16+

Какой СССР можно сделать из России

02/10/2014

СЕРГЕЙ БАЛУЕВ

СССР нам возвращают каждый день по килограмму. Но только худшие его стороны. Хотя говорят о том, как там, в СССР, было всё здорово устроено. Но где же то ощущение счастья, которое, по легенде, в СССР было – если не в 1980-е, то в 1950-е, или 60-е, или 70-е – почти у каждого?


          Потому что неправильно Советский Союз возвращают. И дело не в размерах пенсий и не в аскетизме партийных чиновников.

По поводу жизни в СССР написано много книг. Из них следует, что главное – это миф о советской родине. Родина тогда была абсолютно прекрасна. У нее не было пороков. А каждый прожитый год – был еще одной ступенью к счастью.

Понятно, что этому надо было учить с детства, поэтому столько сил тратилось на детей. Как писали Вайль и Генис, дети в СССР не должны были знать о существовании денег, очередей, боли, смерти. Дети этого и не знали. Т.е. в их конкретном случае все это могло быть: и нехорошие учителя, и пьющие родители. Но это казалось ненормальным исключением из стопроцентно нормального мира.

У советского ребенка по определению было счастливое детство. Эта формула была нерасчленима. Она сама  оставляла ощущение счастья.

Чтобы детство было счастливым, нужно было только довериться родине и шагать вместе с ней. Каждый пионер знал, что его родина – венец творения. Долгая эволюция привела к тому, чтобы из питекантропа появился простой советский человек. Дети удивлялись, если узнавали, что Пушкин – не советский поэт. Как он может быть несоветским, если он хороший? Слова «советский», «хороший» и «наш» были синонимами.

Главное, что требовалось от ребенка, – принадлежать к «нашим». Поскольку за пределами советской родины располагался  мир капиталистов, негров, фашистов и безработных. Их можно было даже жалеть, но нельзя ощущать своим. У негров и капиталистов не было  того, без чего не существовало правильной жизни, – задорной песни, крепкой дружбы. Т.е. граница между «нашими» и «ненашими» была не государственная, а видовая.

Взрослые в СССР разговаривали с детьми на языке, где книга называлась источником знаний, а скворцы – пернатыми друзьями. Язык состоял из кучи оптимистических слов: весна, рассвет, улыбка, ветерок (потом, пишут Вайль с Генисом, все эти слова стали названиями закусочных).

Со взрослыми было, конечно,  сложнее, но и они могли узнать, как выглядит светлое будущее, – если заходили на ВДНХ к фонтану «Золотой колос» или к павильону «Свиноводство». Но взрослые придумывали себе свои игры. Сначала формулу, что есть такое слово «приказ», который если дает родина, то он не рассуждая идет на Запад, а оно на целину. В 1960-е приказ уже потерял чарующую силу. Зато появилась романтика. Люди стали ездить за туманом и за запахом тайги. Это был советский романтизм, потому что только советский человек мог понимать такую нематериальную субстанцию, как запах тайги.

Сейчас из всего перечисленного ничего нет, кроме переименованного ВДНХ. То есть счастливый СССР у нас не получается. И получиться не может. А кому нужны все эти запреты и самоограничения без счастья? Боюсь, народ может остаться разочарованным.             

ранее:

Когда нас станет слишком много
Выборы у нас странные, а небольшой позитив все-таки есть
Зачем премьера Медведева бросили на магазины
«Георгию Полтавченко давно уже пора обзавестись простым и понятным образом»
Почему жители Донбасса не покидают своих домов в зоне боевых действий











Lentainform