16+

Петербурженка узнала у друзей и родственников, как живет Донецк в ожидании бомбежек

15/07/2014

Петербурженка узнала у друзей и родственников, как живет Донецк в ожидании бомбежек

Из разговора с донецкой подругой в ночь с четверга на пятницу: «Вечером стреляли в районе аэропорта. Сейчас тихо. Днем танки по центру города разъезжали». – «А народ как реагирует?» – «А народ, как обычно: кто в панике, кто пиво пьет».


        Никогда прежде,  с тех пор как уехала из родного дома в Донецке, я не разговаривала так часто с друзьями и родственниками. День начинается с просмотра донецких новостей и заканчивается разговорами по телефону или скайпу, перепиской «ВКонтакте». Трагедию в Донбассе у нас оправдывают: мол, почему майдановцам было можно, а ополченцам нельзя? В марте я не знала ответа на этот вопрос, а теперь знаю: потому что они воевали на строго ограниченной майданом территории. А в этой войне под угрозой сначала были города с населением 100-150 тысяч человек, а теперь – миллион.

В город вошли освободители

В начале недели, когда ополченцев под командованием Игоря Стрелкова (Гиркина) выдавили из Славянска и они вошли в Донецк, жители их разделили: «наши» – чистенькие, уравновешенные, и «славянские» – грязные, уставшие и издерганные. С момента их появления в городе спокойная жизнь, вернувшаяся было после обстрелов аэропорта в июне, закончилась.

– От Славянска до Донецка 115 км. Они шли по пустой трассе, и их никто не пытался остановить. А сами они о чем думали? Пришли, а теперь Стрелков говорит о том, что жителей надо эвакуировать. Ну пусть 100 тысяч уже уехали. А еще 900 тысяч? – удивляются заявлению о необходимости эвакуации мои дончане. До сих пор они счастливо избегали участи жителей Славянска и Краматорска.

Для них июньские события в аэропорте были переломным моментом в отношении к этой войне. Когда там шли бои, на Киевском проспекте, ведущем к аэропорту, соорудили блокпост, туда летели снаряды, по Путиловке (так называют этот микрорайон – здесь расположен Путиловский завод) ходили вооруженные ополченцы. Мама моей подруги возмущалась: «Ты шо, думаешь воны нас обороняють? Як дэ громыхнэ, вони до нашего пiдъiзду бiгуть, сэрэд нас ховаються». Армия из Славянска сделала то же самое – пришла в Донецк, чтобы при необходимости спрятаться среди миллионного населения. Они пришли защищать Донецк и сообщили его жителям о том, что город обязательно будут бомбить.


Аэропорт Донецка в нерабочем состоянии

Петербурженка узнала у друзей и родственников, как живет Донецк в ожидании бомбежек

Только одна близкая мне семья не уехала и не собирается. Но услышав заявление Стрелкова, говорит: «Если начнут бомбить, наверное, будем бежать куда попало. Украинская техника подтягивается к Донецку очень активно».

И Верки Сердючки не веселятся

Страшно. Это первое слово, которое я слышу последнюю неделю от всех знакомых и друзей несмотря на то, что они очень разные. Соседку Людку знаю с рождения. Резкая, веселая проводница в поездах дальнего следования, она рассказывает миллион анекдотов за 10 минут, а в перерыве выдает пару афоризмов с труднопроизносимой нецензурщиной. Кажется, что Андрей Данилко именно с нее слепил образ проводницы Верки Сердючки. Последние лет 15 мы виделись очень редко и вообще не созванивались («Та по телефону на ваш Питер денег не хватит – проговорю зарплату и шо? Никакой перспективы на отъезд!»). Людка нашла соседей с Интернетом, соседи допустили ее к скайпу. Я не видела ее такой никогда. Она плакала и утирала нос кулаком: «У нас страшно, очень страшно. Сумасшедший Ляшко тако-о-е творит в Славянске. Убивают жен и детей дэнээровцев. С поезда «Донецк – Киев» сняли всех мужиков – в ополчение, Донецк защищать. Киев нас бросил, мы ему не нужны. И Россия нас не возьмет».

Приглашаю ехать ко мне.

– А как тут все оставить? Машину заберут, а за нее еще кредит не выплачен, из квартиры все вынесут, и не поймешь, кто это сделал, то ли защитники, то ли бандиты – у нас тут всё повылазило. В Россию надо уезжать на ПМЖ. Все начинать с нуля? Та хай шо будет то будет.

Если в марте-апреле-мае большинство дончан были просто «за Россию» и верили в то, что ДНР – защитники от «Правого сектора», то теперь Россия воспринимается только в качестве убежища, и то далеко не всеми.

– Российские каналы все про «Правый сектор» рассказывают, как в украинской поговорке: «Кто всравсь? Нэвiстка. Так ii ж нэма. Та ось же спiдныця высыть». А мы ж не в Славянске живем, его, сектор этот, и не видели с марта. Да и то, какой это был «Правый сектор», пацаны зеленые…

Рожать и гулять в Донецке опасно

Еще одна подруга – Ольга, владелица компании. Долго не теряла оптимизма, говорила: «Зимой отгружали товар тоннами, в апреле – по 50-100 кг, сейчас – по 5-10 кг. Ну, это ничего, главное – совсем не остановиться!»

На следующий день после входа в Донецк армии Игоря Стрелкова засобиралась уезжать. В Россию ехать боится, вдруг потом спросят: «Где вы были в период правления Донецкой республики?» И всё – бизнес пропал. Как только начались первые бомбежки в Донецке, весь склад перевела в центр Украины и уезжать решила туда же. Но опять страшно: «На поезде ехать опасно – без конца что-то взрывают. На машине? Ее отберут на этих блокпостах, пешком не дойдешь».

И все же решилась: родителей с дочерью отправила в Мариуполь – считается, что там сейчас спокойно, а сама с мужем отправилась в Черкассы – ни друзей ни знакомых там нет, только склад с продукцией. А через два дня приняла решение открыть там филиал своей компании и задержаться надолго в чужом городе. Главное – мирном.

У Светланы дочь на днях должна рожать. Ее отправили в спокойную Запорожскую область, но она хочет домой. Младшего сына отпускает гулять не дальше 100 метров от дома, но теперь и этого мальчишка лишен: неподалеку, в здании бывшей школы милиции (теперь это Юридический университет), квартируют бойцы Стрелкова. «Недавно мимо проходили – все тихо, видно только наряд на входе». Эта бывшая школа милиции расположена еще и рядом с  шахтой им. Засядько. В отличие от шахты в Петровском районе, куда недавно упал снаряд, эта – работающая. Если украинские войска начнут бомбить школу с ополченцами, последствия непредсказуемы. Шахту завалит, а в ней – люди.

Будут или не будут бомбить?

Сейчас в Донецке  вопрос – будут бомбить или нет? – задают все. К президенту Украины Петру Порошенко в Киев ездил мэр Донецка Александр Лукьянченко, просил не применять штурмовую авиацию и тяжелую артиллерию при военных операциях. Потому что остановка энергоснабжения грозит экономической катастрофой: без него невозможна откачка воды из шахт, они будут затоплены. А в случае остановки печей на металлургическом заводе их работу восстановить будет практически невозможно. Порошенко пообещал не бомбить.

В четверг премьер-министр ДНР Александр Бородай заявил, что если нынешний мэр Донецка не будет сотрудничать с властями ДНР, то его снимут с должности. До появления в городе Стрелкова этот вопрос даже не поднимался – мэр просто работал.

– До мартовских событий его было не видно и не слышно. А когда в аэропорту война шла, он спокойно каждые два часа объяснял народу, где и что происходит, как не попасть в перестрелку. И теперь регулярно сообщает обстановку в городе. Ни перед кем не заискивает и не прогибается, – хвалят  его дончане.

– Думаю, к нему такое хорошее отношение в память о мирной жизни. И он пытается ее имитировать. Действительно, в городе открывается новое отделение для социальных выплат населению, Лукьянченко едва ли не одновременно с захватом отделений «ПриватБанка» устанавливает скульптуру «Друг» на бульваре Шевченко и рассказывает, что планирует установить еще две композиции: «Моцарта» – на площади Ленина у филармонии и гуляющую беременную женщину на набережной.

Ухоженность и «европейскость» Донецка достигается в основном за счет чистоты и зелени: в городе и сейчас ежедневно ремонтируют дороги, сажают цветы, рисуют разметку для машин и велосипедов. Как за одно утро вычистили памятник Кобзону, облитый «половой» краской, так почти сразу убрали перевернутый неподалеку от детской поликлиники Киевского района КамАЗ.

Сооруженный в те дни неподалеку блокпост на пересечении Киевского и Партизанского проспектов перенесли месяц назад дальше от городской больницы и рынка, ближе – к дороге на аэропорт, на Путиловский мост. Причем кто это сделал – непонятно: если и ополченцы, то точно по просьбе руководства города: он мешал движению транспорта.

Жизнь в двух реальностях

– Как живется в ДНР?
– Да кто знает, как в ней живется? Мы живем в Донецке.

До прихода в город бойцов Стрелкова жители воспринимали ДНР как параллельный мир. Ругали украинские власти за то, что они их бросили, при этом бюджетники исправно получали свои мизерные зарплаты, а пенсионеры – пенсии, несмотря на то что периодически слышали объявления о захвате денег в отделениях «ПриватБанка» и о прекращении работы казначейства. А с 8 июля банки работают не все и с перебоями. Сотрудников частных предприятий либо сокращают, либо отправляют в отпуск за свой счет (речь не идет о промышленных предприятиях и шахтах – они все работают).

Новый современный аэропорт имени Прокофьева разрушен, полторы тысячи человек уволены в никуда.

– Говорят, в магазинах сахар скупают, соль?
– Конечно, скупают – сезон фруктов и ягод начался, сахар нужен. В частном секторе абрикосы на земле в кашу превращаются, гниют. Соль на консервацию народ запасает – вдруг снабжать перестанут? Моя свекровь никуда уезжать из города не хочет даже сейчас – у нее «огурчики пошли».

Популярная в Донецке сеть гипермаркетов «Амстор» стала закрываться на час-другой раньше. И товар завозят уже не в прежних объемах – на полках все стоит в один ряд.

– Боятся, наверное, что разграбят. В первый день, когда дэнээровцы из Славянска пришли, они по пятьдесят человек по городу ходили – улицы резко пустели. Зашли к нам в «Амстор» – ну все, решили мы, сейчас начнется. Не-а. Набрали полные корзины, расплатились банковскими карточками и спокойно ушли.

Вообще, практически все в Донецке работает, как обычно, даже сейчас, когда люди живут, как на пороховой бочке. Закрылись только бутики, автосалоны, элитные центры красоты. Причем не просто закрылись, а снялись с места и перевезли бизнес в Киев.

На улицах пусто, по дорогам ездит в основном общественный транспорт. Людей мало, потому что многие уехали из города, оставшиеся сидят по домам и без крайней нужды на улицу не выходят.

До сих пор Макеевка – город-спутник Донецка – жила, как и столица Донбасса, параллельно с республикой. Теперь и там неспокойно – недавно компания «АПК-инвест» (лидер по производству мясной продукции в Украине) сообщила о том, что заблокирована работа ее терминала неизвестными вооруженными людьми, и предупредила о грядущей продовольственной катастрофе и закрытии торгового дома «М’ясна весна» – это более 100 магазинов, в народе именуемых мясными лавками Колесникова, в Донецкой и Луганской областях.

– Мясные лавки пока открыты, хотя выбор продуктов стал скудноватым, – говорит подруга. – Очень свекровь по этому поводу расстраивается: она с 1 июня ушла на пенсию (до 79 лет работала педиатром) – события подогнали, а то бы еще работала. Занята набиванием холодильника. Отсутствие продуктов для нее страшней войны.

Две недели назад, когда в Донецке никто и подумать не мог о том, что будет каждый день смотреть на небо из окна квартиры (к взрывам и выстрелам уже привыкли), ко мне собралась ехать дальняя родственница: «Я уволилась и хочу в Питере жить и работать. У нас говорят, что в России беженцам дают квартиру и работу».

«В России жить лучше», – уверена 30-летняя родственница. Эту фразу я слышу от таких, как она, с середины 1990-х.

– Когда все началось, одна проводница, уехала в Москву, работает там на ЖД. Местные получают зарплату 30 тысяч, а у нее нет регистрации, ей платят 15 тысяч, – рассказывает Людка с завистью.

Сегодня те, кто в мае искренне участвовал в референдуме, думают не о федерализации, не о присоедини к России, а о предстоящих боях и бомбежках. Надеются, что обойдется.

И сквозь слезы смеются, рассказывая, как в городе недавно захватывали здание донецкого ГУВД.

– Арсен Аваков (министр МВД Украины. – И.К.) сказал, что здание ГУВД на улице Щорса «взяли наши». Потом узнали, что это ДНР и горловский командир Бес что-то не поделили между собой. А мы теперь думаем: кто из них для Авакова «наши»?             

Ирина КОЛОНТАЙ









Lentainform