16+

«Фильм «Грань будущего» под завязку набит Томом Крузом, но это не значит, что смотреть его не стоит»

26/06/2014

«Фильм «Грань будущего» под завязку набит Томом Крузом, но это не значит, что смотреть его не стоит»

Роман Хироси Сакурадзаки «Тебе нужно лишь убивать» под завязку набит сценами насилия, броскими неологизмами, беспросветными (в любом смысле слова) философствованиями в духе киберпанка и той лексикой, которую принято называть матерным словом «обсценная». Из-за всего этого роман принято считать культовым, хаотичность его построения – изощренной, а тупость – стильной.


          Фильм «Грань будущего», поставленный по роману Сакурадзаки, под завязку набит Томом Крузом, сценами насилия, Томом Крузом, лихими монтажными стыками, а также Томом Крузом. Из чего должно было бы следовать, что фильм смотреть не стоит, – однако же не следует. Потому что поставил фильм Даг Лайман. Имя которого в переводе с голливудского означает «гарантия». Или – если воспользоваться исконным русским словом – «верняк».

Речь, разумеется, не о соответствии минимальным техническим требованиям (хотя и это немало). Речь о том, что режиссер знает: чтобы жанровый фильм стал голливудским продуктом, он должен базироваться на основном, сквозном трюке. Должен быть придуман некий ход (по возможности оригинальный), проведенный через весь фильм. Не эффектная ударная завязка, которая, оказавшись в рекламном трейлере, заманит в залы миллионы, но с которой по прошествии экранного получаса ни сценаристам ни режиссеру решительно непонятно, что делать (примерно половина нынешней голливудской продукции), и не сверхсупермегаэнергичный эпизод погони или драки, в котором ажитированный монтаж лишь скрывает скудный и банальный  набор технических штампов. Но – ход, который при всех резких поворотах сюжета останется функционален и остроумен. То есть если попросту – который можно крутить то так то эдак, и развивать, и переворачивать, а он всё не откажет. Это сложная задача.

За последние несколько лет в Голливуде потихоньку сложилась целая когорта режиссеров, умеющих такие задачи выполнять. Они никогда не выходят за рамки жанра, не фрондерствуют, не теряют здравого смысла и не учат зрителей жизни. В них нет ни старомодной спилберговской помпезности, от которой гуманизмом несет, как камамбером, ни претензии на вселенскую мудрость в духе Шьямалана, Нолана, Вачовски или Аронофски (чья помпезность, в конечном счете, еще глупее и дурнее, чем у Спилберга), ни даже тотальной тарантиновской иронии, которая-де все спишет, потому что постмодернизм. Гор Вербински, Даг Лайман, Зак Снайдер, Жауме Коллет-Серра, а также самый опытный и безбашенный из них Роберт Родригес – все они, как правило, числятся лишь крепкими профи (в лучшем случае – неутомимыми выдумщиками), усердными мастерами тонкой отделки: с почерком, но без интонации. Таким в музыке был Гендель, таким был Вивальди – таково вообще барокко. Смирившееся с жестокостью мирового порядка, обучившееся у него трезвому цинизму ремесленника и находящее утешение в нюансах привкусов и деталях пируэтов. Эти не подводят никогда. Они просто не знают ничего, ради чего стоило бы подводить.

…Историю об отчаянной борьбе человеческой расы с очередной сверхъюркой инопланетной нечистью Лайман рассказывает так же, как рассказывал про мистера и миссис Смит или про идентификацию Борна: до поры до времени делая вид, что весь сюжет – лишь повод к эффектному трюку. Том Круз, который, как обычно, самолично сочинил для себя весь этот проект, полагал, что трюк этот – в том, каким он в начале фильма предстает перед зрителем: слабак, трус, штабная крыса. А попав в петлю времени, всем известную со времен «Дня сурка» (авторы фильма не скрывают вторичность конструкции), и раз за разом погибая на поле Главной Битвы, Круз постепенно набирает опыт, и хватку, и масть, и к финалу оказывается тем самым Матерым Несгибаемым Крузом, которого мы уж так хорошо все знаем. Трюк этот и вправду эффектен – история рождения героя всегда неотразима, – а главное, неожиданно хорошо и чисто исполнен: разбить приросшего за много лет и цельного персонажа на десятки (!) этапов становления – задача не из легких для актеров и получше, чем Круз. Круз, однако же справляется. По-видимому, все-таки умница.

Лайману же важнее игра режиссерская, причем «второго уровня» (первый был освоен в «Дне сурка»). Постепенно укорачивая монтаж при возвратах в исходную точку, Лайман конструирует ситуацию, в которой уже невозможно определить, в первый раз герои добрались до этого этапа сюжета или же в сотый. Иными словами, трюк оригинальной комедии он выворачивает наизнанку, и там, где комедия прочно переходила в режим поддавков, ибо герой уже выучил этот «дубль» назубок, боевик Лаймана все время меняет режим игры, извлекая необходимую жанру опасность из развития трюка.

Но, как это и принято у «барочных» авторов, Лайман все же оставляет несколько минут экранного времени, чтобы ненадолго отменить условность сюжета и внятно, коротко, веско рассказать, что из всей этой катавасии стоит принимать всерьез. Ибо даже самый легкомысленный жанр в конечном счете работает лишь постольку, поскольку в его основе есть нечто, не подлежащее иронии (об этом уже и стареющий Тарантино начал догадываться). Когда в фильме, выходящем в 2014 году, напарница главного героя – ветеран битвы под Верденом; когда релизы фильма, где на побережье высаживается десант и попадает под ураганный обстрел, соседствуют на полосах СМИ с отчетами о праздновании 70-летия высадки в Нормандии, – ключевой трюк фильма «а если то же самое еще раз» начинает прочитываться несколько иначе. Каждый отмечает эти юбилеи по-своему: кто преклоняет колена у мемориалов, а кто устраивает маленькую победоносную войну. Но и для того и для другого Даг Лайман, по-видимому, все же недостаточно циничен.            

Алексей ГУСЕВ











Lentainform