопрос: насколько в современном обществе гуманитарная наука воспринимается как имеющая право на существование? Наша междисциплинарная конференция показывает, что гуманитарная наука есть и она развивается по своим законам. Важной задачей было сплотить гуманитарное сообщество. Показать, что мы есть и нас много. Исследование анималистических образов чрезвычайно активно в мировой науке. Человек изначально существует в окружении природы, и поэтому осознание себя человеком через образы животного, в том числе и через зайца, – это чрезвычайно древняя и важная вещь. Мы исследуем зайца как такой образ. И у нас довольно много новых подходов в отношении зайца, – заявил «Городу 812» ученый секретарь Пушкинского дома Андрей Костин.             

Елена РОТКЕВИЧ








Lentainform